Сергей Щеглов – Кризис и Власть. Том II. Люди Власти. Диалоги о великих сюзеренах и властных группировках (страница 6)

Читатель. Когда я учил экономику, мне всегда объясняли, что США в XX веке дефолтов не объявляли… А то, что вы рассказываете, очень напоминает дефолт…

Практик. Ну, демократия, как всем известно, – это власть демократов. А либерализм – власть финансистов. Вы же либеральную экономическую теорию изучали? Не будут же финансисты в своей собственной теории, руками собственного шлейфа (обычно ученые во властные группировки не входят, за редким исключением) объяснять всем, что они допустили дефолт? Так во Власти не бывает.

Теоретик. Но что же происходило в это время с международными расчетами? Почему предложение столь точно предсказавшего долларовый кризис Триффина не было принято еще в начале 1960-х? Где та мировая валюта, которую он предлагал создать? Почему она до сих пор (57 лет спустя!) остается в планах экономистов, а не лежит в каждом банке, как евро? Можно догадаться, что в очередной раз верх взяли политические соображения; но как именно это происходило? Как реагировало международное сообщество на приближающийся крах «золотого» доллара?

Отреагировало оно в полном соответствии с олигархическим устройством Власти – созданием новых организаций, способных сформулировать новые решения и стать ресурсом, обеспечивающим их выполнение. В 1962 году десять крупнейших стран Запада (США, Великобритания, Франция, Германия, Италия, Япония, Бельгия, Канада, Нидерланды, Швеция) подписали кредитное соглашение, создав для МВФ дополнительный финансовый резерв в 6 млрд долларов (при действовавших тогда фиксированных валютных курсах единственным способом «закрыть» платежные дефициты являлся кредит МВФ; так в 1964 году был «спасен» от девальвации фунт стерлингов). Представители образовавшейся «Группы десяти» (Group of Ten) стали регулярно собираться на собственные и совместные с МВФ встречи, чтобы обсуждать дальнейшие шаги по реформе мировых финансов. Поскольку в группу входили все хоть сколько-нибудь влиятельные страны мира (подобно нынешней G20), подготовленные внутри нее решения гарантированно стали бы новыми правилами игры; однако их еще нужно было придумать и согласовать.

В 1963 году у трех американских профессоров – уже знакомого нам Роберта Триффина и его коллеги Уильяма Феллнера из Йеля, а также Фрица Махлупа из Принстона, – возникла идея регулярных международных конференций, на которых независимые экономисты представляли бы свои идеи «Группе десяти» (на встречах которой, по понятным причинам, они не могли присутствовать). При поддержке фондов Форда и Рокфеллера Махлупу удалось уже в декабре 1963-го провести первую конференцию в Принстоне, собрав звездный состав из 32 лучших мировых экономистов. По-видимому, результаты этой встречи очень понравились спонсорам, и следующая конференция состоялась буквально через месяц, в январе 1964 года, в курортном городке Белладжио на озере Комо в Италии. Так в истории мировых финансов появилась Bellagio Group, а у «Группы десяти» – целый набор предложений «от лучших мировых экономистов». Bellagio Group регулярно проводили встречи вплоть до января 1974 года (то есть до окончательного перехода международных расчетов к плавающим валютным курсам).

Между тем кризис в международных расчетах становился все очевиднее, и «Группе десяти» пора было принимать какое-то решение. Как мы уже знаем сегодня, итогами многолетних обсуждений вместо единой мировой валюты стала резервная корзина валют в виде «специальных прав заимствования» (SDR), а затем, когда ее размеры оказались совершенно недостаточными для стабилизации нарастающих дисбалансов, – и переход к плавающим валютным курсам. Но откуда взялась идея «прав заимствования» и почему она оттеснила идею «мировой валюты»?

История обсуждений в «десятке» хорошо задокументирована на официальном сайте МВФ, поэтому мы без труда можем узнать, как все это происходило. Первоначально казалось очевидным, что реформа будет заключаться в переходе к новой резервной валюте (вместо доллара), и нужно лишь определиться, как эта валюта будет создаваться и распределяться. Вышедший в августе 1964 года доклад группы Bellagio суммировал основные варианты создания резервов:

1. Возврат к золотому стандарту: курс всех валют к золоту становится плавающим, но между собой остается фиксированным и регулируется МВФ с помощью займов в золотом эквиваленте (очевидно, что это мертворожденная идея – какое-нибудь государство все равно начнет печатать свою валюту с такой скоростью, что никаких кредитов МВФ не хватит, и ее придется девальвировать).

