Сергей Щепетов – Племя Тигра (страница 58)

— Что-то как-то…

— По статистике большинство миров, на которых возникает разум, вскоре превращается в выжженные пустыни. Сделай так, чтобы их уцелело чуть больше, и жизнь будет прожита не напрасно.

— М-м-м-да-а… Аж дух захватывает! Только… Только почему-то мне это знакомо. Прогрессоров придумали браться Стругацкие. И как придумали! Только, по-моему, эта идея, даже не будучи проверенной на практике, благополучно зашла в тупик.

— На самом деле к этой идее подошли многие из мыслителей вашего мира. Что же касается прогрессоров… Вы наверняка уже сами догадались, в чем главный недостаток этой идеи?

— Отсутствие цели?

— И смысла. Действовать ради уменьшения количества зла в мире или увеличения добра бессмысленно. Это все равно, что раскачивать чаши весов, не меняя количество груза на них. Изменить же это количество под силу лишь Богу.

— Уф-ф! Послушайте, э-э… Нит-Потим (правильно?), все это очень замечательно и возвышенно. Но не забывайте, с кем вы имеете дело: мы, простые первобытные люди, от вышних сфер далеки. Нам бы мяса кусок да бабу потолще.

— Вы голодны?

— Я не об этом. В конце концов, из того, что вы мне рассказали, следует, что вы вмешиваетесь в жизнь других миров. Давайте теперь вернемся, как говорится, к нашим баранам. Вот объясните мне, как могло получиться, что ни в чем не повинный человек ухнул в другой мир, а двое его друзей погибли?

— Я объясню. Мир, в который вы попали, почти точная копия того состояния, в котором находился ваш собственный в далеком прошлом. Ситуация, кстати, широко распространенная во Вселенной. Возникает один вид разумных существ, проживает свой биологический век и исчезает, не перешагнув ступени примитивной социальности. Ему на смену приходит другой, и все повторяется. В девяноста девяти случаях из ста человечество (в вашем понимании) так и не возникает. Чтобы произошел какой-то сдвиг, чтобы началось движение хоть куда-то, количество творческих личностей должно превысить некий предел. В очень редких случаях такая ситуация возникает спонтанно, в силу каких-то природных причин, например глобальной катастрофы или резкого изменения условий жизни.

Опыт работы с мирами, пребывающими в стагнации, накоплен огромный. Существует несколько алгоритмов развития. Для планеты, признанной перспективной, разрабатывается так называемый План, который реализует Миссия. Должен подчеркнуть, что практически никогда План не включает в себя оказание технического содействия туземцам. Наша задача состоит в том, чтобы создать условия, при которых они МОГУТ перейти от «присваивающего» хозяйства к «производящему», при которых они МОГУТ начать работать с металлами и так далее. А уж реализуют они эти возможности или нет, в конечном счете зависит от них самих. Поверьте, это работа на грани искусства — то самое творчество, которое делает человека счастливым, приближая его к Богу.

«Знаем, знаем, — подумал Семен. — В моей родной, отдельно взятой стране, помнится, кое-кто тоже пытался заниматься историческим творчеством. Правда, вскоре оказалось, что значительная часть населения не годится для рая земного, и от нее пришлось избавиться». Вслух же сказал:

— Ну, хорошо, а я-то тут при чем? Мы же вообще не местные.

— Охотно объясню. Вы, грубо говоря, просто сели не в свои сани. В слоях, близких к тому, в котором работает Миссия, всегда организуются резервные пункты переброски. Поскольку присутствие наших сотрудников без крайней необходимости там запрещено, они создаются и поддерживаются в рабочем состоянии местными жителями — с нашей подачи. Для них эта установка совершенно безобидна и безопасна. Она содержит, конечно, элементы, чуждые данной цивилизации, но они соответствующим образом оформлены и для изучения недоступны. В общем, все это придумано не вчера, использовалось при работе на сотнях миров и никогда не давало сбоев. Как вы умудрились взломать защиту — совершенно непонятно!

— Эх, — вздохнул Семен, — интересная жизнь пошла в последнее время: что бы со мной ни случилось, все время я оказываюсь виноват сам — обматерить некого. Домой хочу.

— Можете отправляться хоть сейчас.

— С удовольствием! Только… э-э-э… Вы сказали «отправляться»? То есть не меня отправят, а я сам как-то должен, да?

— Разумеется, общаться с прибором вам придется самому. Это совсем не сложно. Только не надо повторять ваши…

«Во-от в чем дело! — почти обрадовался Семен. — Им действительно нужно от меня избавиться, но для этого зачем-то требуется мое согласие. Вряд ли у них нет технических возможностей сделать это насильно. Тогда зачем? Что тут за игры?»

— Послушайте, в тот раз я оказался за этим агрегатом после двух бессонных ночей и с немереным количеством алкоголя в крови. Чего стоит защита вашего прибора, если она не выдержала атаки пьяных мозгов провинциального ученого?

— Да, пожалуй, такого сочетания наши конструкторы могли и не предусмотреть. Это ценная информация: придется срочно доводить защиту всех действующих установок.

