Сергей Щепетов – Народ Моржа (страница 49)

С четвертой или пятой попытки высадка состоялась. И пассажиры, и встречающие оказались мокрыми, груз залит водой, дно лодки пропорото в нескольких местах, а каркас скособочен.

Семен в голом виде бегал по берегу, махал руками и отжимался, чтобы скорее согреться. При этом он повторял никому не понятную фразу о том, что первый блин всегда комом и все могло быть гораздо хуже.

По идее, изголодавшиеся люди должны были накинуться на привезенную добычу. Ничего подобного не случилось. На освобожденном приливом пляже состоялся некий обряд. Причем в очередной раз сложилось впечатление, что все организовалось само, никто не командовал. Семен сказал только, что груз — это пища, субстанция, предназначенная для приема внутрь. После чего отправился наверх, чтобы переодеться в сухое и сжевать кусок пеммикана. Потом он не удержался и некоторое время рассматривал сверху море, пытаясь представить, где они побывали и каковы дальнейшие перспективы. Когда он спустился вниз, действо было в разгаре. На плоской глыбе известняка установили клыкастую голову моржа. С кусками мяса или сала в руках неандертальцы подходили, усаживались на щебенку, образуя широкий полукруг перед ней, и молча принимались за пищу. Старшие вскоре впали в знакомое сомнамбулическое состояние, что, впрочем, не мешало им отрезать и глотать куски.

Употребление сырого мяса давно уже не вызывало у Семена никаких отрицательных эмоций — он и сам порой наворачивал его за милую душу. А вот смотреть, как люди заглатывают куски теплой, скользкой, бугристой жировой ткани с кровянистыми прожилками… бр-р! Наверное, усвоить сразу такое количество жира организм «белого» человека не сможет, даже если он украинского происхождения.

Перекусившие неандертальцы оставались неподвижно сидеть на щебне, лицом к моржовой голове. Часа через полтора в таком положении оказались все взрослые, за исключением Килонга и Лхойкима. Несколько подростков бродили по пляжу и что-то выискивали между камней. Сгибаться им мешали раздувшиеся животы…

По-хорошему Семену надо было бы принять участие в коллективной медитации, чтобы понять, как люди воспринимают свое пребывание в новом мире: «Вдруг этот момент — исторический? Вдруг с него начнется формирование нового народа — народа Моржа?» Однако он не решился — слишком много неотложных дел.

Всеобщие посиделки пришлось прервать часа через два — начался прилив.

Глава 12. Море

В том, что ждать милостей от природы не стоит, Семен не сомневался. Соответственно, он попытался максимально использовать относительно спокойные, погожие дни, дарованные им морскими духами — в первую очередь для разведки!

Судить обо всех достоинствах и недостатках ландшафта Семен, конечно, сразу не мог — что здесь будет зимой или во время шторма? Тем не менее он решил, что место стоянки менять пока не нужно: обзор хороший, доступ к морю и пресная вода имеются, укрытия от ветра — тоже. Правда, подниматься с берега к жилому уступу нужно метров тридцать — как на десятый этаж без лифта, но… что ж тут поделаешь?

Прибрежные обрывы оказались, в основном, не очень высокими, но они почти всюду были «плохими» — с них постоянно что-то сыпалось и валилось. Это, конечно, верный признак того, что сформировались они недавно и абразия (разрушение берега волнами) идет тут полным ходом. Площадок внизу, которые с гарантией не зальет во время шторма в сочетании с высоким приливом, поблизости обнаружить не удалось. Зато на берегах бухты кое-где наблюдались обширные залежи плавника — палок и бревен, выброшенных далеко от кромки обычного прибоя.

Наверху — на прилегающей к обрывам плоскотине — ничего интересного не оказалось. Судя по следам, этот район иногда посещают северные олени, бизоны и лошади. Сейчас же ни одного стада усмотреть вдали не удалось.

Отлив регулярно обнажал дно — кое-где на многие десятки и даже сотни метров. Это было, по сути, пастбище: ракушки, облепляющие камни иногда в несколько слоев, плавающая, ползающая, бегающая живность, которая упустила момент и обсохла или застряла в лужах. Все это активно истреблялось птицами, лисами, песцами и еще какими-то зверушками, определить которых Семен не смог. Пару раз видели даже бурых медведей, бродивших по обнаженной отмели. В придонной морской фауне Семен мало что понимал, но ему казалось, что в средних и высоких широтах ядовитые твари в ее состав не входят. Иными словами, съедобным является все или почти все. Собрав все свое мужество, Семен показал пример поедания незнакомых существ — в сыром виде, конечно. Подростки и женщины начинание подхватили — и очень активно.

