Сергей Щепетов – Последний мятеж (страница 77)
А в бараке Лойка опустила оконную занавеску и облегченно перекрестилась: «Слава Богу, полетел-таки! Даня вот-вот вернется, а что за ужин без хлеба?»
— Ничего не получается! По-человечески надо!
Хорь швырнул на землю кусачки и ухватился руками за столб, к которому крепилась проволока. Он злобно дернул его несколько раз, но столб держался в земле прочно. Тогда Хорь ругнулся, отошел на несколько шагов и с разбегу навалился на него плечом. Столб слегка наклонился. «Ага!» — радостно оскалился воин и повторил попытку. В конце концов тонкий железный столбик завалился, оттянув проволоку и образовав как бы мостик на ту сторону.
— Уф-ф! Путь свободен, вождь!
— Вижу, Хорь.
— А вот я, хоть убей, не вижу, зачем надо было ломать забор? Что, нельзя через ворота выйти?
— Наверное, можно, — согласился Лис. — Но, покидая этот мир, надо, на всякий случай, обозначить разрушение границы.
— Что-то ты мудришь! Зачем ее разрушать?
— Неужели ты не понимаешь? Из мира мертвых не возвращаются, потому что он замкнут. Если я уйду, не разрушив его границу, то так и останусь мертвым живым… или живым мертвым. В нашем мире меня никто не сможет ни увидеть, ни услышать.
— Ты так думаешь? Впрочем, ладно, лишняя предосторожность никогда не помешает. Только я все равно не пойму, зачем тебе идти? Здесь полно еды и нет врагов — твои люди довольны. Что еще может быть нужно вождю племени?
— А люди Большого Лиса? А другие?
— Пусть о них заботится Большой Лис! И другие вожди! При чем здесь ты?!
— Я же столько раз объяснял тебе, Хорь! Или ты можешь придумать другое объяснение всему?
— Если бы мог — давно бы придумал. Конечно, Холодная Беда пришла в наш мир для того, чтобы мы попали сюда.
— И не просто попали, а попали так, чтобы кто-то мог узнать Великую Тайну и вернуться!
— Ну здесь-то это и не тайна вовсе. Ее все знают!
— Но нам-то ее сообщать не хотели! Они специально не пускали к нам людей в длинной одежде.
— Служителей Бога? Я не думаю, что они не хотели раскрывать нам тайну. Точнее, они не хотели нам говорить не потому, что это тайна. Им просто нравится нас рассматривать, пока мы не такие, как они. А с этой тайной мы станем такими же, как все они, и им будет неинтересно.
— Это их проблемы, Хорь. А я должен вернуться и сказать людям. Иначе зачем все?
— Эх, Лис… Пойдем вместе!
— Хорь, Хорь… Неужели ты не понимаешь знак?
— Какой знак?!
Малый Лис засмеялся и хлопнул приятеля по животу:
— Вот этот! Разве это не знак? У тебя выросло брюхо, как у женщины весной! А сала на тебе наросло столько, что ты еле ходишь! Разве это не указание, что ты должен остаться здесь?
— Ты смеешься, Лис… А мне не смешно!
— Знаю, Хорь… Но идти я должен.
Тяжело переваливаясь, опираясь на дротик, как на посох, вождь пересек знакомую площадку и остановился перед началом спуска. Вот она, дорога в его мир, — он хорошо помнит ее.
В том, что там еще остались люди, Лис не сомневался. Он сомневался, примут ли они его. Станут ли слушать? Поверят ли? А если поверят, то смогут ли понять? Впрочем, он скажет, а там будь что будет. Может быть, кто-нибудь там уже и сам догадался? Ведь это так просто…
Главное Воплощение Творца не мамонт, не медведь и не буйвол. Это — человек, которого Он предназначил для вечной жизни. И бесполезно приносить жертвы — ими кормятся лишь духи и демоны. Бесполезно вкушать человеческое мясо — этим не стать причастным Ему.
Малый Лис — не мудрец, не шаман, не священник. Он — вождь, он — воин. Он скажет, а там…
Человек в засаленной меховой безрукавке вздохнул, перехватил поудобней рукоять топора и зашагал вниз.
Приближение постороннего Вар-ка почувствовал, когда тот был еще далеко внизу. Он почувствовал и «прикрыл» снаружи сознание, чтобы не выдать своего присутствия. Маловероятно, конечно, чтобы пришелец умел, как он, чувствовать чужой разум в пустоте, но — на всякий случай.
Малый Лис не задержался возле вагончика, и Вар-ка решил не вступать с ним в контакт — пусть идет своей дорогой. Если его люди погибли, он должен был погибнуть вместе с ними. Значит, они живы. А он возвращается в свою реальность — туда, где царит Холодная Беда.