— Вот и доводите. А со мной что?

— С принципом работы прибора вы уже знакомы. Только панель управления здесь будет попроще — без бутафории. Отыскиваете свой мир и свое время, выбираете место, жмете на кнопку — и вы там.

— А если… А если это окажется не мой мир, а очень похожий? Или время не то, а? Назад ведь дороги не будет!

— Дорога назад будет: пять минут вам дается на оценку ситуации. В течение этого времени вы можете вернуться в исходную точку. И еще одна деталь: для переброски вам нужно хорошо представлять географию места старта. По ряду причин нам бы не хотелось знакомить вас с нашей базой или ее окрестностями. Так что вам лучше выбрать какое-нибудь знакомое место там — на севере, где вы странствовали. Вас туда быстро доставят вместе с прибором.

— Да что выбирать-то: откуда забрали, туда и доставьте!

— М-м-м… простите, но ведь вас, кажется, сняли со стоянки аборигенов? А впрочем, они все равно ничего не поймут. Да и недолго им осталось.

Семена передернуло, словно он схватился за оголенные электрические провода: «Что он сказал?! И КОМУ он это сказал?! Не понимает значения повязки на моей голове?! Спокойно, Сема, спокойно… Дыши ровно и улыбайся… Вот так, вот так… Да, он не понимает — где уж ему. А сам-то ты понимаешь? Уже решил, КТО ты? Семен или Семхон? Ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хочешь узнать, грозит ли лоуринам опасность? А если грозит, то… То ты уже не сможешь убедить себя, что с „твоими“ людьми здесь все в порядке. Не сможешь! Так нужно ли тебе это знание?!»

— Плохо себя чувствуете? — вежливо поинтересовался Нит-Потим.

— Все нормально, — усмехнулся Семен. — Волнуюсь просто. А почему же им недолго осталось?

— Для данного мира план запуска социальной эволюции предусматривает типовую шоковую акцию. В дальнейшем туземцы обычно называют это событие «Всемирный потоп». Заодно будет изменен наклон планетарной оси, что, естественно, вызовет резкую климатическую цикличность в высоких широтах обоих полушарий. Зоной нашего влияния здесь являются главным образом тропики и субтропики. Там цикличность будет выражена, конечно, слабее, но она увеличит разнообразие экологических обстановок и, как следствие, значительно ускорит социально-экономическое развитие.

— А эти… Ну, с которыми я… Которые на мамонтов охотятся… Вы их что, со счетов сбрасываете, да? — Волевым усилием Семен попытался взять себя в руки и продолжил: — Вы уж простите мое праздное любопытство, но я все-таки ученый — какой ни на есть, а исследователь. Когда еще представится возможность узнать, как происходит обустройство миров? Уж будте добры, если вас не затруднит…

— Ну, что вы, Семен Николаевич! Я вас прекрасно понимаю. Так вот, творческий потенциал северян оценен как нулевой. Может быть, это покажется жестоким, но, поверьте, для данного мира это будет наименьшим злом. Так или иначе, но какой-то частью населения придется пожертвовать. Иначе, со временем, они утопят друг друга в собственной крови — прогноз автономного развития весьма печален. По большому счету, северяне сами сделали выбор. На приледниковых территориях сотни тысяч лет проживала раса людей, которых у вас называют неандертальцами. Их умственные способности обычны — такие же, как у меня или у вас, — разума не бывает мало или много, он или есть, или его нет. Тем не менее они практически никуда не продвинулись: так и остались на уровне примитивных каменных орудий и пассивной охоты. За несколько последних тысячелетий в те районы мигрировала часть населения с юга. Это другая раса — те, кого вы называете кроманьонцами. В степи попали, как вы понимаете, представители периферийных этносов, но даже они смогли принести туда нечто принципиально новое. В материальном выражении это лук и гарпуны со съемными наконечниками. Надеюсь, вы понимаете, что для охотников на крупных млекопитающих это целая техническая революция? Но на этом все и остановилось.

Надо сказать, что ситуация в общем-то довольно обычная. Пока есть свободные пищевые ресурсы, которые можно осваивать, так сказать, пассивно, никаких изменений в обществе не происходит. Социальные структуры крепнут и гасят любые проявления творческой активности. В ней просто нет жизненной необходимости, а меняться любое общество не любит. Приведу простейший пример. Наличие керамической посуды позволяет производить глубокую термическую переработку природных продуктов, позволяет резко увеличить в рационе долю растительной пищи. Южане, живущие в условиях относительной перенаселенности и ограниченности ресурсов, керамику освоили давно. А вот жители приледниковых степей и не пытались — зачем? Термическая обработка позволяет использовать тушу убитого животного процентов на 60—70, если не больше, но зачем, если еды достаточно? Можно использовать процентов 20—30, а остальное пустить в отходы, правильно? Скажем, тушей мамонта какое-нибудь племя могло бы питаться несколько месяцев, но зачем, если можно отъесть кусочек и пристрелить следующего?