Сергей Савинов – Японская война 1904. Книга вторая (страница 10)
А вдруг и здесь наши пропустят глубокий обход?
– 2-й корпус сейчас усилен Уссурийской бригадой Самсонова, так что я могу выделить своих кавалеристов, чтобы помочь вашим сопроводить пленных к Ляояну, – предложил тем временем Буссов.
Очень разумное решение, но что, если мои подозрения окажутся верны? Что будет опаснее: возможный японский бунт в тылу или нехватка рабочих рук для быстрой подготовки укреплений?
– Это лишнее, – решил я и принялся отдавать приказы своим подошедшим офицерам.
Мы выдвигались вперед вместе с Тобольским полком, вот только если Буссов шел за победой, то своих я сразу начал настраивать на то, что нам придется прикрывать отступление. И иногда так хочется ошибиться, но уже скоро долетевший до нас грохот пушек и столбы дыма, стоящие именно там, где должны были находиться позиции 2-го Сибирского, не оставляли сомнений.
– Подполковник Шереметев! – рявкнул я. – На вас пленные с китайцами и подготовка второй линии укреплений! Не забудьте сделать насыпь, чтобы скрыть дорогу для санитарного эшелона!
– Есть!
– Подполковник Мелехов, на вас будет первая линия! И берите себе в усиление все части 11-го полка!
– Есть!
– Капитан Хорунженков, а от вас я жду вторую ветку железной дороги! Капитан Афанасьев подскажет дистанцию, но любой ценой через полчаса мы должны иметь возможность двигать пушки вдоль линии фронта!
– Есть!
– Барон… – следующим был Врангель. – Где-то на правом фланге должна работать кавалерийская бригада Самсонова. Вам нужно найти генерала и подсказать, когда ему нужно будет ударить. Сигнал вы знаете!
– Есть! И… – Врангель в отличие от остальных позволил себе кривую усмешку. – Я понял, надо все сделать, как и другим. Любой ценой!
Не дождавшись ответа – как будто кому-то он был нужен – он резко крикнул, созывая своих, и две казачьи сотни тонкой змеей начали удаляться вправо.
***
Павел Анастасович Мелехов никогда не боялся крови, ни чужой, ни своей. Правда, раньше вступать в уже идущее сражение ему не очень нравилось – тяжело это, по собственной воле бросаться в огненный ад, который ты видишь во всех деталях. Но сейчас все было по-другому: после тренировок с полковником Макаровым Мелехов осознал, что именно в такие моменты ты лучше всего понимаешь, где сильны твои союзники и где слаб враг. А значит, куда и когда бить!
– Господин подполковник, что же это творится? – идущий рядом с Мелеховым капитан Сомов удивленно присвистнул. – Неужели японцы совсем наших окружили?
– Судя по знаменам, – поставленный на бинокль поручик Зиновьев принялся докладывать, – справа нас зажала 4-я дивизия Оку, а сзади зашла 12-я Иноуэ. Еще и артиллерия у японцев работает сразу и с тыла, и с фланга.
– Обошли, значит, – сразу все понял Мелехов. – Причем дважды обошли! И о чем только Одишелидзе думал, что ничего не заметил2?
Ответа на этот вопрос не нашлось, да и не до того уже было. Выйдя на дистанцию в 2 километра, Мелехов начал окапываться. В отличие от продолжившего свой путь вперед Тобольского полка, он собирался сначала дождаться готовности артиллерии.
– Они совсем безумцы? – невежливо выругался Сомов, но кто же в бою следит за языком.
– Макаров предлагал им действовать вместе, но Буссов заявил, что у него приказ, и он его выполнит.
– Умрет же просто.
– Его-то и не жалко, – Мелехов, грубовато, но прямо, говорил то, что думал. – До седых усов дожил, а ума… Ладно, ради дела, но и столько солдат просто так поляжет!
Трубы тобольцев еще продолжали играть «В целом мире нет храбрее…».
Встретивший их огонь был страшен. Мелехов на мгновение задумался: изменилось бы что-то, если бы он ударил рядом? И нет, просто бы сдох рядом и все! Или же… В ответ на удар тобольцев начали свой прорыв и части 2-го Сибирского. До этого, словно лишившись воли к победе, они только огрызались, а тут как будто второе дыхание открылось.
– Держитесь, братцы! – до Мелехова долетел крик кого-то из солдат. Его солдат! Как же и им тяжело держаться, но нужно!
Бум-м-м-м! Басовитый гул пристрелочного выстрела 120-миллиметровой морской пушки разнесся над полем боя. Обычно Макаров использовал артиллерию против японской пехоты. Но не сегодня! В этот раз, пользуясь преимуществом в дистанции, маневренности и мощности залпа, 4 новые тяжелые пушки 22-го полка били по японским батареям. Тем, что еще недавно беспощадно косили ряды тобольцев, а значит…
– Пора… – Мелехов вышел вперед, вскинул вверх руку с зажатой в ней саблей и обвел взглядом ближайшие ряды солдат. – Я знаю, что вы устали! Я знаю, вы уже сделали столько, что про вас не то что в газетах будут писать, про вас песни можно петь! Но сегодня мы должны сделать еще больше! Мы – русские солдаты, поэтому мы справимся! Даже если умрем, то все равно справимся! Ура!