2. Новая резервная валюта: ведущие страны соглашаются перевести часть своих валютных резервов в гарантированные МВФ депозиты (обеспеченные, например, золотом), тем самым сокращая требуемое им количество долларов, а значит, и золота (конкретные условия использования таких депозитов еще не были согласованы, но общая идея – задействовать на уровне МВФ «банковский мультипликатор», выпустив на 100 единиц реального золота 100 единиц бумажного, – совершенно понятна).

3. Переход к множеству резервных валют: ведущие страны соглашаются использовать в качестве резервов корзину из валют и золота, что тоже снизит нагрузку на доллар (при фиксированных курсах – совершенно утопическая идея, так как держать в корзине валюты, находящиеся под угрозой девальвации, объективно невыгодно, бегство в золото возможно не только от доллара, но и от любой другой валюты).

4. Отмена фиксированных валютных курсов и золотого содержания доллара (предложение, поддержанное большинством экономистов, но очень неприятное для «десятки», ставившей своей целью «спасение» доллара и системы фиксированных курсов).

Официальные круги «десятки» хорошо понимали недостатки вариантов 1 и 3, но совершенно не были готовы отпускать валюты в свободное плавание (в 1964-м «десятка» как раз занималась «спасением» британского фунта). Оставался единственный выход – создание новой резервной валюты; однако передавать МВФ возможность печатать «бумажное золото» (до сих пор находившуюся в руках ФРС США) американские и британские представители наотрез отказались. Они выдвинули более хитрый план: совместить варианты 2 и 3, создав резервную валюту на основе корзины валют крупнейших стран мира. Выпуск такой валюты находился бы в руках стран, формирующих корзину (не дали исходных валют в корзину – не появилось и резервной), и их центробанкам не пришлось бы бояться конкуренции. Новая резервная валюта получила название CRU – composite reserve unit – и именно ее в разных вариантах и обсуждали в 1963–1964 годах официальные лица «десятки».

Как видите, замена «мировых денег» (которые печатает соответствующий международный банк) на «расчетную единицу» (формируемую сложными бюрократическими процедурами) произошла еще в самом начале переговорного процесса по созданию «новой резервной валюты». Тем не менее даже столь безобидная (для доллара) единица еще долго согласовывалась. В июне 1964 года «десяткой» была создана «Исследовательская группа по созданию резервных активов» под руководством директора Банка Италии Ринальдо Оссолы. В мае 1965 года группа представила доклад, лишь перечисливший разные варианты создания «резервов», но не содержавший никаких конкретных рекомендаций. В январе 1966 года американская делегация на саммите «десятки» представила план создания SRDR – «специальных резервных прав заимствования», являвшихся развитием уже упомянутой выше CRU. С ноября 1966 года «десятка» заседала уже в расширенном составе (добавив к постоянным представителям руководителей центробанков, министров финансов, а также чиновников МВФ), проведя к августу 1967 года четыре такие встречи и согласовав огромное количество спорных вопросов. Наконец, в сентябре 1967 года в Рио-де-Жанейро была принята резолюция, фактически создавшая современную «валюту» МВФ – Special Drawing Rights, SDR. Еще два года ушло на согласование технических вопросов (размер и порядок взносов, доли стран и т. д.), и 28 июля 1969 года МВФ наконец утвердил обязательную для всех своих участников поправку к Уставу МВФ, официально создавшую SDR:

SDR не являются ни валютой, ни требованиями к МВФ. Они, скорее, представляют собой потенциальное требование к свободно используемым валютам государств – членов МВФ. Держатели SDR могут получать эти валюты в обмен на свои SDR двумя способами: во-первых, посредством механизма добровольного обмена между государствами-членами; и, во-вторых, посредством назначения МВФ государств-членов с прочными внешними позициями, которые должны покупать SDR у государств-членов со слабыми внешними позициями [IMF, 2 августа 2021].

Точно так же, как безналичный доллар США когда-то (всего лишь 50 лет назад) мог быть обменян на золото, современные SDR могут быть обменяны на любую из международный валют по официальному курсу МВФ. Страны – участницы МВФ приняли на себя обязательства поддерживать ликвидность SDR (подобно тому, как правительство США некогда обязалось поддерживать золотой стандарт доллара). Однако, в отличие от доллара, эмиссия SDR возможна лишь с согласия квалифицированного большинства участников МВФ, и почти за 50 лет их существования проводилась лишь трижды – в 1970, 1979 и 2009 годах. В результате SDR так и не стали полноценными деньгами, оставшись – как и предлагали США еще в 1964 году – условной расчетной единицей. План Триффина, как и план Кейнса, потерпел неудачу.