Сергей Щепетов – Прайд Саблезуба (страница 4)
— Ой! — сказал Семен и осмотрелся. — «…Мы в воде ледяной не тонем и в огне почти не горим…» — это, наверное, Макаревич про меня сочинил.
Укрытый снегом лед почти не пропускал свет, так что по сторонам было темно. Впрочем, света из дыры было достаточно, чтобы понять, в какую сторону повышается дно.
«Что же я сижу?! — спохватился Семен. — Так же копчик простудить можно!»
Кряхтя и бормоча ругательства, он поднялся на ноги. Нервное напряжение быстро спадало, но на смену ему приходило осознание того, что он уже замерз как цуцик и надо срочно выбираться. А как? До поверхности льда он мог, встав на цыпочки, дотянуться руками — а толку-то?
Зацепиться руками за лед и подтянуться не получилось — пальцы соскальзывали. Тогда Семен, чавкая ногами по грязи, начал пробираться в сторону берега, то и дело оглядываясь назад — на свет под проломом — чтобы не потерять ориентировку. В конце концов он добрался до места, где мог упереться в нижнюю поверхность льда. Он принял позу атланта, поддерживающего небо, и изо всех сил напряг мышцы. Результат был, но не там — ноги почти по колено погрузились в грязь, а на лед его усилия не произвели никакого впечатления.
— Еш твою в клешь! — прошипел Семен. — Когда надо, он не ломается, паскуда!
Он попытался ударить в лед торцом посоха, но здесь оказалось слишком низко, чтобы как следует размахнуться. Зато в голову пришла новая идея, и он начал пробираться обратно к пролому.
От ударов снизу кромка льда крошилась, и куски падали на голову. Семен плевался, матерился, но продолжал долбить, пока не образовалась длинная выемка, шириной чуть меньше метра.
Жижа под ногами давала плохую опору, но тянуться и прыгать было не высоко — с четвертого-пятого раза ему удалось уложить посох на внешнюю поверхность льда поперек выдолбленной выемки.
«Господи, — попросил Семен, — сделай так, чтобы ничего не обломилось!»
Он взялся за палку и повис как на турнике. Лед тихо потрескивал, но держал. «Ну, Сема, давай! — скомандовал он самому себе. — Это называется „выход силой“».
И начал медленно подтягиваться.
Его появление на поверхности зрители приветствовали радостными криками — какое зрелище!
Нет, Семен не вскочил на ноги и не приветствовал публику жестом победителя. Метров пять-шесть он полз по снегу на брюхе, волоча за собой палку. И только потом поднялся на ноги и с криком «У-ай, бли-ин!!!» побежал к берегу. При этом в правой руке у него был посох, а левой он держался за свой пах, но вовсе не ради сокрытия оного от любопытных глаз зрительниц.
Он бежал и видел, что у кромки льда — там, где он должен финишировать, — стоят двое. Сухая Ветка держит в руках ворох его одежды, а Черный Бизон стаскивает через голову собственную двойную рубаху.
«Это он, чтоб сразу теплая была», — догадался Семен и прибавил ходу.
На следующий день заседания Совета не было — вероятно, его участники обдумывали результаты «испытания водой». Впрочем, шаман лоуринов — старый Нхамби-то — и их вождь не без основания считали, что обдумывать тут нечего: вода отказалась принять воина и ушла. Семхон Длинная Лапа был с этим совершенно согласен, а вот Семен Васильев… «Разумеется, все закончилось благополучно благодаря камланию, то есть общению с духами, — старик уговорил их или заставил помочь. Ну и как же они это сделали?» В общем, Семен решил прогуляться «по местам былых сражений».
«Как-то странно выглядит оползень в устье распадка. Такое впечатление, что… В общем, вода его размыла, но, похоже, вначале ей помогли. Под снегом, конечно, ничего толком не разобрать… А когда, собственно, он выпал? До или после того как стало известно, что состоится Совет пяти вождей? Уж во всяком случае не раньше… Неужели старый шаман мог заранее знать, какие обвинения будут мне предъявлены?! — Семен почесал затылок под меховым капюшоном и поправил сам себя: — Вопрос сформулирован неверно: неужели он мог НЕ знать, в чем обвинят Семхона? Собственно говоря, не так уж и много законов, которые являются общими для всех пяти племен. М-да-а… Интересно, а в кого конкретно вселил шаман своих духов-помощников для проведения земляных работ?»
Глава 2. Коварство
«Заседание третье, — мрачно усмехнулся Семен, усаживаясь на свое место. — Игра продолжается. Такое впечатление, что она будет продолжаться, пока кто-то не выпадет в осадок. И похоже, что этот кто-то — именно я. Ну что ж, к вечеру, наверное, выяснится, в чем я еще провинился».
Вождь пейтаров:
— Какое отношение Семхон имеет к Тигру? Почему человек из рода Волка носит на голове его знак?
