Сергей Щеглов – Разводящий Апокалипсиса (страница 23)

Валентин снова пошел следом за Розенблюмом. На этот раз — без всякой спешки. Идея, пришедшая ему в голову, требовала тщательной проработки.

Безмагия потихоньку рассасывала работающие заклинания. Работающие! Сам Валентин давно уже привык собирать магию отовсюду — но магию свободную, не закрученную в жестко заданные потоки заклинаний. Так почему бы не попробовать по-другому?

Обычное расколдовывание чужих заклятий сродни распутыванию хитрых узлов. Требуется разгадать направленность потоков и аккуратно расплести их, выпустив магию на волю. Валентин решил пойти другим путем — подцепиться к каждому из потоков, постепенно сбрасывая энергию вовне. Заклятие безмагии, как он полагал, работало именно таким образом, очищая одну территорию за счет концентрации магии в соседней; впрочем, это еще предстояло проверить.

Валентин пристроился шаг в шаг к Розенблюму. Тот по-прежнему шагал вперед и вперед, ни на что не обращая внимания. Тем лучше, решил Валентин, меньше помех. Он зачерпнул немного магии и визуализировал перед собой заклинание. Расколдовать Розенблюма нечего было и думать — потоки так и кишели перед глазами, тысячи, нет, десятки тысяч потоков. Но если просто лишить их энергии? Все сразу?

Просто, усмехнулся Валентин. Что-то никто до сих пор не прославился открытием этого способа. Если бы это было просто, это давно делал бы каждый базарный чародей. Здесь что-то вроде термоядерного синтеза — как бомба, так пожалуйста, а как реактор — так хрен. Говоря по-местному, можно перевести поток из одного связанного состояния в другое, но нельзя просто так рассеять его в пространстве. А это значит, сообразил Валентин, что я должен слепить какой-нибудь хищный поток, питающийся другими потоками — а потом, к примеру, шарахающий молнией в землю. Или взрывающийся световой вспышкой.

Ага, подумал Валентин. Осталось научить их размножаться — и привет магии на всей Панге. Великий Черный не совсем прав со своим «думай» — стоит начать думать, и вон что получается!

Валентин, конечно же, слегка преувеличивал свои способности. Научить хищные заклинания размножаться было ничуть не легче, чем любые другие. А сделать это до сих пор не удавалось ни одному магу на Панге. Максимум, что до сих пор получалось у Валентина — это самовоспроизводящееся заклятие, питающееся свободной энергией.

Оставлю-ка я эту мыслишку на случай, когда понадобится машина Судного Дня, решил Валентин. Что-то уж больно хорошо у меня всякие магические новшества получаются. Никакого размножения; слеплю строго ограниченное количество «пираний» — назовем их так — и дело с концом.

Валентин на секунду остановился, конфигурируя заклинание. Вот так; теперь — проверка! «Пиранья» порскнула к заклинанию Великого Черного и впилась в первый попавшийся поток; тот мигом потерял цвет и иссяк. «Пиранья» шарахнула цветной вспышкой, и из пустоты на этот свет протянулись тонкие черные нити. Валентин понял, что видит в действии заклятие безмагии — и потер руки от удовольствия. Я был прав, черт возьми! Это искусственная безмагия!

В эту минуту ему уже не было дела до того, что он стоит посреди ночного леса в дурацком костюме факира, а единственное его оружие, кривая суковатая палка, валяется далеко позади. Валентин занимался любимым делом — он разгадывал чужие заклинания и творил собственные — и потому не сразу услышал мягкий удар упавшего тела.

Розенблюм лежал на спине, беспорядочно двигая руками и ногами. Что-то похожее на пену выступило у него на губах.

Всего один поток, ошеломленно подумал Валентин. Черт, да оно же закодировано!

Это был уже высший пилотаж. Заклинание, из которого нельзя убрать ни одного потока, заклинание, проверяющее самое себя. Теперь спасти Розенблюма могло только чудо.

Надеюсь, десяти тысяч хватит, подумал Валентин. Теперь, когда заклинание Великого Черного резко изменило режим, магии вокруг оказалось полным-полно. Все, что Валентин успел — это заложить в «пираний» самоликвидацию. А потом выпустил их, надеясь, что еще не поздно.

Розенблюма выгнуло дугой, и он взвыл, как ошпаренный.

Но Валентин даже не расслышал вопля. Открыв рот, он смотрел, как «пираньи» расправляются с самым сложным заклинанием, которое он видел в этой жизни. Попутно «пираньи» играючи сняли анестезию, «чистый путь» и десяток других, более мелких заклинаний, принадлежавших самому Розенблюму. Понятно, отчего бедняга так завопил.

Некоторые из «пираний» сообразили напасть на своих потолстевших коллег. Самоликвидация оказалась излишней — спустя несколько секунд «пираньи» пожрали друг друга, и десять тысяч вспышек озарили ночную поляну ослепительным фейерверком.

От заклинаний, висевших на Розенблюме, не осталось и следа. Интересно, подумал Валентин, а как же я сам? Ясновидение работает по-прежнему, что ж получается, «пираньи» своих от чужих отличают? Чертова магия, никогда не срабатывает так, как задумано…

Розенблюм застонал и осторожно ощупал голову. Потом сел, покачиваясь, и попытался что-то сказать.

