Сергей Семенов – Из жизни геолога (страница 1)
Сергей Семенов
Из жизни геолога
«Писать надо о том, что хорошо знаешь, или о том, чего не знает никто. Золотые слова. Люди знали о чем говорили. Было время, когда белых пятен в пространстве оставалось пруд пруди, даже в космос еще не летали, и все это при наличии сенсорного голода, притом. Так что, просто бери какую-нибудь планетку, любую, все равно о ней ничего не известно, и начинай ее осваивать. Найди там, к примеру, урановое месторождение, которое надо, кровь из носу, разработать, назови его позабористей, понапридумывай вокруг всяких препятствий из неприступных скал, болот, собери экипаж межпланетного корыта из героических парней, подпусти основу идеологического и межличностного свойства, и пусть они летят, преодолевая все трудности на своем нелегком пути. Вернутся герои с победой, не все, конечно, но таковы законы жанра. В общем, вот тебе и востребованный сюжет.
А сейчас? На какую планету ни глянешь, обязательно там чья-нибудь железяка болтается. Либо по поверхности ползает, либо где-то рядом летит и все видит, холера. Попробуй-ка придумать что-то нетривиальное в таких жестких условиях! Скажут словами классика, в лучшем случае: вы, товарищ, воля ваша, что-то нескладное придумали. Над вами потешаться будут. И это, как я сказал, в лучшем случае. А скорее всего, кинут взгляд на написанное, махнут рукой и забудут сразу. Это уже не законы жанра. Это законы сегодняшней жизни. В наше время переизбытка информации, подростка, привыкшего к коротким клипам из тик-тока, не заинтересуешь рассуждениями на общие темы. Длинные слова его расстраивают. Половина из написанного вызовет у него рвотные позывы, а вторую половину он все равно не поймет, как ни старайся. Вот и выходит, что Стругацкими в наше время стать несколько затруднительно. Даже плохоньким Исааком Азимовым, прости Господи, не получится побыть. Да, еще забыл одну деталь: талант нужен будет. Не обязательно, конечно, но желательно, чтобы он все-таки присутствовал хоть немного».
– Вовка Никитин ехал на работу в 31-м автобусе, прижимая к себе рабочий портфель, больше напоминавший саквояж, и от нечего делать лениво перетирал мысли. Как тарелки, одну за другой. И ставил их в рядок. Получалась упорядоченная картина, но совершенно бессмысленная и бесцельная. К работе не имеющая никакого отношения. А работал Никитин вахтовым методом по 30 дней. Месяц – подвиг, месяц – дома, как шутили его коллеги. Трудился он космогеологом на астероиде 162172 Рюгу, изучал и систематизировал минералогический состав астероида, разведывал залежи воды, отбирал пробы, в общем, выполнял рутинную работу, которая, однако, была ему не в тягость, более того, ему нравилось то, чем он занимался. За семь лет работы он настолько привык к размеренной схеме работа-отдых, что не видел ничего особенного в том, что пару раз в месяц преодолевал на грузовом космотранспорте расстояния в 2 астрономические единицы или что-то около того. Для всех остальных граждан Никитин работал в секретном ящике № (засекречен) по специальности, о которой ему запрещено говорить. Все. Космические ракеты с лучшими гражданами на борту по-прежнему выводили на низкую околоземную орбиту научные и военные спутники, благополучно шпионили за погодой и друг другом, а что творится за лунной орбитой подавляющему количеству населения знать не полагалось.
Автобус, в котором ехал Никитин, подъезжал к требуемой остановке, и Вовка с сонным выражением лица стал пробираться поближе к выходу. Институт, в котором по легенде работал Никитин, был большой и даже огромный. Основное здание НИИ поражало проходящих мимо людей своей масштабностью и завораживающим величием – с высокими угловыми надстройками, огнями в широких школьных окнах и фасадной стеной, облицованной разноцветным кирпичом. Кому понадобилось строить подобные архитектурные изыски – было решительно не понятно.
Остановка автобуса, на которой вышел Никитин, располагалась напротив дыры в высоченном заборе, огораживающем институт. К этой дыре вела хорошо утоптанная тропинка, на которую то и дело сворачивали люди, отделяясь от основного потока. Вовке Никитину лезть через дыру было совершенно необязательно, пропуск был всегда при нем, и он, как всегда, прошествовал по тротуару сто метров до проходной. Преодолев все процедурные препятствия, включая широкое крыльцо с беломраморной лестницей под обширным светящимся козырьком, он зашел внутрь и направился к одному из лифтов, возле которого не было людей. Зайдя во вместительный лифт, Никитин три раза нажал кнопку «Вниз». Лифт задумался, потом, как обычно, где-то что-то негромко заверещало, Никитина тряхнуло, и он почувствовал движение. Лифт заскользил вниз, набирая скорость. Двигался лифт довольно долго, с минуту, может, больше, наконец, погружение прекратилось, двери разъехались, и Никитин оказался глубоко под землей, в помещении, предназначенном для дальнейшей транспортировки Никитина и его настоящих коллег к стартовой площадке. Рабочая вахта началась.
