Сергей Щепетов – Род Волка (страница 52)

Семен подгреб поближе, встал ногами на дно и медленно побрел к берегу. Когда вода стала ему по пояс, толстая, пузатая матрона, сидящая на берегу на корточках, заявила соседке:

— Что я тебе говорила?! Весь голый, только на груди чуть-чуть! — Как бы в подтверждение своих слов она раздвинула колени пошире и помочилась в песок.

— Может, у него спина волосатая?

— Не, спина тоже голая, только ноги слегка поросли — сейчас увидишь!

— Есть у него на животе волосы, — возразила другая тетка. — Светлые только и мало.

— Дура! — оборвала ее беременная. — У него там волос меньше, чем у тебя на сиськах!

— А большой у него? — поинтересовалась совсем молодая женщина или девушка, расположившаяся во втором ряду.

— Нормальный, — пожала плечами знаток Семеновых прелестей. — И волосы там как у всех.

Под этот неспешный разговор Семен сделал еще несколько шагов вперед, и девушка пискнула:

— Ой, какой маленький! А ты говорила…

Молодежь захихикала, а Семен испытал острейшее желание залезть обратно в воду или хотя бы прикрыться. Огромным усилием воли он удержал свои руки на месте и продолжал медленно идти к берегу. «В конце концов, когда девушка в прозрачной кофточке и мини-юбке цокает каблучками мимо группы бездельничающих мужчин, она наверняка знает, а то и слышит, что они говорят друг другу по ее поводу. И ничего — никто от этого в обморок не падает, истерик не закатывает. Или, может быть, дамы получают от этого удовольствие?»

Между тем зрительницы постарше занялись обсуждением серьезной научной проблемы:

— Это у него от воды съежился.

— С чего бы? Она ж теплая!

— Да у них в любой сжимаются, если долго плескаться.

— А может, ты что спутала? Может, такой и был, а?

— Не, я точно видела: когда в воду шел, большой был.

— Дуры вы, бабы! Какая разница, какой он, когда висит, главное, чтоб стоял!

— Да! Да! И вообще, может, у него, когда встанет, с локоть будет!

— Гы-гы! — хрипло рассмеялась морщинистая, складчатая старуха (лет тридцати, наверное?). — А ты подойди и подергай, может, гы-гы, встанет! Тогда и увидим, гы-гы!

— Заткнись, старая жаба! Будешь еще меня учить! Сама…

«Чувырлы, уродки, — думал Семен, выходя на берег. — Так и комплекс неполноценности на старости лет заработать можно! Пошли вы к черту, толстомясые! — Он подобрал рубаху и стал напяливать через голову. Шкура липла к мокрой коже и никак не хотела надеваться. — Специалистки, блин! Не мальчик же — столько женщин поимел в жизни, и никто не жаловался! Все довольны были…» — успокаивал он себя, одергивая рубаху сзади. Успокоиться не получалось, потому что за спиной здравых мыслей мелькнула больная и подленькая: «А может, врали те подружки? Или, скажем так, были не совсем откровенны? А эти режут правду-матку…»

От жилищ к берегу шел Черный Бизон. Был он совершенно голым, не считая обуви и густой черной шерсти, покрывающей все тело. Заметив его, женщины немедленно вскочили и бросились к своим шкурам, мокнущим в воде у берега.

— Что это ты тут устраиваешь, Семхон?

— Я?! — удивился Семен. — Я-то ничего не устраиваю. Пошел искупаться, а они собрались вокруг и давай обсуждать, где что у меня растет да какого размера.

— Так разогнал бы! Не знаешь, как это делается?!

— Ну-у… Неудобно как-то…

— Чего тут неудобного?! Это ж бабы! Они ж тупые и любопытные. Если их не гонять, они целыми днями будут смотреть, как новый мужчина ест, пьет и нужду справляет. Врезал бы одной-другой по заднице, они бы и разбежались.

— А что, так можно… с чужими женщинами?

— Ох, Семхон, никак у тебя дырки в памяти не закроются — то вроде все нормально, то опять как ребенок! Во-первых, они не чужие — это женщины нашего Рода, а во-вторых, как же еще с ними обращаться, если иначе они не понимают? Вот они все бросили и собрались тут тебя рассматривать. Ни кричать, ни драться ты не стал — значит, не возражаешь. Теперь жди, что они за тобой ходить будут.

— Что же делать? — приуныл Семен.

— Что-что! — усмехнулся бывший Атту. — Начнут приставать, отловишь двух-трех самых наглых и отлупишь как следует. Только беременных ногами сильно не бей, лучше хлыст какой-нибудь подбери — они хлыстом любят.

— Да? А нельзя как-нибудь без этого?

— Ну, не знаю… Сразу надо было. Они ж слова плохо понимают. Разве им объяснишь?

Одна из женщин, полоскавшая шкуру невдалеке от них, оглянулась, посмотрела на Семена и многозначительно улыбнулась. Возможно, впрочем, ему это только показалось. Тем не менее он решился.

— Попробую объяснить словами, — сказал он Атту. — Ну, а если не поймут, тогда пусть пеняют на себя.

Семен заложил руки за спину и прошелся вперед-назад по пляжу, рассматривая склоненные спины и безразмерные задницы работающих женщин. Потом заговорил, словно оратор перед толпой:

— Слушайте меня, женщины! Никто из вас не может приблизиться к Семхону без его разрешения! Если повторится то, что было сейчас, я буду таскать вас за волосы и бить очень больно. Я сказал! Вы поняли меня?