Вождь лоуринов:
— Мудрые люди знают, что творец разделил изначальное существо сначала на тех, кто питается травой, и тех, кто ест теплое мясо. Затем он отделил от последних людей — лоуринов, и лишь затем разделил их на Волков и Тигров.
Вожди мрачно молчат. Старейшины и шаманы за их спинами тихо перешептываются. Атмосфера сгущается. Наконец слово берет главный бартош:
— Слова нашего… брата исполнены гордости и надменности. Что дает право лоурину говорить так?
Вождь лоуринов:
— Мы получили свидетельство того, что родство Волка и Тигра ближе, чем родство Барсука и Медведя, Оленя и Овцебыка.
Вождь бартошей:
— И это свидетельство, конечно, воин по имени Семхон?
Вождь лоуринов:
— Да, человек из рода Волка смог воплотиться в Тигра. Люди видели это. Пусть скажет Семхон.
— Пусть скажет!
«Вот тебе раз! — горько вздохнул Семен и поднялся. — Гадай теперь, где тут награда, а где засада?»
Поскольку определить этого он не мог, то решил на всякий случай попробовать говорить правду.
— …Так было со мной, — закончил Семен свое выступление. — Остальное сказали люди. Почему они решили, что я превратился на время в саблезуба — не знаю.
Шаман тарбеев что-то азартно зашептал на ухо своему вождю и покосился на Семена. Вождь поднял с пола ритуальный колчан и спросил:
— А ты не превращался?
— Нет, конечно! Впрочем, вам виднее…
За спинами вождей относительно молодые шаманы минтогов и тарбеев пробрались туда, где восседал старый шаман лоуринов, и принялись бурно, но тихо совещаться. Судя по подслушанным отдельным фразам, надежда Семена не оправдалась — он окончательно убедил всех в том, что действительно превращался в тигра. И главным аргументом является как раз то, что сам он это отрицает.
«Господи, ведь взрослые же люди! Это с одной стороны, а с другой… Есть же такое понятие, как „миф“. Не в смысле „сказочка“, а в смысле некоего информационного пространства, в котором живут люди. Вот они в нем живут, и никакой эмпирический опыт их из этого пространства выбить не может. С другой стороны, мышление этих кроманьонцев никак не назовешь косным и застывшим. Во всяком случае, причинно-следственные связи явлений от взоров их не ускользают. Допустим, руководство лоуринов заинтересовано в сказочке про Тигра и Волка. Она способствует укреплению связей между родами и, соответственно, усилению власти вождя. А остальным-то зачем?!»
Вождь пейтаров:
— Итак, воин по имени Семхон Длинная Лапа своим воплощением в Тигра проявил свою принадлежность к этому роду. Трое воинов из рода Сайгака выразили желание жить с женщиной по имени Сухая Ветка.
Вождь тарбеев:
— Не вижу для этого оснований. Люди двух родов нашего племени хотят взять эту женщину.
Вождь пейтаров:
— Зачем тарбеям еще одна женщина, да еще такая худая и маленькая? Могучие воины этого племени так храбро сражались с хьюггами, что почти все переселились в Верхний мир. Их женщинам и так не хватает мужчин.
Далее следует долгая немая сцена, во время которой два вождя смотрят друг на друга «огненными» взглядами и, вероятно, вспоминают все мыслимые и немыслимые обиды за ближайшие сотни лет. Свиты за их спинами тоже молчат, но там происходит некое шевеление. Главный тарбей слегка наклоняется и вытягивает из колчана стрелу пейтаров. Берет ее в обе руки… Вождь пейтаров в точности повторяет движения коллеги, но в руках у него оказывается стрела оппонента. Публичное преломление древка означает смертельный вызов.
Вождь минтогов (взяв в руки свой колчан и вытянув из него все пять стрел):
— Остановитесь, вожди людей! Мы сильны, пока вместе. Нет ничего проще, чем переломать стрелы по одной. И очень трудно, когда все сразу. Наши предки согласились забыть много обид ради мира. Неужели мы опозорим их? Конечно же, место этой женщины в роду Барсука, но мы готовы отказаться от нее в пользу… м-м-м… бартошей.
Вождь бартошей:
— Она уродлива, но владеет многими полезными магиями. Мы возьмем ее.
Вождь пейтаров (вытягивая из колчана еще одну стрелу):
— Люди из рода Сайгака хотят, чтобы Сухая Ветка жила среди них. Они готовы принять ее магию.
Вождь бартошей (вынимая две соответствующие стрелы):
— Люди племени бартошей говорят: мы возьмем ее!
Вождь лоуринов (подняв кулак, в котором зажаты все пять стрел):
— Люди пяти племен не простят нам несправедливых решений. Пусть скажут свое слово мудрые. Нам не о чем говорить, пока мы не выслушаем их.
Присутствующие медленно и неохотно прикрывают глаза в знак согласия.
Дождавшись, пока гости покинут вигвам Совета, Семен вскочил и заметался на свободном пространстве, то и дело спотыкаясь о рулоны свернутых шкур. Вождь и шаман терпеливо ждали, когда он успокоится. Однако это ему никак не удавалось: