Сергей Щепетов – Последний мятеж (страница 45)

— Так они что, вообще обходятся без лидеров?

— Ты, наверное, имеешь в виду… гм… резкое доминирование? Точнее, ситуацию «подавление — подчинение»?

— Ну примерно…

— Для этого человек в данных условиях должен чувствовать себя зверем или… независимой личностью.

— А независимым здесь может быть только самый сильный колдун-заклинатель? Который не боится чужих чар, да?

— Правильно! И кроме того, они не очень-то отделяют личное сознание от общего. Комсомольское выражение «он противопоставляет себя коллективу» здесь немыслимо.

— И поэтому я должен позволить себя съесть, если коллектив так хочет?

— Если ты член коллектива, то тебе и в голову не придет сопротивляться!

— Ну уж дудки! А интересно: если съесть ногу хорошего бегуна, то действительно побежишь быстрее? Или кулаки боксера? А то, знаешь ли, есть у меня дома на примете один знакомый спортсмен…

— А у меня есть один шибко умный знакомый… Конечно, ты станешь лучше драться, если обглодаешь кулаки и локти своего спортсмена, а как же?! Только для этого, кроме мяса, нужен еще один пустячок…

— Заклинание?

— Назови как хочешь! Помнишь, ты рассказывал историю про студентку-практикантку?

— Это как она устала в маршруте и не могла дойти до лагеря?

— Да-да, та самая байка: ты дал девочке таблетку от кашля и сказал, что это сильнейший допинг-стимулятор.

— Было такое: она поверила и до базы бежала вприпрыжку и с песнями! Вот смеху-то было!

— А что смешного? Только не говори, что сам на ее месте вел бы себя по-другому. В твоем мире я слышал историю, как одному мужику (кандидату медицинских наук!) подсунули фальшивую таблетку «Виагры». Но он-то не знал, что это подделка, и такое жене устроил!

— Вера — это великая сила! Кашпировский не даст соврать!

— Вот именно! А поскольку ты у нас нигилист и извращенец, то я правильно сделал, что отобрал у тебя старого Кафона!

— Этого придурочного колдуна, который меня чуть не зарезал? А что я должен был с ним сделать?

— Ну привет! Раз ты пришел занять его место, то, естественно, ты должен был его одолеть каким-нибудь способом, а потом… выпить его желчь и съесть почки.

— ?!

— В них заключена вся колдовская сила, чудак! Как же можно от этого отказываться? А если кто-нибудь другой съест и станет сильнее тебя?

— Слушай, я вообще тут ни при чем! Я…

— Ну да, дождь ты не вызывал и не прекращал, заслуженного колдуна не смещал — просто так погулять вышел! Это ты в своем глупом мире рассказывать будешь!

— Перестань издеваться, Вар! Лучше скажи, почему тебя-то до сих пор не съели?

— Наверное, скоро все-таки съедят… Но я хитрый, да и жить почему-то все еще хочется. В общем, я пытаюсь внушить им мысль, что всякие полезные (и вредные!) свойства не являются неотъемлемым свойством конкретной персоны. Их можно отделять и передавать, не употребляя носителя «внутрь».

— Это как же понимать? Это… душа, что ли?!

— Ну, душа — не душа… Ты же в это слово вкладываешь какой-то свой смысл, а я — свой. Здешнему народу, кстати, известно понятие, очень близкое к нашему «душа». И таких «душ» у каждого по нескольку штук. Правда, местное слово, наверное, надо переводить как-то иначе: совокупность жизненных свойств, внутренняя сила, в общем — нечто этакое… Вот сегодня, например, думаешь, я зачем кривлялся и глотку драл? Это я отбирал у тебя твою колдовскую силу и передавал ее Кафону. Или возвращал ему то, что ты у него отнял, или… В общем, не знаю уж как это объяснить, но ты теперь никто, а он опять в своем праве. Главное, чтобы он сам поверил, что опять все может, — тогда, наверное, еще поживет.

— У тебя вполне убедительно получилось. А нельзя «это самое» перемещать во что-нибудь изначально съедобное? В плоды какие-нибудь или, скажем… в того же поросенка, раз они у них здесь уже завелись?

— Все-таки некоторое сходство мышления у нас с тобой наблюдается. Или эта идея просто витает в воздухе. Есть тут колдовской обряд, действо такое, в котором участвует кукла из глины. Вот если Мунай-Гереб захочет сделать тебе какую-нибудь гадость на расстоянии или, наоборот, поспособствовать твоей удаче, она сделает куклу, прилепит ей на голову твои волосы и чего-нибудь с ней сотворит. Это обычная бесконтактная магия — действует безотказно, особенно если клиент знает или подозревает, что над ним заочно колдуют. Вот я и подумал, что можно эти куклы (или что там необходимо?) лепить из перетертого зерна. Слепил, наделил эту штуку чем-нибудь полезным или вселил в нее что-нибудь — и ешь себе на здоровье!

— Да-да, точно! А замешивать надо с закваской и перед употреблением как следует поджарить на сковородке! Ты что, им тут хлеб изобрел?!