Выражения лиц слушательниц Семен не увидел, поскольку они были обращены к нему совсем другими частями тела. Но ответ он все-таки получил: одна из женщин громко выпустила газы — явно в адрес докладчика. Остальные дружно захихикали.

— Вот видишь, — сказал Бизон, — человеческого языка они не понимают. Подойди и дай пинка самой говорливой.

Семен вздохнул и направился к воде…

— Как будем жить сегодня, Бизон?

— Да какая же сегодня может быть жизнь, Семхон? Народ после вчерашнего только к вечеру встанет. Да и зачем? Одежда все равно высохнуть не успеет. А вот молодых погонять надо — им отдыхать ни к чему.

— А что ты задумал?

— Надо перетаскать с плота камни в лагерь, да и твою посуду. А потом будем пристраивать еще один отсек к жилищу воинов — для тебя и твоих баб.

— Да? А можно я это… Отдельно как-нибудь? В сторонке, значит?

— Хм… Так ведь вместе же веселее!

— Ну… я… мне… В общем, могу я хотеть жить отдельно, или у вас так не принято?

— Да как тебе сказать… Почему бы и нет? Просто хлопотно это: так-то бабы на всех готовят, а тебе придется отдельное хозяйство заводить. Но, в общем, дело твое. Только не вздумай ничего сам таскать — пацанов заставим. Им сегодня все равно делать нечего.

Бизон посоветовал Семену отправиться в дом воинов и поискать там еду себе на завтрак. Семен охотно последовал его совету, но чуть задержался, чтобы посмотреть, как бывший Атту будет «гонять» молодых. Последние обитали, вероятно, во втором длинном жилище, которое, в отличие от первого, изобиловало дырами в крыше и в целом имело вид развалюхи. Чтобы проникнуть внутрь, воин не стал ни вставать на четвереньки, ни даже сгибаться, а просто отодрал кусок шкуры над лазом и откинул его в сторону. Изнутри послышались голоса, звуки возни. Покрышка из старых облезлых шкур пришла в движение, как будто кто-то изнутри усиленно пытался завалить всю конструкцию. Через несколько секунд из расширенного входа вылетел совершенно голый мальчишка и, описав небольшую дугу в воздухе, плюхнулся на землю. Он немедленно встал на четвереньки и пополз в сторону. И вовремя, так как на освободившееся место приземлился еще один юноша, тоже голый, но с рубахой в руке. Парни были худые, жилистые и, вероятно, весили немного, так что могучий Бизон вышвыривал их на улицу как котят. Впрочем, обитатели дома молодых быстро сориентировались и начали покидать жилище через второй — дальний выход. Весь процесс «побудки» и «построения» занял не много времени: не прошло и пятнадцати — двадцати секунд, как полтора десятка подростков толпились поблизости: кто-то размазывал кровь под носом, кто-то держался за ухо. Большинство из них были голыми, а обуви, кажется, не было ни у кого. Судя по комплекции и росту, тут были и совсем еще дети, и почти оформившиеся юноши. Бизон прошелся пару раз перед «строем» и принялся что-то негромко объяснять, а потом и чертить палочкой на земле. После этого он негромко вопросительно рыкнул, подростки согласно закивали и, развернувшись, всей толпой, как были — босые и голые, направились трусцой к склону, за которым начиналась степь.

Когда они поднялись наверх и скрылись из виду, Семен подошел к Бизону:

— Это что же, ты отправил их за нашими камнями?

— Конечно! Нечего им тут прохлаждаться.

— А они смогут найти плот?

— Пусть только попробуют не найти! В конце концов, мы вчера сюда не по воздуху прилетели — могут и по следу пройти.

— М-м-м… А как же они наши камни понесут? У них же ни мешков, ничего? Да еще голым по кустам лазить придется…

— Что ты такое говоришь, Семхон?! — почти рассердился бывший Атту. — Ну какое нам с тобой может быть дело до того, как они найдут да как понесут?! Это их проблемы! А если кто-то ножку уколет или член колючкой поцарапает, так впредь будет наука — борзеть не надо!

Бизон употребил, конечно, не сленговое словечко из прошлой современности Семена, а выражение «вести себя нагло и в высшей степени непристойно». Бывший завлаб немедленно напомнил собеседнику о своих провалах в памяти и попросил объяснить, какую наглость и непристойность продемонстрировали спящие мальчишки. Бизон обреченно вздохнул и пустился в объяснения.

В племени лоуринов ребенок мужского пола, доживший до определенного возраста, переходит в категорию юношей, или «молодых», и переселяется в общее жилище, где ночуют одни подростки. Для него начинается то, что можно было бы назвать «курсом молодого бойца», который продолжается несколько лет. За это время подросток должен овладеть всеми навыками взрослого воина-охотника и избавиться от тяжкого наследия детства — привычки есть, пить и спать. Сонливость и потливость вообще считаются весьма негативными качествами мужчины («Слава богу, я, кажется, ни тем ни другим не страдаю», — подумал Семен). Соответственно, спать ложиться юноши обязаны последними, а вставать первыми. В идеале взрослые вообще не должны заставать подростков спящими. Сегодня же сразу двое (точнее — полтора) мужчин оказались на ногах, а вся молодежь дрыхла.