Сергей Савинов – Камень 1993. Книга 2 (страница 11)

– Уже обсуждали, – я пожал плечами. – Но принимается.

– Да ты не понял, – хмыкнул тот. – Я же до этого знал про батю и всю эту хрень… но ничего не делал, проще мне так было. А сегодня вот на тебя посмотрел. Обратил внимание, потому что вы за ту девчонку в электричке впряглись. За своих ты тоже впрягался, хоть они и косячили сами на каждом шагу, потом за того мелкого, вообще левого. И мне, знаешь, за себя стремно стало. Решил заглянуть, раз уж в Ярике… А тут такое! Она ведь, бабка, одна совсем, ей за семьдесят, и издевательства каждый день терпеть. Вот она в кота этого и вцепилась. Потому что больше никого не было у нее.

– Но теперь есть.

– Да, – кивнул Вадян. – Теперь со мной будет. Да и кота этого драного, хрен с ним, возьму. Так что вот так, тезка. Получается, без друзей и родных мы никто, и звать нас никак.

– Ты прав, – я многозначительно посмотрел на него, подумав еще и о своей жизни, и мы снова пожали друг другу руки.

Глава 6

Маша уже устала стоять, но садиться на грязные табуретки по-прежнему не хотелось. И вообще, в квартире Увальцевых как будто не убирались годами, а запах буквально впитывался в одежду, стремясь обосноваться там навсегда.

– Он встречается с кем-нибудь? – девушка повторила вопрос.

– У Володеньки была девушка, – Аделаида Павловна склонила голову набок и смотрела куда-то в пустоту. – Лилечка.

Сестра Увальцева оперлась о старую газовую плиту, залитую жиром и еще бог весть чем, внимательно слушая мать. Странно, запоздало подумала Маша, она говорит, что у них разные отцы, но фамилия и отчество у Олеси и задержанного Владимира одинаковые.

– Почему была? – помощница следователя продолжала опрос. – Что-то случилось?

Оперативник Рогов, поняв, что опасность Маше больше не угрожает, решился присесть на одну из табуреток, предусмотрительно подстелив полотенце, взятое со стола. Олеся заметила это, но виду не подала, а Увальцева-старшая и вовсе как будто была не здесь.

– Тварью Лилечка оказалась, – Аделаида Павловна поджала губы. – Володенька за ней так ухаживал, жить вместе предлагал. Они ведь даже жениться могли!

– А что помешало?

Глаза Олеси забегали, но Маша решила, что это могло быть и случайностью… Пока.

– Крутила она им, как хотела, – наконец, ответила мать Увальцева. – То ближе подпускала, то дистанцию держала. Знаете, как говорят, мозги… ложечкой ела.

– И Володя не выдержал? – понимающе уточнила Маша.

– Да нет, он-то как раз хотел с нею остаться, – лицо старшей Увальцевой скривилось. – Бросила она его, нашего Володеньку. А он все пытался вернуть ее, у дома встречал, у работы. Но она такая неблагодарная оказалась, что даже в милицию на него заявление накатала. Тварь!

Аделаида Павловна всплакнула, предавшись воспоминаниям, а Маша сделала себе мысленную пометку. Сам Владимир Увальцев ни о какой Лилечке не говорил, наоборот, всячески подчеркивал свое одиночество и ненужность. Даже туфли женские собирал, чтобы на душе теплее было… Тьфу, вот ведь извращенец!

– Скажите, пожалуйста, а у них с Лилей не было скандалов? – осторожно поинтересовалась девушка. – Ссор, ругани?

– Брат рассказывал, что Лилька над ним смеялась, – после длительного молчания вставила свои пять копеек Олеся. – Да и не встречались они, это он за ней таскался.

– Что ты наговариваешь! Она ему нервы трепала! – наклонившись в сторону дочери, но не глядя на нее, с нажимом сказала Аделаида Павловна. – Изводила его. Хвостом крутила, до срыва парня бедного доводила…

– И в чем проявлялся срыв? – Маша ухватилась за формулировку.

– Ну как, – Увальцева-старшая пожала плечами. – В себя уходил. Руки хотел даже наложить, но мы успокоили, уговорили.

– А вы знаете, как найти эту Лилечку? – поинтересовалась Маша, оставляя пометки в блокноте. Делать это стоя было ужасно неудобно, но девушка так и не смогла заставить себя присесть.

В кухню вошел драный кот, который деловито обнюхал ей ноги, почему-то облизнулся и стал тереться. Маша испугалась, что он порвет колготки, придется заштопывать, потому что на новые пока не было лишних денег.

– А ну, брысь! – Олеся заметила мучения гостьи в синем мундире и прогнала кота.

Тот недовольно мяукнул и подошел к давно немытой плошке с неаппетитной подсохшей массой, принялся шумно есть.

– Леська, ты помнишь, куда она переехала? – мать наконец-то повернулась к дочери и посмотрела на нее.

– На Рикорда, – сразу же отозвалась та. – Общага «холодильника».

Совсем другой конец города, поняла вдруг Маша. За Каменкой, на северо-восточном выезде. Интересная деталь…

– А раньше она жила где-то здесь? – уточнила девушка.

