Сергей Щепетов – Род Волка (страница 73)
Он закончил последний куплет и попытался понять, пора уже разливать по второй или еще нет. Первым молчание нарушил Горностай. Он хлюпнул носом и тихо пробормотал:
— Так я и думал: если уйдет мамонт, то тогда — буйвол… Белый… В молодости я видел такого…
Кижуч вздохнул и спросил, вероятно, самого себя, но почему-то вслух:
— Может, и правда? Если их не бить, не орать на них, то они будут как… как… Если преклонить главу, а?
«Быстро их забрало, — удовлетворенно отметил Семен, собирая пустые „стопки“. — Если так и дальше пойдет, то мое посвящение, пожалуй, обойдется без всяких там зверских испытаний».
Он успел раздать вновь наполненные посудины прежде, чем осознал некоторую несуразность происходящего: «Это как же так?! Я же пел-то по-русски! Ментального контакта у меня с ними нет и никогда не было! Тогда почему? А рогатый бык, как объект поклонения, действительно сменил мамонта в конце палеолита…»
— А вот у меня, значит, сомнение… — раздумчиво протянул Медведь. — Думаю я, значит… Ты уверен, Семхон, что ЭТО не надо закусывать?
— Э-э… ну-у, — растерялся Семен, — вообще-то я такого не говорил. Почему бы и нет, раз хочется? Только нечем.
— Как это нечем?! У меня тут в угольках лопатка оленья прикопана — на случай, если подкрепиться потребуется.
В итоге Семену пришлось исполнять обязанности официанта по полной программе.
— Да, неплохая магия, — пробормотал Художник, опустошив третью «стопку». — Только тебе, Семхон, все равно нужно пройти через одно испытание — маленькое совсем. Если получится, то кое-что поймешь. Лоурину без этого никак нельзя.
— Во-во, — поддакнул изрядно уже окосевший Кижуч. — Иначе жить будешь не в ту сторону.
— Да не дрожи ты! — хлопнул его по плечу Медведь и чуть не свалился с бревна, на котором сидел. — Ты сможешь! Почти у всех наших получается!
«Та-ак, — затосковал Семен, — а что бывает с теми, у кого НЕ получается? Пока складывается впечатление, что попытка дается только одна. Что хоть делать-то надо?» Он вопросительно смотрел то на одного старейшину, то на другого, но те знакомились со своими новыми ощущениями и больше внимания на него не обращали. Наконец Горностай смог занять устойчивое положение в пространстве: ноги раздвинул пошире, локти упер в колени, а ладонями стал поддерживать голову.
— Н-ну, т-ты, эта, Семхон… Сходи, значит… В пещеру нашу сходи! — сказал он.
— Зачем?! Я был там много раз!
— Не-е-е, эт-то не то-о… Ты насквозь пройд-ди! Сов-всем, значит, насквозь…
«Начинается! — тихо озлился Семен. — Этим первобытным без пещер ну никак! Блин, как дети малые — чтоб темно было и страшно! Там же в глубине полно каких-то ходов, но выход только один — совершенно точно. Я вам что, спелеолог?!»
Объяснения продолжил Кижуч. Он сидел, распрямив спину и расправив плечи, но при этом покачивался во все стороны с амплитудой сантиметров пятнадцать.
— Ты там, главное, стены не перепутай. До зала с бизонами дойдешь и по левой, по левой… М-м-м… Или по правой? М-м-м… Ну, в общем, там щель такая будет — увидишь. Туда и лезь.
— А дальше?
— Что дальше?
— Потом-то куда идти?
— Туда, — закончил объяснения старейшина и начал всматриваться в недра своей пустой «стопки».
Горностай, громко икнув, добавил:
— И обратно.
— Во-во! — поддержал его Медведь, сползая с бревна и становясь на четвереньки. — Ты, главное, вернуться не забудь!
Старейшина сделал несколько неуверенных «шагов» и заглянул в горшок с самогоном:
— Да тут же еще полно! Что же мы сидим?! Нет, Семхон, ты не прав: наливай!
Семен дождался, когда Медведь займет свое место, и принялся наполнять посуду. «Еще одной дозы им, пожалуй, не пережить даже с закуской, — решил он. — А я пойду посижу в пещере, пока они не очухаются. У входа шкуры хранятся — возьму пару штук, заберусь подальше и буду спать до утра. А там посмотрим».
В отличие от старейшин, Художник умудрился выпить, почти не облившись, и потянулся за мясом. Остальным закусывать уже расхотелось.
— Д-давай заклинание, Семхон, — тихо попросил Горностай. — Душевное какое-нибудь, а?
— Н-н-ет! — стукнул кулаком по бревну Кижуч. — Пусть идет! Путь его да-аллек и дол… лог… Долог? Или легок? Ну, не важно: вперед!
Он простер руку, вероятно, по направлению к пещере, но с ошибкой градусов в сорок.
— Иду, — вздохнул Семен, поднимаясь на ноги. — Мяса хоть дадите на дорогу?
— Гы-гы-гы! — пьяно засмеялся Медведь. — Мясо-то тебе зачем?! Гы-гы!
Похоже, шутка Семена действительно оказалась остроумной — старейшины принялись хохотать и чуть не попадали со своих насестов. Падение не грозило лишь мудрому Художнику, поскольку он давно уже благоразумно сидел на земле, прислонившись спиной к бревну. Он тоже улыбался:
— Тебе нужно совсем не это, Семхон! Не это… — Кое-как развязав ремешок непослушными пальцами, старик вытряхнул из мешочка на ладонь комок какой-то субстанции, с виду похожей на мыло. — Вот! Вот возьми и съешь.
— Это? Съесть? — совсем не обрадовался Семен. — А нельзя как-нибудь…
Он не закончил вопрос, потому что уже понял ответ: Художник пристально смотрел ему в глаза, и взгляд старика был абсолютно трезв. Семен вздохнул и принялся жевать.
Оказалось, ничего страшного: продукт почти безвкусен, немного отдает грибами и вяжет рот. «На всякий случай, — подумал Семен, — при первой же возможности надо будет промыть желудок».
— Ну, все? — спросил он, проглотив последний кусок. — Можно отправляться?
— Иди, Семхон, — кивнул жрец. — Иди и… не забудь вернуться!
«Не переживай, — усмехнулся про себя Семен, — не забуду. Надо только головешку горящую прихватить, чтобы запалить там светильник». Костер, однако, давно прогорел, и ничего подходящего в нем не было. Рыться же в углях на виду у пьяных старейшин Семен постеснялся: «И так обойдусь: не собираюсь же я и в самом деле лазить по пещере. Посижу тихонько где-нибудь в закутке…»
В знакомой части пещеры Семен вполне мог обходиться без света — расположение проходов, залов и гротов он хорошо помнил. Другое дело, что ему очень скоро стало скучно, а спать совсем не хотелось — наоборот, его охватило какое-то легкое возбуждение, этакая жажда деятельности, движения. Некоторое время ему досаждала довольно противная отрыжка, но она быстро прошла, и в желудке воцарилось ощущение полноты и довольства.
«Чем можно себя развлечь в темноте и одиночестве? Пойти поискать ихнюю волшебную щель в стене? — смеялся Семен. — Оттуда на меня, наверное, кинется скелет с оскаленными клыками? Господи, какой детский сад! Но что делать, если делать нечего, а на месте не сидится?»
Он вошел в «бизоний» зал, увидел (да-да, именно увидел!) на стенах знакомые рисунки и захохотал:
— Э-ге-гей, где вы тут? Бабки-ежки, Кощеи Бессмертные! Идите сюда! И Горынычей со змеями тащите! Семхон в гости пришел — могучий и ужасный! Я вам доклад прочитаю! Научный! — Короткое эхо прокатилось под сводами и развеселило Семена еще больше. — Что, не хотите?! Ну и зря! Как были вы темнотой первобытной, так ею и останетесь! Правда?
Последний вопрос был адресован стаду бизонов и двум кабанам, изображенным на стенах и своде. Животные с ним согласились и продолжали заниматься своими делами.
— Вот, что я вам говорил?! — крикнул Семен и упал на руки. В хорошем темпе он отжался от пола раз сто, но почему-то совсем не почувствовал усталости, даже дыхание не сбилось. — Ох, и здоров же я стал! — гордо сказал он, поднимаясь и отряхивая ладони. — Но по какой стене нужно двигаться? По правой или левой?
Семен добросовестно попытался вспомнить объяснения старейшины. Вспомнил и вновь расхохотался, да так, что не смог устоять на ногах и повалился на пол. Он ржал и корчился на утоптанном щебне и все никак не мог остановиться: «Они же все одинаковые! Да-да, смотрите сами! Каждая стена одновременно и левая, и правая, и передняя, и задняя! И ни потолка, ни пола нет, потому что это одно и то же!»
Прошло, наверное, довольно много времени, прежде чем Семен смог успокоиться настолько, что рискнул встать на ноги. Сдерживая рвущийся наружу смех, он подошел к стене и погладил пасущуюся олениху. Потом немного поиграл с ее олененком, но мамаша при этом нервничала, и он решил, что пора двигаться дальше. Это оказалось непросто: нарисованные животные были на месте, а вот камня вокруг них не было. «Как же они держатся?!» — изумился было Семен, но быстро догадался, в чем тут дело, — они же на четырех ногах! «Мы так тоже можем!» — подумал он и, гордясь мощью своего интеллекта, опустился на четвереньки.
Двигаться в таком положении оказалось очень удобно — свернуть в сторону не позволяла стена, которой касалось плечо. Какое именно плечо, Семен выяснять не стал, боясь вновь расхохотаться. Несколько раз он довольно сильно ударялся лбом об острые выступы, но чувствовал не боль, а удовлетворение от того, что находится на правильном пути: если бы камень не был твердым, он прошел бы сквозь него и наверняка заблудился бы в толще горных пород.