Потом он стоял и смотрел, как спускается Малый Лис. Смотрел, пока белесое марево не скрыло его сутулую фигуру. Что же такого важного несет он в свой раненый мир? Это настолько важно, что он оставил где-то своих людей и идет один? Вряд ли это секрет выплавки металла или выпечки хлеба. У него, кажется, нет ни одного предмета, созданного цивилизацией. Он несет что-то более важное — ГОРАЗДО БОЛЕЕ ВАЖНОЕ!
— Не спеши, командир! Загоним коней — вообще никуда не приедем! — Помощник высморкался, вытер рукой нос и посмотрел на окровавленные пальцы. Он был без шлема, с его правой щеки свисал лоскут кожи.
— Ты прав, — ответил десятник, придерживая лошадь. Двое всадников, следовавших за ними, сделали то же самое.
— Ну и мясорубка! Четверо из десятка осталось! Ничего себе…
— Скажи спасибо, что именно нас послали за помощью! А то бы и мы…
— Думаешь, наши продержатся?
— Не знаю. Вряд ли…
— Просто чудо, что смогли пробиться к арсеналу.
— Какой, к черту, арсенал?! Ты же видел — обычная деревенская халупа, только без окон!
— Да-а… Ну какой же идиот придумал устраивать склад оружия в этом гадюшнике?! Тут же на пару тысяч иревов ни одного ремтийца!
— А где его устраивать? У нас же район такой: иревы кучами живут, а ремтийцы порознь. У них участки большие, они тесниться не любят. Раз есть колонисты, значит, должно быть и оружие для них.
— Ч-черт, ну и раздали бы им сразу! Они все равно все с оружием. Или хранили бы в полковом лагере.
— Это ты у начальства спроси. Может, вся эта кухня проходит по разным ведомствам: правая рука не ведает, что творит левая?
— Да-а, у нас это запросто. А мы отдувайся!
— Нашел, о чем волноваться! Ну захватят эти ублюдки сотню старых мечей… Тебя-то сколько лет учили этой штукой орудовать? А они…
— Они, по-моему, и так неплохо обходятся. Никогда не думал, что крестьянский цеп, коса, серп… Это же страшное дело!
— Да-а, от дубинки, привязанной к палке, щитом не прикроешься.
— Ну уроды…
— Слушай, они, небось, своих потоптали больше, чем наши побили. И бабы… С чего все началось-то, ты понял?
— Это все пехота вислоухая. Какой-то мужик у них вроде вырвался и буянить начал. Голыми руками чуть ли не сотню раскидал и полковника зарубил. Пока они сопли жевали.
— И полковника?!
— Ну не знаю. Может, и его потом, когда заваруха началась…
— Мужика-то взяли?
— А черт его знает! Я же там не был. А солдатик из оцепления, пока мне рассказывал, заполучил камнем по шлему — аж мозги из носа брызнули.
— Ну и дебилы! С одним иревом не могли справиться!
— А что ты хочешь от пехоты? Их чему учат-то? Главное, строй держать и команды выполнять четко. Когда наши прут сомкнутым строем, они кого хочешь сомнут — никаким варварам не устоять!
— Так то — в строю! Там главное команду не прослушать да с ноги не сбиться. А уж как сойдутся… Видел я пару раз! Первой шеренге и драться-то не приходится — щит в щит и кто кого передавит! Тут главное на ногах устоять — упал, и все, труп! Им и рубить-то не приходится — в основном колют.
— Ясное дело, в тесноте не помашешь! Потому у них и мечи короткие и по бокам тупые.
— Да? Я-то думал, что это их из экономии такой дрянью вооружают. Видал я, как ребята после драки эти свои мечи ногами распрямляли. Разве такую штуку заточишь?
— Ты, может, и прав. Что тут из чего проистекает — дело темное. Прикинь: в армии пехота — основная сила. И этой пехоты по всей империи, по провинциям, распихано, наверное, больше, чем жителей в Ремте. Даже когда войны большой нет. Ну допустим, кормят-то их местные за счет налогов, но оружие-то идет за счет казны. Да нормальный меч, вроде наших, стоит больше, чем пара пехотинцев со всеми потрохами!
— Пара пехотинцев вообще ничего не стоит! Видал, как их сегодня? Растащили в разные стороны и смяли как детей! Кто успел друг к другу прибиться, те и спаслись. По крайней мере — пока…
— Ясное дело: если хоть десяток клином встанет, они сквозь любую толпу, как горячий нож сквозь масло. Только для этого надо суметь построиться, надо, чтоб было кому скомандовать.