Сергей Щепетов – Прайд Саблезуба (страница 47)

Он подошел, взял ее за руку.

Она все-таки прижалась к нему — животом, грудью — обхватила руками, ткнулась лицом в грязный волчий мех:

— Нет, Семхон, нет! Я не смогу.

— Сможешь, — уверенно и почти спокойно сказал Семен.

— Глупенький, — хлюпнула она носом. — Большой, сильный и такой глупенький! Зачем мне без тебя? Ну, сам подумай: зачем?! Давай вместе!

— Все, хватит, — сглотнул он ком. — Я спрыгну вниз, а ты перейдешь на ту сторону. Ты сделаешь это из-за ребенка. Считай, что это будет у тебя маленький я.

— Семхон! Семхо-о-о-он!!

— Все поняла? Тогда вперед. Иди спокойно, смотри только на бревна под ногами — и никуда больше.

Он разомкнул ее руки, последний раз вдохнул запах ее волос и внутренне содрогнулся: «Господи, спасибо, что ты дал мне ее. Спасибо, что все это было со мной! Спасибо…»

— Все! Иди! Думай о ребенке и не смотри по сторонам. Забудь о себе и обо мне — думай о нем. И не бойся — пугаться тебе нельзя. Пошла!

Он подтолкнул ее к настилу и, как только она ступила на него, спрыгнул вниз.

Лучше было бы прыгать вниз головой, в надежде сразу свернуть шею, но он поздно это сообразил.

Приземлился довольно удачно — в полный присед, но вставать, распрямляться не стал — так, наверное, легче будет удержаться от предсмертного крика.

Две секунды. Три. Четыре…

Или он ошибается, и время просто остановилось? На всю оставшуюся жизнь?

Семен поднял голову и посмотрел вверх. Саму Ветку отсюда было не видно — только ее тень. Она двигалась. Ослепительная, дикая, невероятная надежда — она успеет перейти, прежде чем его начнут рвать: «Ну же, Веточка! Ну! Давай, давай же! Ну!»

Это длилось целую вечность.

Потом тень упала на дальнюю стену. Поползла по ней, быстро укорачиваясь. И исчезла.

«Перешла!! Господи, она ПЕРЕШЛА!!!»

Семен ткнулся лицом в собственные колени и почти заплакал от счастья: «Теперь ешьте, гады!»

Прошло еще несколько секунд (или часов?), и он подумал, что раз с ней все в порядке, а надо умирать, то можно и побороться напоследок.

Он поднял голову, огляделся. Потом встал на ноги, разогнулся. Воевать было не с кем: леопарды жались к дальним стенам и шипели, демонстрируя клыки. Когда он посмотрел на них, один из зверей в панике встал на задние лапы и начал драть передними стену в отчаянной попытке зацепиться и вылезти. При этом он скулил и, кажется, от страха пускал мочу.

Семен ничего не понимал. Он впервые видел этих зверей так близко.

Cжатые с боков тела, средней длины конечности. Уши короткие, закругленные, без кисточек на концах. Баки не развиты. Длина тела в районе полутора-двух метров, хвосты — метр плюс-минус сантиметров тридцать. Высота в плечах (или как это назвать?) чуть меньше метра. Вес? Черт его знает, но в самых крупных килограммов двести, наверное, будет. По беглому впечатлению, самцы заметно крупнее самок. Что там с зубами, не очень понятно, но удлиненность клыков выражена ярко, хотя до саблезубов им как до неба. Шерсть короткая, общий тон окраски желтый или желтовато-рыжий, с частым черноватым узором из пятен разной величины. Пятна сплошные или кольчатые. По направлению к нижней части тела желтоватый основной фон светлеет и переходит в белый. Те, кто помельче (и помоложе?), окрашены светлее: основной фон у них серовато-желтый, иногда даже грязно-белый. Впрочем, есть вариации: кое-кто из молодых почти черный — пятна еле заметны. Ну да, конечно: знаменитая пантера Киплинга, по имени Багира, была всего лишь черным леопардом — ученые доказали это совсем недавно. Впрочем, все это детали. Важнее общее впечатление: рядом с саблезубами эти зверушки выглядели бы как японский потомственный убийца-ниндзя рядом с чистокровным самураем в полном боевом убранстве. Но, в общем-то, красивые звери — настоящее олицетворение смерти. Только чего же они так испугались?

Черт побери, в чем дело?!»

Он поднял руку, чтобы зажать ноздрю и сморкнуться.

Пальцы были в чем-то липком. Он машинально понюхал их и…

И расхохотался.

Это, конечно, было реакцией на пережитое напряжение — он хохотал и никак не мог остановиться, а когда утирал выступившие слезы, видел, что наверху стоит Ветка, смотрит на него и тоже, кажется, смеется.

Она не понимала, что говорит ее мужчина, показывая пальцем на этих страшных зверей. Семхон был жив, он смеялся и, значит, был вне опасности. А ей для счастья больше ничего и не было нужно.

Он уже много раз уходил от нее на верную смерть. И почти всегда она знала, была уверена, что он выживет — только надо ждать изо всех сил. И он возвращался — израненный, полуживой, но возвращался.

