Сергей Щеглов – Сборник Никитина (страница 1)
Сергей Щеглов
Сборник Никитина
Проблема с субординацией
Всю историю Компании лобастые исследователи будущего могут поделить на четыре периода:
период первый – неделя с основания РМК, когда подавляющему большинству из двухсот тридцати восьми человек, в ней тогда служивших, казалось что возможно всё – даже такими силами.
период второй – «десятилетие прапорщиков», годы с 1999 по 2010, время о котором никто не любит вспоминать – из тех кто выжил. Из-за недостатка людей брали кого попало, и эти оборванцы чаще всего до более высокого чина, чем прапорщик – не доживали. Тогда действия Компании были несколько хаотичными и дикими.
период третий длился пятнадцать лет, с 2010-го по 2025-й. Компания окрепла, и принялась работать более методично, более машинно – и как следствие, более эффективно.
последний период – всё, что после победы над Судараком летом 25-го года. Время зачистки и добивания оставшихся сектантских группировок.
Однако несмотря на общую нелюбовь среди офицеров Компании к «десятилетию прапорщиков», становление самых известных и эффективных её деятелей произошло именно в то время. Именно тогда прошёл закалку в сумасшедших рейдах барон Бенкендорф, в Воронежской резне 2009-го года подавил в себе человеческую сущность Аветов, создал сеть филёров Вержбицкий, появилось большинство наиболее ретивых опергрупп и прошли испытание боем их будущие командиры и командный состав вообще. Это было время самых безбашенных операций, когда всё решал не приказ из Ставки, а решение на месте командира МОГ. Когда авторитет среднего офицерского звена затмевал авторитет начальников боевых отделов. Когда эти самые начальники порой силой устанавливали дисциплину в взбесившихся опергруппах и ставили к стенке особо буйных мятежников. Многие же оперативники в ответ открыто не подчинялись начальнику Боевого Отдела, генерал-майору Доминикану Егоровичу Криклову, офицеру, перешедшему из магогвардии. Он был известен своим крутым нравом, умом уровня кирпича и хваткой бульдога.
В это же время погиб первый Главком Компании, полковник Михайлов; он был с инспекцией на одной из дальних факторий, когда туда нагрянули сектанты. Погибла вся МОГ из эскорта Главкома, часть гарнизона фактории и сам Михайлов. Его приемником стал Демидов, которому крайне не нравился Криклов.
Сам Михайлов при жизни, будучи военным, посадил Доминикана Егоровича на его место чтоб переманить людей из магогвардии в Компанию. Главком прекрасно понимал, что сейчас приказы начбоевотдела не исполняются, и от него беды не будет. Когда же надобность в Криклове отпадёт, его можно будет послать в штрафную группу, припомнив всё хорошее.
К сожалению, Демидов плохо понимал эту схему. Он видел в неадекватном начальнике одного из ключевых отделов угрозу эффективности всей машине РМК, и ждал лишь очередного повода для того, чтоб ударить по нему.
Повод предоставил один младший офицер.
… первое задание для прапорщика (а ранее, в Русской Армии барона Врангеля он был ведь поручиком…) Ивана Андреевича Никитина, позывной Арта, молодого парня двадцати одного года, не имело в принципе ничего для него шокирующего. По началу.
Он юнкером-артиллеристом прошёл всю Гражданскую в России, воевал в Марковском артдивизионе, в эмиграции – таксовал в Белграде, пока не был найден оперативниками Компании. Те пришли уничтожить местных сеткантов-вербовщиков, и обнаружили молодого офицера.
Выяснилось, что весь мир Никитина, его Вселенная – один из сотен парамиров, только с одной «причудой» – «временной прошло-аномалия». Когда во всех других мирах уже был 2010-й год, у Никитина ещё в календаре значился 1921-й.
Перед ним открылись широчайшие возможности в организации, которую он понимал нутром и на уровне интуиции – те же добровольцы, юнкера, погоны, даже шеврон был чёрно-жёлто-белый. Это была его стихия.
Первым его заданием в составе опергруппы 0035 «Кегсмольцы» был рейд на одну из лабораторий секты «Друзья науки». Сначала Никитин не особо понимал, что из себя представляют сектанты, но решил, что примерно – революционеры и те, кто представляет собой Хаос. Хаос – это кровь, боль, смерть. Компания – какой-никакой, а более или менее порядок.
Рейд был несложным. Высадились с транспортника прям во внутренний двор, перебили немногочисленную охрану и заняли помещения, обыскали их. Нашли кучу странного оборудования, записей, и – научных работников.
Сударак, по какому-то странному своему бзику, не брал в свои секты женщин. Он проповедал, что те – «низшие», и к магии не расположены. Однако не брезговал брать в лаборантки учёных дам, да и вообще – кого попало, только б были умные и работали.