Возле длинной тележки с местами для сидений по бокам, Никитин заметил своих приятелей: пилота дронов-разведчиков и картографа Женьку Гринькина, по прозвищу Батон, и красавицу-биотехнолога Дашу Марьянову.
– Во-о-овка! Никитин! – орал радостный Батон, подняв руку. – Давай к нам, мы тебе место держим!
Дашка, улыбаясь, тоже махала ему рукой, показывая, где это самое место. Никитин стал пробираться сквозь толпу коллег, рассаживающихся по местам, здоровался направо и налево, улыбался в ответ на улыбки, при этом, искренне. Добравшись до уготованного ему места, он сел, застегнул удерживающий пояс, пожал руку Батону, быстро чмокнул Дашку в щеку, пока она не опомнилась и спросил ее с серьезной физиономией:
– Ну что, ты подумала над моим предложением?
– Над каким? – Даша подняла на Никитина непонимающий взгляд.
– Ты выйдешь за меня замуж? – Никитин поправил, стоящий у ног, портфель.
– А ты сдал нормы безопасности? – Даша поддержала серьезный тон Никитина.
– Нет, – ответил он с растерянным видом.
– Хэ! – возмущенно хмыкнула Дашка. – Вот сдашь, тогда и приходи! А то замуж ему! То же мне жених!.. Несертифицированный!
– Злые вы. – Никитин вздохнул. – Уйду я от вас. – Он повернулся к Батону-Гринькину: – А что, говорят южный сектор разворотило, это правда?
– Ага, мне диспетчеры рассказали. Что-то прилетело неделю назад. Хорошо, что там не было никого, одна выработка. А у меня все равно работа насмарку вся по южному. Снова придется снимать все данные.
– У тебя дроны с забором? – Усеченный вариант вопроса специалисту. Никитин спрашивал у Женьки, приспособлены ли его дроны к забору проб с поверхности астероида.
– А что ты хочешь? – Батон стянул с головы кепчонку, скомкал ее и засунул в карман. Из другого кармана достал какую-то раздергайку, не то шапку, не то кепку, с ушами и маленьким мягким козырьком, и натянул ее на голову. – У меня разные дроны.
– Как что хочу? – Никитин встрепенулся. – Это ж свежий грунт, забуриваться не надо. Хочу, чтобы ты мне пробу взял. Все равно же полетишь за данными.
– И мне, – сказала Дашка.
– А тебе зачем? – Женька повернул голову.
– Зачем, зачем! При взятии проб как минимум 20% должны попасть в биолабораторию. Инструкции забыл?
– Ладно, ладно. Чайки, блин. Налетели. Получите свои пробы. Вован, с тебя мартель, слышишь? А с тебя.. – обратился он к Дашке. – с тебя поцелуй.
– Я его уже Вовке обещала, с него спрашивай.
Никитин посмотрел сначала на часы, а потом на Дашку. Такие разговоры, с шутками и подколами, были обычным делом среди давних друзей. Но, что было любопытно, они ни разу не встречались друг с другом на Земле, как говорил Батон, он же Жека Гринькин. Имелась ввиду встреча помимо работы, на поверхности, так сказать. Никитин как-то заметил, что подобные разговоры хорошо проглатывают время, получасами прямо. Вот и сейчас, они уже ехали по гладко заасфальтированной подземной дороге, приближаясь к грузовому транспортному кораблю, доставлявшему продовольственные запасы, оборудование, очередную смену на астероид, где люди делали свою работу, не претендуя на героизм, и без возможности рассказать кому-либо чем они занимаются.
Прибывая к месту отправки, все сидящие зашевелились. Люди надевали на запястье идентификационные браслеты. Обычная процедура, ничего особенного. Требование безопасности. Никитин, Дашка и Батон соскочили с тележки с вещами и направились на медосмотр, личный досмотр и прочие обязательные радости перед отправкой на базу.
Пока они шли, Никитин краем глаза, в который раз, отметил грузовой транспорт, на котором друзьям предстояло лететь. Он представлял из себя гору углеродных и еще каких-то молекул, Никитин не знал, соединенных особым образом, вызывающих в конструкции абсолютную прочность всех элементов, подвергающихся неслабым нагрузкам в различных средах. Ходило много слухов и сплетен по поводу того, кто до всего этого додумался. То, что эти вот технологии ушли в далекую даль от простых гражданских, и даже военных, тех, которые предназначались для широкой публики, это было понятно, но откуда они взялись? Вот в чем вопрос. Болтали, что есть еще более засекреченная программа, где существуют жители других миров, с которыми мы сотрудничаем в области материаловедения и двигателестроения, кто-то утверждал, что русская промышленная школа давно уже лидирует на Земле, и настолько неоспоримо и определенно, что приходится пока засекречиваться и уходить в космос из-под земли, чтобы у остальных жителей не развился комплекс неполноценности, на фоне неспособности создать что-нибудь прорывное. Но, это все было на уровне слухов и предположений, а сияющий силуэт стометровой высоты был вот, на стартовом комплексе, с копошившимися вокруг погрузочными машинами, грузившими в транспорт контейнеры, предназначенные для доставки на 162172 Рюгу, в целях обеспечения бесперебойной добычи полезных минералов.