А сегодня — наверное, в первый раз — она не была уверена. Она не знала. На самом деле Сухая Ветка не собиралась оставаться без Семхона в Среднем мире. Даже ради ребенка. Она пошла по этим бревнам только потому, что ОН так захотел. Она всегда поступала и будет поступать только так, как он хочет…

Семен наконец успокоился. Все оказалось до обидного просто: ноги охранницы он связал ремешком — тем, которым был обмотан клочок шкуры с вонючей «меткой» саблезуба. Этот клубок когда-то до полусмерти напугал кабана, и Семен сначала таскал его в кармане, как талисман, а потом просто забыл о нем, поскольку он не мешался и почти ничего не весил. «И вот поди ж ты… Я же не только руки, но и рубаху перемазал этой дрянью! Ох, и смердит же, наверное, от меня, а я и не чую — принюхался. — Он чуть вновь не расхохотался, но смог удержаться. — Как же отсюда вылезти? Высоковато, однако… О, придумал!»

Он стащил через голову рубаху, у края моста забросил ее на бревна и попросил Ветку встать на нее двумя ногами. Потом выбросил наверх посох и, держась за шкуру и упираясь ногами в стену, выбрался из рва. Стоя на краю, он показал леопардам вздетый вверх средний палец и в последний раз поинтересовался, как им понравилась справка от махайрода. Потом надел рубаху, поцеловал Ветку в висок и сказал, что идти им очень далеко, но надо обязательно зайти к тайнику и забрать арбалет, потому что без него никак.

Глядя ему в лицо снизу вверх, она кивнула и робко попыталась обнять, но Семен отстранился:

— Слушай, от меня, наверное, воняет со страшной силой!

— Угу, — ответила Ветка, все-таки зарывшись лицом в мех его рубахи. — Вот только не пойму — чем?

Пум-Вамин смотрел, как по выжженному полю медленно удаляются две человеческие фигурки: одна повыше и пошире, другая помельче. Он был специалистом по психологии примитивных миров и знал, что, кроме смерти, есть еще один хороший способ нейтрализовать слишком активного человека — дать ему любимую женщину. Немало героев женщины сделали предателями и трусами, а что будет с этим?

Глава 11. Подарок

До бывшего поселка питекантропов они добирались долго и с превеликим трудом — а куда, собственно, им было деваться? Идти Ветке было тяжело — не привыкла она к такому. Тем не менее женщина не ныла и не жаловалась: то ли понимала «крутизну» ситуации, то ли просто полагалась на своего мужчину — раз он считает, что идти надо, значит, действительно надо, и обсуждать тут нечего. Несмотря на ее хрупкое телосложение, беременность, кажется, развивалась без осложнений. Впрочем, Семен в этом мало что понимал… Зато он долго и старательно объяснял ей, кого они встретят по прибытии и почему их не следует пугаться. Наверно, он переусердствовал: в конце концов, Ветка заявила, что, собственно говоря, в присутствии Семхона она и не собирается никого бояться.

Знакомство прошло благополучно. Даже, пожалуй, слишком: к вечеру второго дня на Эрека стало жалко смотреть — все свободное время Мери проводила возле Ветки. Женщины тихо лопотали между собой и умудрялись как-то понимать друг друга. Временами они дружно хихикали, привлекая ревнивые взгляды мужчин, — не над нами ли?

Разрушать эту идиллию Семену не хотелось, но иного выхода он не видел — надо было уходить, пока не начались морозы. Можно, конечно, решиться остаться здесь на зимовку, но это слишком опасно — они тут беспомощны и почти беззащитны, а скоро появится ребенок.

Ни вещей, ни запасов продуктов у них почти не было, и Семен решил заполнить имеющуюся в наличии тару (рюкзак) тем, что он называл селитрой. Пару дней он потратил на ее добычу и предварительную очистку. Кроме того, он дополнительно вооружился: приделал рукоятку к обсидиановому клинку и ножны, которые пришил к рубахе на уровне пояса. Этим ножом можно было бриться и резать мясо, но, скажем, стругать палку опасно — слишком хрупкий. Семен потренировался выхватывать это орудие, но делать это «лихо» никак не получалось — ножны приходилось придерживать второй рукой.

И вот наступил момент прощания с питекантропами. Мери плакала, Эрек поскуливал и что-то повторял про «о-ом» и «а-а». Ветка гладила Мери по голове и пыталась ее утешать по-лоурински. Как и почему женщины умудрились с такой силой подружиться, Семен не понимал, зато, глядя на сцену прощания, горько жалел, что не ушел к лодке на следующий же день по прибытии. Затягивать подобные сцены он не любил и, сказав какую-то глупость типа «не скучайте тут без нас», попытался взгромоздить на спину рюкзак. Ничего не вышло — заискивающе сморщив морду, Эрек сграбастал мешок и прижал его к груди. Попытка отобрать груз успехом не увенчалась — преодолеть полунемую мольбу: «Не забирай, дай мне!» Семен не смог.