Сергей Щепетов – Клан Мамонта (страница 50)
Семен (переводит):
— Женщина-воительница говорит, что Тимону может сопровождать один из ее братьев.
Ващуг:
— Но у нее здесь нет братьев! Впрочем…
Семен (смеется):
— Да не бойся ты! Никто не причинит вреда ни Тимоне, ни Ванкулу. А вот что делать, если ты их не отпустишь, я ума не приложу — видишь же, какие у нас бабы!
Ващуг (недовольно):
— Страшное дело — ты их заколдовал, наверное. Ладно, пусть идут…
Сухая Ветка:
— Если ты ее у них заберешь и возьмешь себе, это будет неправильно! Я… мы… Мы из нее такое сделаем, что на нее и в темноте смотреть будет страшно!
Семен (переводит):
— Женщина-воительница будет счастлива приветствовать гостью в своем жилище!
— Эта женщина нужна нам для политических целей! — твердо заявил Семен.
— Знаю я, для каких целей нужны женщины! — взвизгнула Сухая Ветка.
— Нет, не знаешь! — стоял на своем Семен. — Я до нее и пальцем не дотронусь.
— Пальцем и не обязательно… — сказала Ветка и вдруг всхлипнула. — Ты же по-всякому умеешь. Только о себе и думаешь, а я… А мы…
— Отставить, — вздохнул суровый воин. — К сожалению, я тебя понимаю. И то, что я понимаю, мне не нравится. В свое время наш жрец назвал женщин полезными животными — даже полезнее собак. Вспомни то время — ты и глаза поднять на мужчину боялась, а не то что первой заговорить с ним. Да, я счел такое положение дел неприемлемым и начал его менять. С твоей помощью, между прочим! И вот они — горькие плоды успеха! Можно сказать, что в условиях дефицита мужчин, войны и экологического кризиса идет процесс роста женского самосознания, эмансипация и формирование предпосылок для социального закрепления моногамии как наиболее эффективной формы видового выживания…
Семен говорил еще долго. Он, конечно, не рассчитывал убедить в чем-то подругу, а просто колдовал: грузил заумный текст, пытаясь под него подчинить собеседницу своей воле. В конце концов это вроде бы получилось, ведь женщины, в глубине души, любят подчиняться.
— Что я должна делать? — хлюпнула носом Сухая Ветка.
— Сначала о том, что делать ты не должна. В первую очередь, не должна устраивать мне скандалы. Поверь, женщины будущего однозначно доказали, что это самый простой способ избавиться от мужчины, а вовсе не наоборот. И второе: я придумываю какие-то планы действий и пытаюсь их реализовать.
Не хочешь помогать, тогда составляй планы сама, а я буду у тебя на подхвате!
— Угу… — снова всхлипнула Ветка, и Семен решил, что победа достигнута.
— Тогда так: вместе с другими женщинами ты примешь Тимону как дорогую гостью. Будешь ее обихаживать и сделаешься с ней закадычными подругами. Говорить на одном языке женщинам для этого необязательно — я знаю. Это нужно для того, чтобы мы остались в живых и, возможно, спасли наше племя от многих неприятностей. Понятно?
— Угу, — сказала Сухая Ветка и вытерла слезы.
Гости явились верхом — трое мужчин и Тимона.
Пышнотелую блондинку увели к себе женщины. Произошло это вполне мирно, правда, сначала ее бесцеремонно осмотрели со всех сторон, только что волосы щупать не стали. «Будем надеяться, что ее не прирежут», — подумал Семен и обратился к мужчинам:
— Ну, а вы заходите ко мне, если делать нечего. Посидим, поболтаем.
Воины спешились, но компанию Семену составил только один — красивый рослый парень лет двадцати. Одежда и прическа его заметно отличались от таковых у большинства имазров. Держался он чрезвычайно гордо, но в его голосе, движениях, взгляде, мимике Семен уловил что-то знакомое — фальшь? Впрочем, возможно, ему это только показалось.
Стоять в кожаной палатке можно было, конечно, только под коньком. Однако сесть парень отказался, и Семен решил с ним не церемониться.
— Ты кто? — спросил он «в лоб».
— Ванкул — мое имя, — довольно надменно представился гость и потребовал: — Стань на колени и кайся — может быть, и получишь прощение!
— От тебя, что ли? — изумился Семен.
— От Посланца Великого Умбула.
— Только не говори, что ты и есть этот посланец — перебор будет.
Молодой человек малость смутился:
— Нишав далеко, но слова твоего покаяния он услышит. Я передам ему.
— А-а, — догадался Семен, — ты из этих троих «сыновей», из укитсов! Ты, наверное, старший в их команде?
Парень гордо вскинул голову и промолчал.
— Ну, хорошо, — продолжал Семен, — допустим, покаюсь. И что я буду с этого иметь?
— Жизнь.
— Ваш Нишав еще не взял мою жизнь, чтобы распоряжаться ею. Что-нибудь посущественней?
— Сила его велика — может быть, он, покарав предателей, отдаст тебе власть над имазрами. Впрочем, ты ведь дикарь…
— Как же все-таки люди любят обзывать друг друга дикарями! — посетовал Семен. — Значит, мне просто нужно попросить прощения, да? А голову Ващуга предоставить не нужно?