По сигналу подполковника приданный им капельмейстер Доронин заиграл сигнал к атаке, а потом они все вместе пошли вперед. Быстрее! Шаг начал переходить в бег, строй поплыл, но они это тренировали. Один батальон распался на роты, потом на взводы, и вот в них уже даже на бегу каждый знал свое место. Прикрыть огнем соседа, потом перебежать самому. Попался японский «свисток» – ничего страшного, снайперы, идущие во второй линии, следят и уже скоро снимут пулеметную команду, благо у французского Гочкиса даже щитка нет, чтобы укрыться. А значит, еще рывок. И еще!
Двести метров до японцев! Мелехов вел своих чуть в стороне от тобольцев, чтобы те, не зная, чего ждать, не помешали. Время собирать взводы обратно в роты и батальоны – словно пальцы сжались перед ударом. А теперь… Сначала вперед вылетели тачанки с пулеметами, разбивая плотные построения так и не успевших окопаться врагов – это пощечина. Она не может убить, только злит, отвлекает. И когда японцы потеряют концентрацию, последует уже настоящий удар кулаком.
Время! Мелехов увидел, как упал японский офицер, пытающийся успокоить своих солдат.
– Ура! В атаку! – крик вырвался из груди словно рык, а через мгновение 2-й усиленный батальон 22-го Восточно-Сибирского стрелкового полка обогнал его, пролетел отделяющие от противника две сотни метров и с ходу врезался в японские ряды.
Глава 6
Главное, не грызть ногти! Увидят – опозорюсь же! На мгновение эта глупость полностью накрыла сознание, но я сумел взять ее под контроль. Даже без привычного поднимающегося из глубины души холода, который раньше помогал в самые тревожные моменты.
– Они не отступают! – рядом ругался поручик Зубцовский.
– Вот же герои, мать их! – я тоже не удержался от крепкого словца.
И ругались мы вовсе не на японцев, а на наших. Вместо того, чтобы спокойно откатиться на новые позиции, которые все еще продолжали готовить наши пленные под присмотром Шереметева, части 2-го Сибирского корпуса, смешавшись с японцами, продолжали перемалывать друг друга. А я неожиданно оказался перед выбором, которого не пожелал бы и врагу. Отойти одному, чтобы сохранить верных мне людей, или же вмешаться в эту мясорубку и попробовать что-то исправить?
Впрочем, кого я обманываю? Не будет у меня людей, если сбежать после такого – это раз! А еще… Не было такой бойни при Вафангоу в моей истории, а значит то, что случилось – это и моих рук дело. Вот и два! Хватит? Или нужно вспомнить еще про присягу, про потери, которые вырастут в разы, если не взять хаос под контроль? Не нужно! Я уже все решил.
– Коня, – приказал я Зубцовскому, потом ткнул пальцем в одного из связистов. – Ты! Хватай катушку и за мной!
Дальше, когда план начал обрастать деталями, стало немного проще. Я на коне и связист с помощниками на велосипедах преодолели часть пути, где до нас еще не могли дострельнуть. Потом я приказал остановиться.
– Что дальше, ваше высокоблагородие? – тяжело дышал связист, и это при том, что катушку, с которой разматывался провод, тащили без какой-либо его помощи. Кажется, паническая атака.
– Как зовут? – спросил я, помогая еще молодому парню прийти в себя.
– Евгений! Евгений Арсеньевич Чернов, вольноопределяющийся, приставлен к роте связи… – он сбился, закашлялся, но, кажется, стал чуть лучше соображать.
– Вот и хорошо, Евгений Арсеньевич, что вы вольноопределяющийся, значит, сами хотели помочь и точно не отступите.
– Никак нет! Не отступлю!
– Тогда пересаживаемся на 11-й номер…
– Что за 11-й номер? – удивился парень, совсем забыв про недавно трясший его страх.
– Значит, пешком, на своих двоих, – улыбнулся я. – Берем катушку и тащим дальше.
– Есть тащить дальше!
С этого момента молодой связист помогал солдатам справляться с его же оборудованием, а я прокладывал нам маршрут, чтобы добраться до тылов правого фланга, не привлекая лишнего внимания. Вышло на удивление просто, а так как я заранее приметил одного из капитанов, то до него получилось добраться довольно быстро.
– Имя, звание… Кхм, в смысле чин! – рявкнул я, остановившись перед офицером с одной красной полоской на погонах.
– Капитан Катырев! – тот сразу же вытянулся, несмотря на резаную рану в боку. Причем с облегчением: кажется, на появление кого-то старшего по званию никто уже не рассчитывал.
– Доложите обстановку.
– Кхм…
– Какие приказы были получены? – я помог капитану.
– Сначала полковник Семенов приказал держать позицию, потом его ставку накрыло артиллерией.
– Где командование корпусом?