Сергей Щепетов – Последний мятеж (страница 51)

— Скорее «да», чем «нет». События, как ты понимаешь, были, а вот «дела» пока нет, один шум.

— Но ведь есть пострадавшие?

— О, целая толпа! Но на самом деле их пока нет.

— Ничего не понимаю!

— А что тут понимать-то? От удара палкой по голове человек не становится «пострадавшим». Таковой статус он обретает после соответствующей юридической процедуры: медицинское освидетельствование, подача искового заявления и так далее… Ты же не маленький, должен сам понимать!

— Допустим, я это понимаю. Ты хочешь сказать, что после той драки никто никому не предъявляет претензий? Никаких исков и заявлений?

— Ты что, вчера родился? И я должен тебе объяснять?! Конечно, все есть, все давно написано, подготовлено и вот-вот свалится прямо сюда. Адвокаты затаились в позе «низкого старта». Все ждут результатов экспертизы и идентификации личностей задержанных.

— Их допросили?

— А как же. Конечно, допросили! По всем правилам, с соблюдением всех формальностей! Только возникла ма-а-аленькая проблемка. Ну совсем мелочь: вторые сутки не удается установить, на каком языке они говорят.

— Но у вас… Наверное, у вас есть какие-нибудь навороченные компьютерные программы, да?

— Слушай, все это ты вполне мог выяснить у тех ребят внизу. Нам пока нечего от них скрывать. Сетевой Аналитик выдает все время одно и то же: такого языка в Центральной базе данных нет.

— И что это значит?

— Это значит, что его нет на планете. И никогда не было. Нет даже родственного. В общем, бред.

— Охотно верю!

— А мне на это, честно говоря, наплевать! Ты, наверное, подумал, что я тут скучаю, и решил зайти поболтать? Очень мило с твоей стороны! Только я на работе! Той самой, которую оплачивают налогоплательщики!

Николай решил не отставать и тоже резко сменил тон:

— По-моему, это ты треплешься о пустяках уже полчаса! Я видел в газете фотографии двоих задержанных в Третичном Парке. Мне кажется, что я их знаю. Должен увидеть их лично… или хотя бы хорошее изображение. Если тебе неинтересно — я пошел!

— Не раньше, чем я тебя отпущу!

— Не понял?!

— Тебе зачитать соответствующий параграф из «Прав и обязанностей…»? Где про «свидетелей и лиц, располагающих информацией…»?

— Ты только что говорил, что я трачу твое оплаченное время. Покажи мне этих двоих и тогда будем разговаривать. Или не будем.

Лок кивнул и начал нажимать кнопки на клавиатуре. Потом передумал и просто достал из ящика стола тонкую папку.

— На, смотри!

Фотографии были цветные и очень резкие. Ох-хо-хо…

— Да, я узнал их.

— Прекрасно! Если не врешь, с меня упаковка пива! Будешь делать официальное заявление?

— Это ты решай сам, что мне нужно делать.

— Ладно! Садись вот сюда, за столик.

— Это что? Детектор лжи?

— Ага. Как только соврешь, из стула выскочит гвоздь и вопьется тебе в задницу! С трудом, но могу поверить, что ты никогда не давал показаний полиции, но телевизор-то ты должен смотреть?!

— Кому должен? Я не смотрю телевизор. Что тут?

— Объясняю: нажимаешь эту кнопку, и перед тобой загорается экран. Ты отвечаешь на вопросы четко и внятно — там появляется текст. Когда видишь значок «конец страницы», жмешь вот эту кнопку — текст идет на принтер. Прежде чем продолжать, можешь перечитать свои ответы с бумаги. Захочешь остановить запись — опять нажмешь на первую кнопку. А вот так двигается стрелка курсора — исправления идут с голоса. Что тут непонятного?

— Это обязательно?

— Не будь ребенком! Мы же не в пивнушке: информация должна фиксироваться! Другое дело, что ты можешь отказаться от просмотра, но я не советую — при твоем акценте машина наверняка будет делать ошибки на письме.

— А еще что я могу?

— Слушай, ну откуда ты такой свалился?! Чему тебя в школе учили?! Мы живем в свободной стране, в правовом государстве! Если ты не нарушаешь законов, то можешь все, что угодно. Можешь сам набирать текст ответов, можешь писать от руки, можешь, наконец, потребовать, чтобы твои показания я записывал собственноручно… гусиным пером на пергаменте!

— У тебя есть гусиное перо? И ты умеешь им писать?

— Нет, конечно. Я, честно говоря, и авторучкой-то писать почти разучился.

— Тогда давай высекать мои слова на камне!

— Что?!

— Нет, ничего. Шутка. Нажимать?

— Поехали! Сегодня у нас… число… месяца… года. Время — 15:43. Вопросы задает старший лейтенант Лок Ханли. Ваше имя, год и место рождения, место постоянного проживания?

На экране появились строчки непонятных значков, и Николай сообразил, что он, собственно говоря, читать-то по-ихнему и не умеет! Нужно ли в этом признаться? Кажется, пока нет… Зато можно не обращать на всю эту технику внимания, а только делать вид. Но что ему отвечать? Никакой правдоподобной легенды ему сейчас не придумать. И надо ли? Чем черт не шутит, пока Бог спит!

Николай проговорил свои истинные биографические данные, только вместо года рождения указал возраст. Потом он остановил запись и вопросительно посмотрел на Лока:

— Устроит?

— М-м-м… Чушь какая-то… Это где же такое находится? Впрочем, разберемся! Давай дальше, не тяни: адрес, номер страховки, водительское удостоверение, телефон, комп и так далее! Что ты, как ребенок, в самом деле!

— Могу не отвечать?

— Конечно, можешь! Твой генетический код пошел к Аналитику, как только ты коснулся ручки вот этой двери. Хочешь, выведу на экран все твои данные? Заодно и сам посмотрю, кто ты такой на самом деле?

— Не надо!

— Ладно, еще успеется! Жми кнопку: профессия, род занятий?

— Собиратель сепулек. Для сепулькариев.

— Что такое «сепулькарий»?

— Место для сепуления, конечно. Фирма называется «Ийон Тихий и Ко». Имеет филиалы по всему миру и солидную репутацию…

— Прошу воздержаться от рекламы. Где и когда вы познакомились с задержанными?

— По моему личному времени — пару месяцев назад. Названия местности мне неизвестно.

— При каких обстоятельствах проходило знакомство?

— Путем шантажа и запугивания мы с напарником пытались забрать у них нашу подругу. Но они, кажется, и сами были рады от нее избавиться.

— Имя вашего напарника и вашей подруги?

— Зик-ка и Эллана, только это вряд ли имеет значение.

— Являются ли ваши отношения с задержанными враждебными? Имеются ли взаимные претензии?

— Нет, претензий, пожалуй, не имеется. Они даже дали нам вяленого мяса на дорогу. Гадость, надо сказать, ужасная!

— Как долго длилось ваше общение с задержанными?

— Я думаю, мы общались меньше часа. Но готовились значительно дольше. В том смысле, что добывали о них информацию.

— Из ваших слов можно сделать предположение, что задержанные имеют отношение к некоей преступной группировке. Так ли это?

— Ровно наполовину. Группировка у них была, но отнюдь не преступная.