Сергей Савинов – Камень 1993. Книга 2 (страница 8)
– Да выбросила бы ты уже этого кота! Самой есть нечего, а дармоеда хвостатого кормишь!
– Не говори так, Вадюша. Это же Васька мой. Мы с ним договорились, что вместе умрем. Он меня поддерживает, а я его.
– Ты мне смотри тут, баб Лид! – актер из Вадяна был никакой, он слишком фальшиво бодрился, и только эта одинокая бабушка в странной квартире наивно велась на его спектакль. – Еще нас всех переживешь, хе!
Скрипнула дверь, открываясь, хлопнула с размаху о стену. В квартире моментально стало шумно, затопало множество ног, раздался гогот. Кто-то громко рассказывал матерный анекдот, захлебываясь от смеха, да так, что сюжет можно было разобрать с трудом.
А потом в комнату ввалились трое парней в трениках и майках, на которые были накинуты разноцветные вьетнамские олимпийки. Жарковато, наверное, но подобные личности подбирают одежду не просто так. Видимо, что-то прячут. Сами стриженные под полубокс, похожие друг на друга и одновременно на Вадяна. Мазнув ленивыми взглядами, они даже не удостоили нас приветствием, принявшись деловито рассматривать штабеля стройматериалов.
Я быстро посмотрел на своего тезку. Ожидал, специально взял нас как прикрытие? Вроде нет… И тогда удивился, еще на входе, а сейчас тем более.
– Что за хрень тут творится? – еле слышно вырвалось у него, а вены на шее вздулись словно канаты. – Какого…
Я еле успел ухватить его за руку – рано. Тут если и вписываться, то не сразу же в лоб. Сначала хоть что-то выяснить…
– Че, бабуль, внуки приехали? – спросил один из парней, отпихнув кота и насмешливо посмотрев на нас. – Ты это… чаем их угости, что ли.
Он заметил движение Вадяна, но ни капли не испугался. Только противно заржал, лузгая семечки и сплевывая шелуху прямо на пол.
– Слышь, Паха, давай не бренчи, – недовольно сказал другой, поднимая на плечи тяжелый пыльный мешок. – Помогай лучше.
– Вадюша, не связывайся, – тихо пробормотала старушка. – Меня просто попросили выделить немного места. А мне не сложно, в войну и не так жили.
Парень с семечками ухмыльнулся, демонстративно харкнул на пол, похлопал ладонями друг о друга, стряхивая шелуху, и взял еще один цементный мешок. И если в прошлый раз Вадян почти сам остановился, то сейчас уже у меня взбухли вены, пока я пытался удержать его на месте. И все равно не помогло.
– Слышь? – Вадян снова держался уверенно, как тогда в электричке с бритоголовыми. – А ты чего в хате сорить удумал? Ты здесь подметаешь? Кто такой, вообще?
– Да забей, братан, – добродушно подал голос третий парень, который все это время молчал. – Тут один хрен свинарник.
– Взял веник и подмел, – тихо, но твердо сказал Вадян.
– Чего? – протянул любитель семечек, которого назвали Пахой, и быстренько скинул мешок с плеч, подняв тучу пыли. – Ты на кого хавальник свой раззявил? Ты откуда такой взялся?
– Остынь, – бросил ему второй, более рассудительный. – Может, он не в курсе…
– Постой, Костян, – мотнул головой Паха. – Спросить надо за такое поведение. Слышь, ты кто?
– Прут, – представился Вадян. – Из Семибратова. Веник, говорю тебе, взял и подмел за собой, помоечник.
Паха оказался из тех, кто долго не рассуждает. Вот только он не налетел на своего обидчика с кулаками, а вытащил, грязно матерясь, складной ножик-бабочку. Помню такие, даже у школьников были. Очень опасные в умелых руках.
– Паха, Паха, осади! – заголосили оба его дружка. – Хорош! Убери перо!
Но тот, не слушая, пошел в атаку, разрубая пространство перед собой. Замах, удар – лезвие просвистело в считанных сантиметрах от горла Вадяна, тот уклонился и попытался перехватить руку с ножом. И у него это даже получилось, но тут вдруг испуганно охнула старушка, и мой тезка сбился. Его противник, воспользовавшись этим, сделал подсечку под коленку, и Вадян, зашипев, осел. Паха тут же добавил второй ногой, повалив его на пол. Как же быстро все это случилось! Вот нас было двое, а вот мой напарник растерянно трясет головой, и трое бандитов теперь идут на меня.
– Убью на хрен! – заорав, чтобы выиграть себе драгоценные мгновения, я подскочил к плитке, схватил чайник и ощутил в руке приятную тяжесть. С водой по крышечку – самое то…
Бамс!
Наверное, беспредельщиком мне не стать, но это, пожалуй, и хорошо. В последний момент я взял размах чуть пониже и вместо челюсти ударил ближайшего гопника по плечу, мгновенно отсушив ему руку. Тот завопил, схватившись здоровой за предплечье, и отбежал в сторону.
В ту же секунду Вадян вскочил на ноги, прыгнул со спины на Паху с ножом и опрокинул его через себя. Еще лучше! Не успел я порадоваться, как третий резким движением выхватил из-под олимпийки нунчаки – два отрезка трубы и стальная цепь. Гребаный Микеланджело! И что с ним делать?
