Сергей Щербаков – Старшинов (страница 20)

А эта нить любви… За годы Она прошла огни и воды. Казалось, ей вовек не сгнить, Ее не сжечь, не взять железу… Но, душу до крови порезав, Я оборвал и эту нить! А это — просто нить привычек. И я ее без закавычек Порвал. Но вот опять она. И снова, боль превозмогая, Порвал ее. Но вот другая, Еще, Еще одна Видна… Ноя тебя позабываю, Я нить за нитью обрываю. Еще, Еще, Еще одна…

Обратим внимание, что на первое место поэт ставит «нить суровой дружбы», имея в виду их общую принадлежность к фронтовому поколению. Любовь, подкрепленная «суровой дружбой», конечно, «больше, чем любовь». Потому еще столь болезненным было расставание, что совершалось оно как бы наперекор судьбе, соединившей их в «первый день Победы» в награду за героическую юность.

Тем более что судьба дала их любви еще один шанс, вместе отправив в 1957 году с писательской делегацией на празднование четырехсотлетия присоединения Карачаево-Черкесии к России. Старшинов вспоминает об этой поездке как о «самой последней и самой счастливой». Но в стихах, ей посвященных, главенствует по каким-то причинам мотив вины лирического героя перед любимой:

Я сам себе несу беду, Как в прошлый раз принес…

Он просит любимую «и в этот раз» простить его.

В тогда же написанном стихотворении «Ужели очерствели мы с годами?..» сама величественная природа Кавказа вмешивается, чтобы спасти эту любовь:

Я слышал голос умиротворенья: «Вы оба и правы и не правы. . . . . . . . . . . Взойдите на вершину и взгляните. Как ваши разногласия малы!»

Спасти любовь пытается лирический герой Старшинова и в стихотворении «Горный воздух и свеж и сладок…» (1958):

Я тебя на ходу целую, Как ни разу не целовал. . . . . . . . . . . …Я в рассыпавшемся снегу Всю тоску твою заморожу. А веселие разожгу.

Но, увы, любовь, как писала Друнина в известном стихотворении «Белый флаг» (1985), наверное, уже по другому поводу, «была добита…».

Поэтический же диалог участников этой драмы продолжился, оставив после себя немало замечательных образцов любовной лирики, в том числе входящее во все антологии стихотворение «Мы любовь свою схоронили…» (1960) Юлии Друниной:

Мы любовь свою Схоронили, Крест поставили На могиле. «Слава богу!» — Сказали оба… Только встала любовь Из гроба, Укоризненно нам кивая: — Что ж вы сделали? Я — живая!..

В одном из стихотворений Старшинова того периода прорывается обида:

И все, что у меня имелось дорогого, — Все связано с тобой… Я, как на божество, Молился на тебя. А ты вокруг другого Кружилась, как Земля вкруг Солнца своего.

Его лирический герой преодолевает «притяжение» этой любви, и теперь любимая «видна, как тусклая планета, не ярче всех других, не ближе всех других». Конечно, эпитет «тусклая» — следствие обиды, но метафора поэта стала явью: именем Юлии Друниной теперь названа одна из малых планет.

В это же время в его творчестве появляются стихи о новой любви:

я тебя целую, дорогую… А давно ли целовал другую, Самую любимую на свете?

Но исчерпать тему расставания с «самой любимой» поэт так и не сможет и будет периодически возвращаться к ней в своем творчестве, оправдывая слова Друниной:

И что бы в жизни