— Это ничтожество и так почти мертв!
— Да, конечно, — ухмыльнулся Семен. — А чем я-то лучше? С какой стати ставить меня во главе имазров? Может, мне и Тимону в жены отдадут?
— Отдадут, — подтвердил Ванкул и как-то воровато зыркнул глазами по сторонам. — Ты сильный колдун, Нишав любит таких.
— Все любят сильных, — философски изрек Семен и вздохнул: — А что делать слабым? Только мне становится скучно. Если я не ошибся, если хоть что-то понимаю в людях, то с тобой надо разговаривать иначе. Вот смотри…
Он встал на ноги и поднял левую руку с раскрытой ладонью на уровень головы, словно предлагая рассмотреть на ней какой-то рисунок. Именно это гость и попытался сделать. В следующий момент он крякнул и согнулся пополам. Удар в солнечное сплетение был не очень сильным, но довольно точным. Семен слегка добавил ребром ладони в основание черепа и задумался над вопросом, чем вязать этого парня. Впрочем, сначала он высунулся из палатки, подозвал Хью и попросил его проследить, чтоб никто из чужих сюда не приближался. «Сынок» великого колдуна Нишава оказался отнюдь не легким и, кроме того, довольно быстро очухался, начал мычать и извиваться. Поначалу это Семена озадачило, но потом он вспомнил старинный изуверский способ и надел пленнику на шею ремешок, завязанный узлом, который альпинисты называют «прусик». Получилась удавка, плотность которой можно регулировать. Ванкул довольно быстро понял смысл этого приспособления и смог сделать выбор — лежать тихо, но дышать. Пора было приступать к допросу, и Семен выдернул изо рта пленника скомканный обрывок шкуры.
— Так, — сказал он, доставая из чехла нож, — начинаем общение. Ты тут, я смотрю, в большом авторитете, но мне на это плевать. Сейчас буду превращать тебя в кусок мяса. Для начала отрежу…
В общем, начался сеанс гипнотического внушения — очень кровавого и красочного. Семен и сам удивился возможностям своей фантазии — вроде бы раньше он не замечал за собой склонности к садизму. Впрочем, в подобные ситуации он раньше и не попадал.
— Не хочешь? — поинтересовался Семен в заключение. — Ну, тогда рассказывай, что у вас было с Тимоной. Про Ващуга, Ненчича и Нишава тоже рассказывай. Я слушаю!
— Я не… Это не я! Это — она сама!
— Разве так бывает? Кто из вас мужик — ты или она?
— Я не хотел!
— Ну, тогда скажи, какой глаз для тебя важнее — правый или левый? — Семен помолчал, поиграл ножом и приказал: — Открывай шире!
Наносить физический ущерб пленнику не пришлось — через полчаса Семен и так знал всю эту неприглядную историю. Каким-то образом ныне покойный Ненчич добился благорасположения главы клана укитсов — могучего колдуна Нишава. Добился настолько успешно, что заполучил в жены его «дочь». Взможно, впрочем, что в те времена Нишав еще не был «могучим». Это была явная победа над «семейным» соперником, и во время очередной стычки Ненчич сказал Ващугу что-то совсем уж обидное, за что последний пообещал наложить на него заклятье, связанное с мужской потенцией. Сделал он это или нет — науке неизвестно, но проблемы у Ненчича начались серьезные — и чем дальше, тем серьезнее. «С потенцией ведь дело такое, — мысленно прокомментировал Семен, — тут главное, чтоб вера была — в победу. Если же у человека сомнения, то дело дрянь». Пресловутая же Тимона оказалась женщиной «в соку» и с темпераментом — ей хотелось много и часто. Не получая ожидаемого, в выражениях она не стеснялась. Чем, естественно, еще больше усугубляла ситуацию. Ващуг клялся, что он тут ни при чем, и старался помочь своим колдовством — одну успокоить, другого — наоборот. С первой у него получилось: во время одного из сеансов колдовского «лечения» он свел Тимону с красавчиком Ванкулом, прибывшим за ней из родного клана. С гормонами у парня был полный порядок (если не сказать — излишек), так что он сначала сделал свое дело, а потом начал соображать, чем это ему грозит. Сообразил, конечно, но было поздно. Оставалось грешить дальше и надеяться, что Ващуг их не выдаст.
— Да, парень, попал ты вполне конкретно, — подвел итог Семен. — Ты на этого Ващуга теперь даже «отцу» пожаловаться не можешь, хотя и должен. Почему бы тебе не пожить среди моего народа, а? И Тимону с собой прихватим! Ты, конечно, не знаешь, что такое «заложник», но вы оба мне на эту роль очень подходите! А чтоб мы могли доверять друг другу (точнее, я — вам!), я отрежу у вас по пучку волос и буду держать их при себе. Чуть что не так, вы у меня быстренько покроетесь язвами и сгниете заживо!
Семен вновь не ошибся в эффективности контагиозной магии. Точнее, в результатах веры в нее: когда он резал волосы у Ванкула, тот стонал так, словно лишался главной части мужского тела.