Парень размахивал своими железками по какой-то хитрой системе. Не просто понтовался оружием, но действовал со знанием дела. Эта уверенность его и подвела. Пока он медленно загонял меня в угол, я успел приметить новое оружие – банки с краской. А там и Вадян опять проявил себя, заломав неугомонного Паху, и тот заорал что-то нечленораздельное. Микеланджело не удержался и посмотрел в ту сторону. Отвлекся!
Я подхватил банку с эмалью и с силой швырнул в него. Нет, метатель из меня отвратительный – гопник успел увернуться, еще и нунчаками мой снаряд отбил. А потом просто снова пошел на меня, накручивая железками, словно безумная мельница. Я принялся отходить назад, пока не уткнулся спиной в стену. Твою ж мать! Сам себя в ловушку загнал.
Спас меня Вадян, который бросился на поклонника черепашек-ниндзя со спины, еще и надел ему на голову кастрюлю. Тот выпустил от неожиданности нунчаки, Вадян подхватил их и с силой ударил по алюминию. Стук почему-то раздался глухой – черт, алюминий же мягкий. Как бы Вадян заодно не пробил этому гопнику череп. Но, кажется, обошлось. Противник выругался, попытался снять с головы кастрюлю и… ни фига у него не получилось!
Наверное, со стороны это могло показаться смешным. Вот только мне точно не хотелось смеяться, потому что ситуация зашла слишком далеко. Закончиться она могла чем угодно, в том числе трупами, причем нашими, или внезапным приездом милицейского наряда, вызванного соседями. Гопник, застрявший головой в кастрюле, орал, матерился и грозил нам всяческими карами, пока Вадян окончательно не оглушил его еще одним ударом его же нунчаками. Парень свалился на пол кулем, и тут внезапно заорала старушка. Все это время, пока мы дрались, она в молчаливой панике наблюдала за потасовкой, бессильно разводя руками и лишь изредка охая. А тут вдруг ее проняло…
Второй гопник, который, как нам сперва показалось, был безоружным, из положения лежа целился в Вадяна из пистолета.
Где-то в Новокаменске
– Здравствуйте, вы сестра Владимира Увальцева? – спросила Маша, показывая удостоверение.
– Ну, я, – ответила хмурая женщина неопределенного возраста. – А че такое?
– Нам нужно задать вам несколько вопросов, – Маша услышала в квартире какой-то шорох и насторожилась. – Позволите войти?
Миша Рогов, суровый опер с обожженным лицом, был рядом, так что бояться нечего. Вот только и приятного мало.
– Входите, – равнодушно пожала плечами женщина. – Можете не разуваться, я сегодня не мыла…
Да и вчера явно тоже, подумала Маша, едва ступив за порог. Пол был в чем-то липком, остро воняло кошачьей мочой. Обои драные, кое-где проступает бетон. В квартире две комнаты – слева большая, зал, прямо напротив входной двери маленькая, она же спальня. И справа вторая прихожая с проходом на кухню.
– Пойдемте, – проговорила сестра Увальцева.
На кухне за грязным столом сидела старая женщина. Впрочем, здесь опять было непонятно – одновременно ей можно дать как все семьдесят, так и не больше пятидесяти пяти. Люди, которые за собой не следят, а вдобавок еще и пьют, выглядят значительно старше.
– Добрый вечер, – Маша кивнула женщине, та вежливо улыбнулась и что-то прошамкала полубеззубым ртом.
– Мать, это из милиции, по поводу нашего Вовика хотят чего-то узнать, – чуть громче, чем нужно, сказала сестра задержанного.
Лицо матери изменилось, превратившись из добродушного во встревоженное.
– Что с ним? – неожиданно четко спросила она севшим голосом. – С ним все в порядке, с Володенькой?
– Смотря с какой стороны, – грубо ответил Рогов, но Маша знаком попросила его не вмешиваться.
Рогов ее слушался, хотя был старше и опытнее. Уважал, а скорее даже берег как дочь. У сурового опера была семья, но он потерял ее в прошлом году. Подробности мало кто знал, а кто знал – не распространялся. Было известно только, что дочь погибла, жена не выдержала и ушла, а лицо у Михаила Рогова пострадало в то же самое время.
– Его убили? – продолжала расспросы мать Увальцева. – Кто? Кто это сделал? Вы его нашли?
– С Владимиром все в порядке, – ответила Маша, покачав головой в ответ на предложение сестры подозреваемого присесть. – Сейчас он сам задержан по подозрению в убийстве…
– А-а-а-а! – крик пожилой женщины ударил по ушам.
Маша отпрянула, Рогов загородил ее своим мощным телом, но что интересно – сестра Увальцева тоже отошла подальше от собственной матери, спрятавшись за холодильником.
– А-а-а-а! – та продолжала надсадно выть. – Что вы с ним сделали, кровопийцы? Он же мухи не обидит! Он такой добрый! Так нас с Леськой любит! А-а-а-а! Твари, проститутки! Он ни в чем не виноват! Он абсолютно нормальный!