– Да в этом же доме и жила, – ответила Олеся, и мать подтвердила молчаливым кивком. – Они так и познакомились, когда мы все вместе жили. Потом-то Володенька в свою квартиру въехал, что от отцовских родителей досталась. Они ему еще при жизни ее отписали.

– И еще вопрос, – Маша уже понимала, каким будет ответ, но не спросить не могла. – У Владимира были конфликты? Не обязательно с девушками. С соседями, на работе… Просто с кем угодно.

– Да ну, что вы! – Аделаида Павловна, вытаращив глаза, замахала руками. – И мухи никогда не обидит! Плакал даже, когда его самого обижали! Но потом возмужал наш Володенька!..

– Спасибо, – кивнула Маша и перевела взгляд на Рогова, одними глазами показывая, что можно уходить. – Если понадобится, мы вас вызовем.

– Так это… – неожиданно засуетилась мать. – А увидеть-то его можно? Передачку принести! Он ведь голодный, небось!

– Нормально их там кормят, – мрачно сказал Рогов. – Не помрет с голоду…

– Михаил!.. – тихонько одернула его Маша, а потом повернулась к родственницам Увальцева, переводя взгляд с одной на другую. – Пока его увидеть нельзя… Но! – едва завидев готовящуюся истерику, тут же добавила. – Потом, когда его переведут из КПЗ в СИЗО, свидания уже разрешат. Вам объяснят порядок и правила передач, встреч и так далее.

– Так, а если он все же не виноват? – Аделаида Павловна просительно заглянула в глаза девушке в форме. – Его же тогда отпустят? Сразу отпустят?

– Если, – Маша с нажимом произнесла это слово, – ваш сын невиновен, следственные действия в его отношении, разумеется, прекратятся.

– Разберемся, – коротко резюмировал Рогов, и это оказалось более доходчивым для пожилой женщины.

– И разберитесь, – требовательно сказала Аделаида Павловна. – Поклеп кто-то на Володеньку нашего возводит. Не мог он никому вреда причинить.

– Разберемся, – сухо повторил Рогов. – До свиданья.

Уже в дверях Маша услышала обрывки шепота Увальцевой-старшей:

– Ишь, вырядилась. Прокурорша! Юбка, как у путаны, а в голове пусто. Затопит она Володьку…

В родной Новокаменск мы приехали уже ближе к одиннадцати часам. Прошли мимо привокзальных таксистов, игнорируя их увещевания, будто автобусы больше не ходят. Одному, особенно ушлому, даже пришлось сказать, что мы местные, и обмануть не получится. Тот сразу отстал. Их контингент – это богатые командировочные, которые сразу ведутся на таксистские сказочки. На самом же деле последний автобус отходил от вокзала аккурат за последней же электричкой, все же в автотранспортном предприятии не всегда дураки сидели.

– Братуха, засыпаю, – Валерку даже шатало, когда мы проводили по очереди Саню и Дюса, благо жили они оба на первом этаже в нашем подъезде. Илюха побрел один, так как его квартира была в соседнем. А вот сумки с приставками мы все забрали к себе, нагрузившись с кузеном как вьючные верблюды. Но так мне было спокойнее.

Нас уже почти потеряли, и к этому я оказался морально не готов. Все-таки мой истинный возраст никуда не делся, я давно не привык отчитываться, а потому взволнованные лица родителей и их требовательный тон стали холодным душем.

– Вы почему так долго? – строго спросил отец и, не скрывая, принюхался к нам с Валеркой. Кажется, дома уже были готовы к скандалу, однако не на того напали. – Что-то случилось?

– Пап, мам, все в порядке, – я сразу ответил на главный вопрос, невольно представляя, как начал бы суетиться, будь мне на самом деле двадцать. – Пришлось ждать, пока нам привезут нужные приставки, они там их по всему Ярику собирали. А потом, – я оглядел их обоих по очереди, – вы же знаете, как электрички ходят. В час по чайной ложке. Вот сдам на права, куплю машину, и будет проще. Кстати, пап…

Я хитро посмотрел на него. Валерка молчал, понимая, что я лучше выкручусь и его заодно отмажу.

– Неужели и впрямь в автошколу надумал? – с недоверием уточнил отец.

– Да, сразу на категории B и A, – кивнул я. – M ведь и так откроют автоматом…

– Ты что, сын, нет такой категории, – улыбнулся папа.

– Точно, – я вспомнил, что в девяностых все было проще. – Это я перепутал. В общем, надо в ДОСААФ записаться.

– О-о-о, – отец добродушно рассмеялся, мама тоже расслабилась и улыбнулась. – Как все плохо. ДОСААФ, Вадик, уже два года как нет. Теперь РОСТО – Российская оборонная спортивно-техническая организация.

– Потом опять переименуют, – я беспечно махнул рукой. – Как ГИБДД обратно в ГАИ…

– Да ладно?! – Валерка наконец-то нарушил молчание. – А давно так стало? У нас в Балашутине все еще ГАИ!

Ну вот, опять я что-то напутал. Точно ведь помню, что в будущем РОСТО опять переименовали в ДОСААФ, да и с ГИБДД такая же ситуация вроде как. Блин, точно! В начале девяностых ГАИ так и будет ГАИ, переименуют структуру уже к концу десятилетия. Надо бы мне поосторожней со всем этим, а то в рептилоиды запишут. Иногда и впрямь лучше жевать, чем говорить.