Кроме того, на отмелях иногда оставались трупы морских млекопитающих — в основном, тюленей. В первые же дни таких трупов обнаружилось аж три штуки, правда, все в далеко не свежем виде. Впрочем, неандертальцев это устроило…

В воде между кромкой льдов и берегом постоянно кто-то плавал — главным образом нерпы. По сравнению с моржами эти зверушки казались просто лилипутами — еще не добыв ни одной особи, Семен оценил на глаз вес самых крупных — килограммов 50—60 максимум. Зато их было много, лодок и людей они не боялись, даже наоборот — приближались, пытаясь, вероятно, удовлетворить свое любопытство.

Кроме того, и на льдинах, и в воде Семен довольно часто видел других животных — гораздо крупнее нерп, но значительно мельче моржей и без клыков. Их Семен определил как обычных тюленей или лахтаков. Взрослые особи были длиннее двух метров и весили, наверное, больше двухсот килограммов.

С географией района в целом разобраться, конечно, не удалось. Карта, хранившаяся в Семеновой памяти, помочь тут не могла, так что приходилось фантазировать на основе видимого пространства. Семен предположил, что они находятся на западном берегу какого-то широкого пролива, по которому весной и в начале лета льды дрейфуют к северу, и морское зверье мигрирует вместе с ними. Если это так, то, может быть, осенью все будет происходить в обратном порядке?

«Специалисты-диетологи из другого мира считают, кажется, что мясо морского зверя для человеческого организма полезней и питательней, чем мясо сухопутных животных. Спорить с этим я не буду, но… Но за годы жизни в древнем мире вкусовые рецепторы у меня на языке не атрофировались, а обоняние даже улучшилось. В общем, не нравится мне моржатина ни в каком виде. Может, попробовать ловить рыбу, благо сеть лоуринского производства в хозяйстве имеется?»

Со способами ловли рыбы в приливной зоне Семен был немного знаком. Во время отлива сеть выкладывается и расправляется на грунте перпендикулярно берегу. Дальнее грузило должно быть очень тяжелым. Нижняя веревка — длинная и крепкая — привязывается к забитому колу или большому камню за верхней границей прилива. Вариантов действий два: либо по мере прибытия воды сеть подтягивается к берегу, чтоб поплавки не утонули, либо ставится таким образом, чтобы полотно оказалось полностью развернутым при самой большой воде.

Семен предпочел первый вариант, а место для рыбалки выбрал на входе в бухту недалеко от поселка. Профиль дна здесь удовлетворял его требованиям, и, по наблюдениям в предыдущие дни, волна у берега была небольшой. Время приливов и отливов постоянно менялось, и, когда Семен «созрел» для первой рыбалки, прилив должен был начаться вечером и максимума достигнуть глубокой ночью.

Как только первые пять метров десятиметровой сети оказались в воде, поплавки начали нырять и мотаться из стороны в сторону. Семен с напарником, разумеется, немедленно влезли в каноэ и поплыли разбираться.

Попавшаяся рыбина оказалась, скорее всего, кетой-серебрянкой. Поскольку полотно сети еще не расправилось, она успела изрядно запутаться. Приливное же течение активно сносило лодку вдоль берега, и Лхойкиму пришлось непрерывно работать веслом, чтоб удержать каноэ на месте.

К тому времени, когда полотно распутали и расправили, вся сеть оказалась в воде, а в двух местах поплавки вновь активно ныряли. Попались еще две кетины, но одна сумела спастись — дала Семену хвостом пощечину и убежала. Вместо нее в сети сразу же оказалась другая рыбина. Эту Семен уже не упустил, а когда завершил процесс успокоения (палкой по голове) и выпутывания, то обнаружил, что два крайних — дальних от берега — поплавка исчезли под водой, а третий собирается последовать их примеру. Это означало, что на том конце сети стало уже слишком глубоко, полотно сети натянулось, и грузила утопили поплавки — пора подтягивать сеть к берегу. Стали выгребать, но по пути Семен не удержался и достал из сети еще одну рыбину.

Нижняя веревка, на которую были нанизаны грузила, сначала пошла легко — метра полтора-два. А потом встала — и ни в какую! Они пытались тянуть кожаную плетенку вместе и порознь, вправо и влево — никакого результата!

Активно — прямо на глазах — темнело, поплавки один за другим исчезали под водой. Медлить было нельзя, и Семен решился:

— Я поплыву на лодке один. По верхней веревке доберусь до дальних поплавков и подниму крайний груз над дном. В этот момент ты потянешь с берега нижнюю веревку — подтащишь поближе и сеть, и меня вместе с лодкой.

— Думаете, получится?

— Конечно! Просто мы перегрузили дальний конец — слишком большую каменюку привязали, или она за что-то зацепилась. Как только я ее приподниму, сразу тяни — сильно и быстро, — иначе сеть сдвинет течением вдоль берега. Понял?