Сергей Семенов – Мир приключений, 1928 № 10 (страница 3)
В художественную форму Редакция попрежнему будет стремиться облечь один из главнейших повествовательных типов — НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ, в свете научных достижений рисующие грядущие возможности во всех областях человеческого знания. Эти рассказы для нашего журнала пишут или непосредственно ученые специалисты, или литераторы. Но в последнем случае крупнейшие ученые СССР сопровождают рассказы вступлениями или послесловиями. Цель рассказов, которым отводится место в каждой книжке журнала, — будить пытливую мысль, вызывать интерес к науке, любовь к познанию природы и скрытых в ней и в самом человеке сил.
ИСТОРИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ преимущественно из русского прошлого всегда будут иметь интересный, заслуживающий воспроизведения сюжет.
БЫТОВЫЕ РАССКАЗЫ ПРИКЛЮЧЕНИЙ, по мнению Редакции, не должны ограничиваться интересной фабулой, а давать тему психологически разработанной.
Редакция попрежнему предполагает знакомить читателей с новейшими произведениями лучших писателей всех народов Советского Союза.
Найдут свое место и НОВЕЙШИЕ ИНОСТРАННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ, представляющие значительный литературный интерес. За всеми новинками иностранных авторов Редакция следит с большим вниманием.
В программе журнала остаются и получат, благодаря объявленному Конкурсу, большее развитие и рассказы, объединяемые рубрикой «НА ДАЛЕКИХ ОКРАИНАХ». Здесь в легкой, доступной, беллетристической форме читатель знакомится со слов самих участников Советских и европейских экспедиций с малоизвестными краями, их бытом и правами.
Отдел «ЗА РАБОТОЙ» также в художественной форме будет давать картины наших производств и обрисовывать важную и интересную, но подчас незаметную работу скромных тружеников, заслуживающую однако общественного внимания.
ЮМОРИСТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ, помещаемые в каждом номере журнала, будут знакомить с лучшими образцами новейшего русского и иностранного юмора и сатиры.
Особую рубрику «ОТ ФАНТАЗИИ К НАУКЕ» попрежнему будут составлять обильно иллюстрированные популярно научные очерки и заметки русских и иностранных ученых и специалистов о всех новинках человеческих достижений, открытиях и изобретениях.
ЧИСЛО ХУДОЖНИКОВ, иллюстрирующих для нас беллетристические произведения, как вероятно уже заметили читатели, постоянно увеличивается приглашением лучших из новых, молодых сил.
Но перечисляя всех рубрик журнала, упомянем еще, что отделы задач — «НЕ ПОДУМАВ, НЕ ОТВЕЧАЙ» и «ШАХМАТНЫЙ» получат свое дальнейшее развитие и усовершенствование. ПРЕМИИ к этим задачам для подписчиков ЗНАЧИТЕЛЬНО УВЕЛИЧЕНЫ.
Из этого краткого обзора программы журнала в 1929 году видно, что Редакция ставит себе двойную задачу: во время отдыха дать трудящемуся читателю новые знания, развитие и развлечение в доступной литературной форме.
НА КАНИНСКОЙ ЗЕМЛЕ
ОТ РЕДАКЦИИ. В истории северных экспедиций найдется немного таких примеров, где двое горячих энтузиастов, проникнутых любовью к науке, брались бы за исследование малодоступных уголков земли и с честью выполняли бы это дело. Изучение полярных стран связано с большими трудностями, требует огромных затрат и не под силу таким малочисленным экспедициям.
Одним из подобных «набегов» является только что закончившаяся ботаническая экспедиция 1928 года на Канин полуостров, снаряженная Северным Комитетом и Всесоюзной Академией Наук.
Экспедиция состояла только из двух человек: геоботаника Ботанического Музея Академии Наук В. Н. Андреева и нашего сотрудника, молодого ученого С. А. Семенова. Несмотря на такой малочисленный состав и сравнительно короткое время — летние месяцы — экспедиция сделала не мало. Она впервые пересекла всю горную северную часть Канина полуострова, начиная от мыса Канин Нос и кончая мысом Микулкиным. Побывала в таких местах, где до нее еще не было никого из исследователей.
Всего по Канину полуострову экспедиция прошла 820 километров (200 пешком и 620 на оленях), все время делая на пути сложные ботанические измерения степени покрытия тундры ягелем (оленьим мхом) и собрала более двух тысяч гербарий.
Кроме того экспедиция привезла ценные наблюдения и материалы из жизни обитателей Канина кочевников-самоедов, в том числе — самоедского идола.
Но этим еще не исчерпываются труды экспедиции. До сих пор на карте северной части Канина полуострова, кроме береговой линии да не везде точно обозначенных рек, ничего не значилось. Экспедиция нанесла на карту ряд притоков и произвела многие исправления и уточнения.
Все эти труды однако не обошлись гладко и без всяких злоключений для исследователей. Канинская земля встретила их далеко неприветливо, особенно первые шаги.
