Сергей Савинов – Первый поход (СИ) (страница 57)

Похоже, что мой кажущийся поначалу невинным эксперимент привел к разборкам между божествами этого мира. А еще, если допустить, что тут было хоть слово правды, я не единственный последователь Десятиликого, но в то же время и не один из многих. Сколько же нас? Впрочем, не о том мне сейчас нужно думать. Насколько я помню его слова, произнесенные во время нашей последней встречи, он пока слабее остальных богов. А Эмирион явно настроена на серьезные разборки. Интересно, это конец или еще нет?

— Бездна не убивает людей без нужды, — строго сказала Эмирион. — Но проучить его все-таки следовало — за то, что вынудил меня пожертвовать своим последователем.

Ага, это она о Пьере и о том, что он нарушил Закон. А вот вопрос с ослаблением своей стихии обходит. Интересно. Что ж, главное, убивать меня, похоже, не собираются, но о каком при этом наказании идет речь? Как она собиралась меня проучить? Мельком я вновь глянул на остальных — никто по-прежнему не шевелился.

— Сбросить все его уровни, например, — ответила на мой безмолвный вопрос Эмирион.

На самом деле тоже мне угроза. Да я за два дня все восстановлю. Впрочем, думаю, сейчас она просто прощупывает почву, настоящий торг начнется позже.

— Ай-яй-яй, — Десятиликий всплеснул руками. — Не пугай моего последователя. Ты же прекрасно понимаешь, что у тебя нет такой власти.

— Нет, — согласилась Эмирион и зачем-то мне подмигнула. А ведь, я чувствую, она в ярости, похоже, полученное ослабление стихии ее все-таки зацепило. — Но пару проклятий я даже сейчас могу на него напустить. Скажем так, в подарок.

— Ты позволишь поговорить с адептом наедине? — проигнорировав угрозу, спросил мой покровитель. Не могу понять, почему он так спокоен и столь стоически принимает все «оплеухи» со стороны этой карги. Вроде бы как, это она сейчас в ослабленном положении.

— Не больше минуты, Десятиликий, — с благосклонностью палача разрешила Эмирион.

— Отойдем? — обратился ко мне бог Обмана.

Это было очень странное ощущение: я просто вышел из окружения молчаливых статуй, в которых превратились члены нашего отряда, будто из какого-то музея. Проходя мимо Майи, я не удержался и заглянул ей прямо в глаза, но ничего необычного там не увидел.

— Осторожней! — предостерегающе воскликнул толстяк Десятиликий. — Это не самое приятное ощущение.

— Они нас видят? — уточнил я.

— Скорее, ощущают чье-то присутствие, — ответил бог Обмана. — Я наложил иллюзию, что ты и Эмирион до сих пор стоите друг напротив друга. В противном случае вы бы просто исчезли из поля зрения остальных. Я не останавливаю время, так не может никто, даже самые сильные из нас. А вот ускорить в одном месте и замедлить в другом…

— У нас минута, — прервал я его, несмотря на то, что мне очень хотелось услышать продолжение. — Что ты хотел мне сказать? Эмирион может предпринять что-нибудь опасное?

— Признаться, ты меня одновременно и разочаровал, и обрадовал, — со вздохом сказал Десятиликий. — Ты смог обмануть Эмирион, а ведь она далеко не самая последняя в рядах бездны. Еще и стихию целиком умудрился подставить. Они, конечно, проведут пару ритуалов, и эффекты пропадут, но репутацию старушке ты подмочил знатно.

И тут я совершенно не понял, ругают меня или хвалят. Пока я вроде бы услышал только хорошее.

— Понимаешь, ты еще слишком слаб для такого, — проникновенно стал объяснять покровитель. — Боги завистливы и коварны, и они очень не любят, когда их обманывают…

— Что будет в итоге? — раз мы ограничены во времени, значит, придется быть более жестким. Даже по отношению к самому себе.

— В итоге мне придется заключить договор с Эмирион, — со вздохом покачал головой толстяк. — Я буду ей должен, а ты… Ты будешь должен мне. Но вряд ли мы теперь скоро сможем встретиться и поговорить.

Не нравится мне такая формулировка. Особенно про долг.

— А может, я предпочту наказание от Эмирион? — вот не верю, что той так просто можно вмешиваться в наши дела. А один раз наступив на грабли, вряд ли та станет придумывать что-то уж слишком жесткое. — И, вообще, с чего это она взяла, что имеет право мстить мне? Сама виновата, пусть сама и расхлебывает.

— Боги, как и люди, — как-то печально начал мой покровитель, — имеют право на все, на что им хватит силы. А в твоем случае — да, это очень дорого встанет бездне, но снести оскорбление перед лицом представителей хаоса и тьмы она просто не может. Вот если бы ты все это провернул без посторонних глаз…

— То есть я еще и виноват? — не выдержал я.

