Сергей Щепетов – Народ Моржа (страница 14)
— Хотел, — кивнул Семен, — и сейчас хочу. Сволочь ты — я столько трудов вложил в парня, рассчитывал на него…
— Вот ведь новая забота, — сокрушенно вздохнул старейшина. — Просто ума не приложу! Задал ты нам задачку… А может, у тебя кто-нибудь есть на примете, а?
— На какой примете?! Есть — кто?!
— Ну, чтоб вместо тебя.
— Да пошел ты… — выругался Семен по-русски. Кроме интонации, Медведь, конечно, ничего не понял и продолжил:
— Никто этого не объявлял, но ты же видишь, Семхон, что мы давно приняли новое Служение, а тебя признали главным жрецом. И вдруг ты решил отказаться — впустил в себя беса! Кто же будет вместо тебя?
— Никого я не впускал и ни от чего не отказывался! А вот ты… Убил бы гада! На куски бы порезал!
— Ну, так порежь. — Медведь кивнул куда-то вперед и в сторону. — Кто мешает?
Семен оглянулся — на пыльной земле валялась палка — его посох.
Единственный вид единоборства, которым Семен в молодости увлекался долго и всерьез, это была работа с боевым шестом. Правда, и тут он особых высот не достиг, поскольку постоянно менял секции и, соответственно, школы и стили. Да и, честно говоря, спортивного честолюбия не хватало, просто нравилось заниматься. И не с чем-нибудь, а именно с коротким шестом, длиной от земли до глаз или до подбородка — его иногда называют посохом. Малопригодное для цивилизованной жизни умение махать палкой в каменном веке оказалось очень и очень востребованным. Вот этот конкретный посох Семен сделал себе вскоре по прибытии сюда из ствола сухостойного дерева неизвестной породы. Древесина оказалась очень твердой и тяжелой — в воде палка тонула без размышлений. Немало (ох, немало!) было сломано костей и пробито черепов этой безобидной на вид деревяшкой.
Когда был найден железный метеорит, когда встал вопрос о новом оружии для лоуринов, Семен выбрал самое простое в изготовлении и эффективное в здешних условиях — тесак, или небольшой меч на длинном древке. В Китае подобное оружие называлось «дадао», в Европе — «глефа», на Руси — «совня», а у сибирских народов — «пальма». Первый, собственноручно выкованный клинок Семен надел на свой посох. Его можно было снимать, что хозяин и делал время от времени. Например, как в последний раз, чтобы наколоть лучину для растопки очага. «Ну да, конечно: лучину я наколол, а потом „красивым“ жестом метнул клинок в стену. Он воткнулся в бревно над кроватью. Он и сейчас там торчит — я не вспомнил о нем, когда кинулся в поселок. Просто схватил посох… Теперь понятно, чего испугался Медведь: Семхон Длинная Лапа — один из самых „крутых“ воинов и по совместительству жрец нового культа — вышел на бой, позабыв дома оружие!»
— Ну, забыл, — неохотно признал Семен. — Не вспомнил даже. Да если б не Бизон, я бы тебя и так уделал!
— Вряд ли, — качнул головой старейшина. — Слабый ты стал, Семхон, медленный. Злости в тебе нет настоящей. Когда в последний раз тренировался?
— Ну-у… Прошлым летом… Или позапрошлым. Некогда мне — детей учить надо.
— А я чем, по-твоему, занимаюсь?
— Да уж — ты учишь!
— Дыньку твоего мне тоже жалко, — сказал вдруг Медведь. — Хороший был парень, старательный. Не знаю уж, что на него нашло…
— На кого хочешь найдет, если сутками тренироваться!!! — не выдержал Семен. — А в качестве отдыха перед сном пару-тройку кругов бегом вокруг поселка с камнем в руках, да?! Знаю я твои методы! Что, не так, что ли, было?!
— Так, конечно, — согласился Медведь. — Только я его не заставлял. Второго Хью из него не сделать, так чего ж зря мучить парня?
— А кто, кто его заставлял?!
— Самому интересно, — пожал плечами старейшина. — По мне, так ему до нормального состояния года три тренироваться нужно было. А он спешил куда-то, говорил, что за год все освоить должен, за старшими мальчишками тянулся. Ну, допустим, дрался он хорошо — хьюгг все-таки. А вот бегать…
— Но ты хоть объяснил ему, что «долгий бег» человек его народа освоить не может? Вообще! Никогда! Как еж не может летать, а крот — прыгать!
— Ты меня за дурака-то не держи, Семхон! — попросил Медведь. — Я с этого и начал. Да у них, вишь, компания подобралась: наш лоурин, имазр, аддок и хьюгг. Еще и Пит бестолковый к ним пристроился. Дыньке, видать, обидно было — все бегут, а он, значит… Ну, и старался: народ уж спать ложится, а он камень в руки и на тропу. Думал, надоест ему быстро, образумится… Да, видно, не успел — утром на тропе и нашли…
Семен долго молчал. «Получается, что в смерти мальчишки виноват не тренер, а в основном я сам. А Медведь хорош — я-то всегда считал его кровожадным недоумком, а он…»
— Что ты киснешь, как
— А я — людей.