На зачищенной лаборатории «Друзей науки» было восемь учёных-лаборантов, в том числе и пара дам. Они стояли, сгрудившись, у дальней стены, и тряслись. «Кегсмольцы» были арматой – армата выжигала. Так говорили всем сектантам.
Так думал и командир МОГ, капитан Оберюхтин. Про него говорили:
– То ли единокровный братец Криклова, то ли его точная копия, выведенная секторами.
В самом деле – такое же тупое квадратное лицо, интеллектом не обезображенное, чувства – кроме дикости – на уровне табуретки. Впрочем, не будем оскорблять мебель.
Оберюхтин удовлетворённо осматривал пленных, оборудование, потом махнул рукой Никитину.
– Учись, Арта, как надо дела выделывать. Это, – капитан указал на оборудование и документацию, которую кегсмольцы уже паковали в защищённые ящики, – штука полезная. Эти, – капитан указал на перепуганных лаборантов, – паразиты. Твоя задача – их того, как собак бешеных. Смекаешь?
В тоне Оберюхтина не было ни злобы, ни ненависти – просто некое варварское наслаждение своей властью.
– Это будет твоё посвящение, Арта. Отсанитарь паразитов, и пойдём. Понял?
Никитин (он был без шлема, как и прочие оперативники; задача же выполнена) стал бледным, как мел. Он перевёл взгляд с пленных на командира, затем обратно. Несмотря на смену цвета, лицо его не выражало ровным счётом ничего. Как и его голос, сказавший:
– Я понял, что вы хотите, чтобы русский офицер расстрелял пленённых гражданских. Правильно, господин командир?
Оберюхтин уставился на Никитина, будто тот только что выдал ему какое-нибудь житие.
– Как русский же офицер и дворянин, – продолжил тем временем Никитин, взводя свою ШВАль, – я имею определённую честь. И она велит мне стрелять в бешеных собак. Только я их вижу не в пленных а в других, – ствол винтовки качнулся в сторону Оберюхтина.
Кегсмольцы замерли, прислушиваясь к конфликту между новичком и командиром группы. Это было что-то новенькое. Оберюхтин, конечно, был дрянью, любил выпить, и офицеры давно его недолюбливали. Однако капитан был протеже Криклова, а всё-таки лично сталкиваться с начальником Боевого Отдела не очень хотелось.
– Я… собака!? – Взревел Оберюхтин, вытаскивая свой револьвер и наставив его на Никитина. – Совсем очумел, прапор!? Угрожать командиру ради… секторов! Часом ты сам не из них? Своих-то защищаешь, паскуда!
– Прекратите истерику, – спокойно
– Оскорбление командира… – командир группы задыхался от злости. Открыто неподчиняться ему ещё не смели. Он прекрасно видел, что прочие оперативники явно не на его стороне – только его зам, прапорщик Дербер, стоял рядом с ним и мысленно уже составлял приказ о расстреле строптивых офицеров.
– Потрудитесь сдать командование следующему по званию, – команду Никитина подкрепляли щёлкнувшие затворы винтовок прочих кегсмольцев. Вроде уже и не страшно, когда все вместе низлогают нелюбимого командира.
Надо сказать, что инстинкт самосохранения у Оберюхтина был развит не в пример головногму мозгу. Он сразу понял, что двенадцать очередей разом пронзят насмерть и его, и Дербера. А эта сволочь Арта, или кто другой доложит – мол, так и так, погибли в бою с секторами двое офицеров. Мало ли их теряет Компания.
Револьвер упал на пол, вслед за ним – ШВАль. Дербер получил удар локтём – мол, делай то же самое – и оружие зама тоже упало.
– Штабс-капитан Хорошхин… – Один из офицеров вытянулся. – Примите командование группой… Учти, Арта… – прошипел Оберюхтин, но Никитин не стал его слушать – он выстрелил.
Грузное тело капитана упало на пол. Следом прозвучал второй выстрел – уже от Хорошхина и уже в Дербера.
– Прапорщик, произвожу вас в следующий чин, – сказал штабс-капитан Никитину и повернулся к остальным кегсмольцам. – Наш командир и его зам пали смертью храбрых, и были убиты сектантами в бою за эту лабораторию. Похоронить.
Оперативники без промедления приняли новую истину и рьяно принялись оказывать последние почести своему павшему начальству.
– Учтите, подпоручик Никитин, – Хорошхин без улыбки смотрел на подчинённого, – по сути, вы совершили убийство своего командира в боевой обстановке, во время войны. Я должен был бы вас расстрелять… Но с другой стороны, пятый параграф Устава…
– Шестой, господин штабс-капитан, – поправил Никитин. – Шестой параграф, пункт два точка четыре, «о смещении с должности угрожающего интересам Компании вышестоящего лица».
– Браво, – последовали три хлопка. – Однако в следующий раз, прежде чем смещать самовольно командиров группы, посоветуйтесь с сослуживцами. Поняли?