— И ты еще спрашиваешь? — возмутился бог Обмана. — Я тут пришел тебе на помощь, а в ответ такая неблагодарность. И стоило оно того? Нет же, подумал: я получил много силы, а вот мой Василий — нет. Уровень улучшенного обмана тем и неудобен, что даже самые гениальные авантюры, если несут лишь разовый эффект, ничего не дают. Многих это ломает, а такого перспективного последователя как ты мне бы терять не хотелось.

— Ладно. Понял. Благодарен, — я поднял вверх руки, решив не спорить. — А что все-таки насчет варианта согласиться на то, что эта старая карга придумает?

— Она сейчас может сказать, что угодно. Но стоит тебе признать вину, как тут же повесит на тебя блокировку силы минимум на год. И никто это не оспорит, так как ты сам все подтвердил, — стиснув зубы, я молча кивнул. Вроде бы и хочется сказать «не верю», но ведь это не так. Стоило моему наставнику замолчать, и я почему-то сразу понял, что это правда.

Похоже, выбора у меня на самом деле нет. И да, на будущее — никогда, ни перед кем, ни при каких обстоятельствах не признавать вину.

— Время на исходе, Десятиликий! — раздался голос Эмирион.

— Ладно, — вновь кивнул я своему покровителю, глядя прямо в его глаза. — Вытаскивай меня из этой чертовой ситуации. А если еще и совет какой дашь, цены тебе не будет.

— Да уж, подобрал себе последователя под стать, — грустно протянул бог Обмана. — Пойду торговаться с Эмирион. А ты, будь так добр, вернись в свое исходное положение — скоро все встанет на свои места, — затем, с секунду или две подумав, он добавил. — Кстати, в отношениях со своими разбирайся и выпутывайся сам.

Последние слова он произнес довольно-таки сварливо, будто наслаждался тем, что я останусь один на один со своей проблемой. А ведь и правда — мне же придется как-то выпутываться из той ситуации, в которую я себя загнал. Как ни крути, а Пьер поднял неудобные вопросы, и теперь у некоторых может появиться желание их раскрутить. Впрочем, я же только сейчас кое-что решил, так заодно и проверим в деле мой новый жизненный принцип.

Бог Обмана о чем-то говорил с Эмирион. Жестикулировал, взмахивал руками, периодически шлепая себя ладонью по лбу. Да уж, ведет он себя порой как настоящий клоун. А я вернулся на то место, где стоял в окружении своих паладинов, когда все только началось. Вот только два божества уже закончили свою перепалку и выглядели довольными. Причем оба сразу.

— Мы достигли соглашения, — сияя, сообщил мне Десятиликий.

Глава 41. Я твой…

— Я не трону тебя, Василий Котов, — надменно произнесла Эмирион. — Мы сделаем вид, что ничего особенного не произошло. И поблагодари своего покровителя, он слишком многим пожертвовал ради тебя.

Неожиданно я понял, что бог Обмана лишь притворялся довольным. Вид у него был, скорее, жалкий, а в глазах притаилась вселенская скорбь. Что же ему пришлось пообещать этой карге? Или это тоже игра? Одно я понял точно: в общении с этим типом верить до конца ничему и ни во что нельзя.

— Спасибо, — тем не менее, почти искренне сказал я, глядя на толстяка. — Когда мы снова сможем с тобой увидеться?

— Нескоро, — печально ответил он, и я прямо-таки видел, как он борется сам с собой, пытаясь что-то еще сказать.

— Можешь уходить, — лениво сказала Эмирион, и бог Обмана, опять так ничего и не возразив, медленно погрузился в сияние света, после чего растворился в воздухе. Как в прошлый раз — копируя стиль Чеширского кота. Последним, что от него осталось, стала улыбка.

— И что же теперь будет? — спросил я Эмирион, помня ее последние слова перед тем как мы очутились вне времени.

— На твоей совести останется судьба этого несчастного, — неожиданно спокойно ответила владычица бездны, указывая на Пьера. — Проклятие Неприкаянного — страшная штука. Теперь его не примет никто, ни один отряд. Тот, кто пошел против своего союзника, не найдет поддержки даже у темных.

И в тот же миг два потока времени вернулись в единое русло. Пьер все еще причитал, всхлипывая как ребенок, мои паладины прикрывали меня, а последователи бездны во главе с Петровичем напряженно всматривались в наши лица.

— Сволочь, — процедил Бессонов сквозь зубы. — Ты сам решил переметнуться к Эмирион и пожертвовал мной.

Что? Разве такое возможно? Или это просто последствия воздействия аркобалено?

— Ты справился с заданием, Пьер, но не справился с наградой за его выполнение, — сухо произнесла старуха. — Такое часто бывает у вас, у людей.

— Аааааааа! — Пьер, похоже, вконец обезумел, завопил и набросился на меня с неизвестно откуда взявшимся в его руке ножом.

Стадия вторая. Гнев. Увернувшись от атаки Бессонова, я вонзил острие косы ему в спину, а затем, когда он дернулся от боли и замешкался, нанес сокрушительный удар в шею. Парень задергался, завалился набок и затих, истекая кровью в паре шагов от откатившейся чуть в сторону головы.