Валентин прервал свои ученые размышления и насторожился. Обычной, связанной магии у Розенблюма оставалось дай бог каждому. Шарахнет фаерболом, и все дела!

— Кто здесь? — прохрипел Розенблюм. — Это ты, Учитель?

— Это я, Фалер, — произнес Валентин, делая шаг вперед.

Розенблюм откинул капюшон и во все глаза уставился на своего избавителя.

— Ты? — выдавил он и вытер рукавом пену со рта. — Не может быть… Наверное, я умер и вижу сон…

— Ты не умер, — возразил Валентин. — Хотя, надо отдать тебе должное, ты почти добился этого.

— Не может быть, — повторил Розенблюм, качая головой. — Заклинание мог снять только Учитель, а он никогда бы не сделал этого!

— Ответь мне, — сказал на это Валентин, — зачем ты пошел в этот лес?

— Уменьшить боль, — пробормотал Розенблюм. — Я хотел только уменьшить боль… Что со мной? Почему ее больше нет?

— Если этот лес способен уменьшить твою боль, — сказал Валентин, — почему бы не предположить, что кто-то другой способен убрать ее вовсе?

— Кто? — спросил Розенблюм.

Валентин молча поклонился.

— Как? — вырвался у Розенблюма следующий вопрос.

Валентин пожал плечами:

— Точно не знаю. Пробовал в первый раз.

— Почему ты здесь? — пробормотал Розенблюм, качая головой. — Предвечные предки, я ничего не чувствую… Что ты сделал со мной?

— Скажем так, — Валентин счел за лучшее скрыть правду, — я изучаю область безмагии. А на тебе я отрабатывал одно пробное заклинание.

Розенблюм при этих словах едва не упал обратно.

— Пробное? — выдавил он. — Пробное?

Изо рта его вырвался хриплый клекот. Валентин забеспокоился, что несчастному магу стало плохо, но потом сообразил, что это смех.

— Скажи мне, когда ты закончишь пробовать и соберешься колдовать, — выдавил Розенблюм. — Я постараюсь убежать как можно дальше.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Валентин. Он еще не собрал из воздуха достаточно Силы, чтобы переходить к собственно разговору. Черные нити действовали на удивление споро.

— Как вынутый из петли висельник, — ответил Розенблюм. — Предвечные предки! Где же ты был раньше… Целый месяц боли…

Он опустил голову и глухо застонал.

Похоже, я его действительно спас, подумал Валентин. В таком состоянии он вряд ли сумел бы решить очередную задачку Хеора.

— Ты многому научился за это время? — спросил Валентин.

Розенблюм словно не расслышал вопроса:

— Скажи, это он прислал тебя? Он?

Вот будет хохма, если он, подумал Валентин. Но — маловероятно. Как там у нас с магией?

Валентин прислушался к своим ощущениям. Среди прочих возможностей ясновидение позволяло непосредственно чувствовать будущие опасности. Сейчас никакой опасности не ощущалось. Ну что ж, решил Валентин, значит, я собрал достаточно Силы. Пора поговорить всерьез.

— Я пришел сам, — сказал Валентин, — по своей воле. Ты просто попался мне на пути.

Розенблюм затряс головой, потом откинул капюшон и принялся жадно вдыхать воздух. Валентин терпеливо ждал, когда ученик Хеора полностью придет в себя.

— Зачем ты снял с меня заклятие? — спросил Розенблюм, перебираясь в сидячее положение. — Как ты посмел противиться воле Учителя?

— Ты многого не знаешь, Розенблюм, — ответил Валентин, постепенно входя в роль Великого Фалера. — Великий Черный присягнул мне на верность. Отныне моя воля — закон для него и для его учеников.

— Присягнул на верность? — пробормотал Розенблюм. Он попытался встать, но со стоном опустился обратно. — Тебе, простому факиру?

Валентин презрительно усмехнулся:

— Ты забыл мое имя? Времена, когда Фалер был простым факиром, давно прошли!

— Фалер, — повторил Розенблюм, поднимая на Валентина полубезумный взгляд. — Фалер, — снова произнес он, наклоняя туловище вперед и опираясь обеими руками на землю. — Фалер! — воскликнул он, и в голосе его зазвучала неподдельная радость. — Тот самый Фалер!

С этими словами Розенблюм резко оттолкнулся от земли и поднялся на ноги. Почти тут же он покачнулся, но вовремя схватился руками за росшее рядом тонкое деревце.

Что-то не тому он радуется, подумал Валентин. От смерти спасся — волком глядел, а про Фалера услышал — и в пляс. Надо бы разобраться.

— Что значит — тот самый? — спросил он, нахмурившись. — Или ты знаешь другого Фалера?

Розенблюм затряс головой:

— Нет, нет! Прости меня за глупость мою! Тебя и только тебя должен я был искать все эти дни! Разве наша встреча могла быть случайной? Видит Емай, я сполна оплатил свою нерадивость! Я должен был догадаться, первые три задания тоже касались пророчеств!