— Чтобы жить, люди должны уметь охотиться и воевать!
— С кем?
— Не переживай — найдется…
— Ты что же, опять чуешь кровь?
Теперь надолго задумался старейшина. Потом сказал:
— Ты знаешь, Семхон, а ведь, пожалуй, чую. Только не пойму, с какой стороны.
Было уже довольно поздно, но оставаться в поселке Семену не хотелось — лучше заночевать в степи.
— Ладно, — сказал он и поднялся. — Я был не прав. Только мертвых в их телах все равно не воскресить… Мне тут делать нечего — поеду обратно. Если Варю найду, конечно.
— Никуда ты не поедешь, — заверил старейшина.
— Это еще почему?!
— А я так решил.
— Не понял?!
— Нечего лоуринов позорить! Уж коли стал ты воином, то должен им оставаться, пока в другой мир не переселишься! А ты во что превратился?! Смотреть стыдно! Да такие удары и подросток на втором году обучения уже не пропускает!
— Знаешь что?.. — зашипел Семен. — Идешь ты лесом! Живу как хочу! Как считаю нужным! Интересно, кто и как сможет меня куда-то не пустить?!
— Да ты и сам не уйдешь, — ухмыльнулся Медведь. — Иначе все узнают… Нет, не то, что ты собирался убить старейшину, — это пустяки. А то, что при этом забыл дома клинок! Не позорь племя, Семхон! В конце концов, какой-нибудь мальчишка набьет тебе морду при людях, и на этом кончится и великий жрец, и наше Служение. Ты этого хочешь?
— Мне надо начинать занятия в школе.
— Подождут твои занятия! Отправишь своим помощникам рисунок говорящих знаков, как нам, — кто-нибудь там разберет и твоей Ветке прочитает.
— И долго я тут должен колготиться?
— А пока меня завалить не сможешь. Может, у тебя уже завтра получится.
— Получится, как же, — пробормотал Семен. — Я четыре года детишек цифры и буквы писать учил, а ты, небось, по полдня тренируешься.
— Меньше, — улыбнулся старейшина. — У меня тоже работа.
В форт Семен вернулся только через месяц. И не потому, что боялся стать предметом насмешек, — он вынужден был признать, что старейшина прав. В сложившейся ситуации слишком многое «завязано» лично на нем — он не может позволить себе быть физически слабым. Это значит, что ежедневный бег и работа с пальмой для него обязательны.
В школе, конечно, обнаружился полный бардак, который Семен устранял дня три. Когда же устранил, то с некоторым удивлением сообразил, что по большому счету жаловаться ему грех: занятия начались и шли без него! Разумеется, дети лишь играли в школу, но ведь собирались в классы и слушали своих сопливых учителей они по-настоящему! Правда, «уроки» оказались значительно короче «перемен»…
Глава 3. Политика
Система взаимоотношений между племенами и кланами, конечно, была далеко не идеальной. То и дело чьи-нибудь охотники, преследуя добычу, оказывались на чужой территории. В ходе многолетних переговоров положение границ менялось — Семен упорно пытался свести дело к тому, чтобы они не разрезали на части самые «добычливые» районы, чтобы охотникам просто незачем было лезть к соседям. Тем не менее конфликты случались, и в первые годы Семен разрешал их лично. После того как возникло некое подобие меновой торговли, наказание виновных обычно сводилось к выплате «виры», точнее, принесения подарков пострадавшей стороне. В смысле укрепления единоначалия традиция была правильной, но чрезвычайно хлопотной — роль межплеменного судьи Семена не устраивала. Требовалось придумать что-нибудь более смешное, и он в конце концов придумал.
«Это мероприятие мы назовем „саммит“. Точнее… м-м-м… „Саммит большой четверки“ — звучит загадочно и непонятно — самое то! А проводить его будем два раза в год — в начале и в конце холодного сезона. Пускай вожди или их представители приходят со свитами сюда — на нейтральную территорию — и под прицелом арбалетчиков решают накопившиеся проблемы. А я буду бессменным председателем! Технические, так сказать, предпосылки для таких мероприятий имеются — перед началом осенних и весенних миграций животных в охоте наступает затишье, и главное, всюду теперь имеются „выпускники“ или старшеклассники школы, которые понимают и друг друга и своих сородичей».
Сил и времени на организацию первых «саммитов» Семену пришлось потратить немало. Однако результат (уже к концу второго года!) превзошел его ожидания. Причина, вероятно, была традиционной: люди есть люди, и в условиях самодостаточного охотничьего хозяйства они страдают (сами того не понимая) от дефицита свежей информации и впечатлений. В общем, эти «саммиты» вскоре превратились в межплеменные ярмарки.
Участок степи за перешейком возле форта сделался неким подобием майдана — прибывшие разбивали там свои лагеря и занимались меновой торговлей. Начальство располагалось отдельно — на заколдованной (простреливаемой из арбалетов!) территории между частоколом и «засекой». Это, конечно, было не запугиванием, а оказанием почета гостям.