С. А. Семенов в своем очерке кратко делится с читателем переживаниями этой встречи. Его же рассказ «В тумане» навеян живыми впечатлениями от природы и обитателей Канина.
НА ПУТИ
Прежде чем попасть на Канин, нас как следует «трепануло» Белое море. Шторм поднялся в тот момент, когда мы вышли из Северной Двины и миновали пловучий маяк. Началась качка. «Кия», — как назывался наш маленький и довольно дряхлый пароходишко, — отчаянно запрыгала по волнам. Вместе с большей половиной команды корабля мы начали усердно отдавать дань морю… Шторм все усиливался. На рубке капитана не было. Он почему-то засел в своей каюте и не показывался. Корабль вел старший штурман.
В нашу каюту через вентиляторы с шумом врывалась вода и заливала нас. И мы лежали, вцепившись в диваны, не догадываясь закрыть вентиляторы. Так пролежали мы более суток, пока не выручил старший штурман. К ночи на вторые сутки море оделось туманом, но шторм не прекратился. На третьи сутки мы подошли к Канину Носу. Туман, к несчастью, остался. Берега видеть не было возможности. Едва слышно доносился шум прибоя.
Высадка на Канин Нос, да еще в тумане — дело чрезвычайно опасное. Канин Нос издавна пользуется дурной славой. Подводные камни, туманы, внезапные шквалы делают его почти неприступным местом. Это могила для кораблей. Каких-нибудь три месяца назад у его берегов погибло 18 норвежских ботов, а в самый день нашей высадки, как мы впоследствии узнали, из-за того же тумана, о берега разбился большой русский пароход «Ушба».
Даже на карте Канин Нос производит странное впечатление. Он напоминает тонкий, длинный клюв птицы, воткнутый в океан, и словно выжидающий добычу. Капитан нам предложил: или плыть с ним дальше, (пароход шел в Чешскую губу), обещая высадить на обратном пути, или сделать попытку высадиться сейчас, но только попытку.
Наша тоска по незыблемой суше была очень велика. Мы решили попытать счастья. После промера глубины пароход стал на якорь и была спущена шлюпка. Погрузка багажа с провиантом и снаряжением, которого у нас было около 15 пудов, отняла немного времени. Все еще пьяные от качки, мы начали садиться в шлюпки. Вслед за нами, кроме четырех матросов, в шлюпку спустились: старший штурман с компасом, боцман с рупором и багром и провожающий нас член Северного Комитета А. К. Шенкман.
С каждым ударом весел шум прибоя становился слышнее. На душе делалось как-то неловко. Но вот грохот прибоя стал угрожающе близок. И только в этот момент из серой мглы вынырнула черная громада скал, одетая фонтанами брызг. Она появилась из тумана внезапно. — Камень! — вдруг крикнул боцман, щупавший с носа багром воду. Шлюпка метнулась в сторону, почти касаясь килем подводного камня. За первым оказался второй камень, третий… Шлюпка завертелась между предательскими камнями. Потом вдруг юркнула в крошечную бухточку и захрустела килем по мелкой гальке.
Скоро мы остались одни на мрачном скалистом берегу. Шлюпка снова заюлила среди камней и потерялась в тумане. Чувствовали мы себя великолепно. Под нами была угрюмая, но все же твердая почва. Я даже перед отходом шлюпки шутя сказал штурману:
— А что, если вы нас высадили не на Канин Нос, а на какой-нибудь Колгуев или Вайгач? Шли в тумане… Ошибиться нетрудно.
— Подобная ошибка невозможна! — прощаясь со мной сказал штурман. — Как только туман рассеется, вы поднимитесь на гору и самое большее верстах в двух увидите радио-станцию. Самоеды станцию посещают часто. Не пройдет и дня, как вы двинетесь на оленях вглубь тундры.
Пока мы осматривали скалы, возились с багажем, туман стал рассеиваться. Он весь уходил в море, раздевая за скалами зеленые холмистые склоны. Просунулось через туман и солнце. Первым делом надо было отправиться на радио-станцию. Поднимаясь по склону, мы увидели массу цветов. Особенно много было ярко-желтых душистых купальниц.
— Пожалуй, ничего не будет удивительного, — весело сказал я В. Н. Андрееву, — если нам навстречу вдруг покажется девушка с огромным букетом цветов. Какое было бы чудесное дополнение к этому ковру!.. Вы только представьте себе: девушка, собирающая цветы далеко за Полярным Кругом.
— Это вполне возможно! Ведь на станции живут люди! — ответил ботаник.
Когда подъем кончился, мы тревожно переглянулись. По крайней мере верст на девять вдаль никакой радио-станции нигде не было. Все еще не веря, мы поднялись на высокую гору, вооружили глаза биноклями. несколько раз пристально обвели горизонт. Ничего!.. Только одни серые холмы, покрытые лишайниками, да белые пятна нетающего снега.