— Ты это прекрати! Мы, колдуны, такими глупостями не занимаемся! Лучше скажи: с точки зрения квантовой физики замешивание и поджаривание теста должно способствовать началу дождя или его прекращению?

— Ну ты, блин, даешь, Вар-ка! А еще колдуном называешься! Это все из-за того, что ты в экспедициях никогда не работал! Это же много раз проверено на практике: погода испортилась, и ты с вечера ставишь тесто, чтобы завтра с утра начать печь хлеб, потому что работать из-за дождя все равно нельзя. Если ты его хорошо замесил, если оно удачно поднялось, если ты к тому же истратил на него последнюю муку, то утром погода обязательно исправится и ты пойдешь в маршрут! А печь булки будет повариха, которая все испортит!

— Опять ты со своими геологическими баснями! Ничего в магии не понимаешь! Замешивание теста должно способствовать началу дождя, потому что получается субстанция, похожая на размокшую почву!

— Тогда, по-твоему, испекание теста должно способствовать прекращению дождя, потому что под воздействием тепла эта субстанция твердеет, как размокшая земля под солнцем? Но в жизни-то все как раз наоборот!

— Да? Действительно… — вдруг согласился Вар-ка. — Но, между прочим, тут дождь может идти месяц без перерыва! И его прекращать не требуется — пусть себе идет. Это в самом начале его надо прервать ненадолго, чтоб люди могли починить навесы и крыши.

— Тогда, может быть, лепешки надо печь для того, чтобы он вообще когда-нибудь прекратился? И потом, с каких это пор ты стал вмешиваться в чужую жизнь?!

— Так я изо всех сил стараюсь не вмешиваться! Но, во-первых, они и сами до этого почти додумались, а во-вторых… не ем я человечину! Понимаю, конечно, что ничего плохого в этом нет, но… От тебя, наверное, заразился!

— Опять я виноват?! Ладно… — обиделся Николай и умолк.

Вар-ка забросил в рот остатки еды, прожевал, запил водой из сосуда и полез наружу. Некоторое время он бродил там, рассматривая небо. Потом вернулся и уселся на свое место:

— Наверное, вечером опять дождь начнется. И могучий же я колдун, черт побери!

— Слушай, а на фига здесь столько заклинателей? Можно подумать, что в каждой деревне идет индивидуальный дождь!

— Конечно! А как же иначе?! Или ты скажешь, что одна и та же туча поливает несколько деревень сразу? Ты, право, как ребенок!

— Ну перестань, Вар! И так «крыша едет»! Если здесь есть сезон дождей, то он наступает для всех одновременно.

— Как, как он наступает?! Одно-временно? Поясни, пожалуйста, вторую половину этого слова!

— Да пошел ты! — разозлился наконец Николай. — Хорош издеваться! Давай лучше линять из этой реальности: мало того, что здесь жара, как в бане, так еще и твой амулет работает. А мы собирались выяснять, почему он где-то НЕ работает!

— А ты не хочешь попытаться узнать, почему амулет тут активен? Кого или чего здесь не хватает, что есть необходимость в «инъекции праведности»? Не исключено, кстати, что такую инъекцию я уже сделал — то-то ты еще жив.

— Послушай, Вар, лишняя неделя, которую я провел в «советском мире», для тебя обернулась почти тремя годами здесь. Неужели ты еще не разобрался?!

— Интересно, как бы я мог это сделать? Мне нужно было выжить и дождаться тебя. А для этого надо было крепить и крепить свой авторитет. Ну как такой могучий колдун и заклинатель, как я, мог задавать людям глупые вопросы типа: «кто из духов самый главный?» Они же, наоборот, именно меня считают хранителем знаний и повелителем этих самых духов. Думаешь, легко так долго пудрить людям мозги?

— По-моему, у тебя это получается легко и непринужденно! Короче: есть идеи?

— О да! — ухмыльнулся Вар-ка. — Целых полторы.

— Ну, — подыграл ему Николай, — тогда огласите весь список!

— Замысел прост: ты заболеешь, и мы позовем тебя лечить самого крутого шамана в округе. Который даже круче меня. Такой тут есть только один, насколько мне известно. Я специально не стал с ним знакомиться — ждал тебя.

— Э-э, «а нельзя ли как-нибудь обойтись без?..» — процитировал Николай фразу посредника, произнесенную при появлении Женьки.

— Можно, конечно, но это будет уже дороже. Да ты не пугайся: руки-ноги тебе ломать никто не собирается. Ты, помнится, рассказывал, что в молодости имел склонность погружаться в депрессию — когда ничего не нужно, ничего не хочется, разве что вскрыть себе вены от безысходности. Было такое?

— Было, конечно. Это одна из обычных немочей переходного возраста, но у меня она, кажется, сохранилась до седых волос. Просто с годами я научился бороться — вытаскивать себя за волосы из этого болота. И первейшее средство — нажраться до поросячьего визга.

— Так вот: ты слегка расслабишься, я чуть-чуть поколдую (у вас это называется гипнозом)…