Сергей Савинков – Практическая монстрология (страница 4)

Мне повезло, и я успел надеть не только штаны, но и облачиться в кольчугу.

Коготь долго ковырялся и пытался поднять щеколду, но она не поддавалась. Тварь поняла, что одного когтя мало и подключила второй. Вскоре дело пошло быстрее, щеколда поползла вверх, я сжал меч покрепче и приготовился встретить тварь.

Дверь открылась, и я увидел ночного гостя или гостью. Свет меча стал ярче, и я смог увидеть нежить, которая решила меня посетить. Невысокого роста сгорбленная фигура, воняла чем-то паленым. Подобной дряни я не встречал, да и наставники в школе о таком нам не говорили. Тварь больше всего напоминала обычного зомби, но была более сообразительная и шустрая, чем мертвяк и несло от нее горелой плотью. Стоп, горелая плоть! Да это старуха поднялась и пришла по мою душу! Мысли лихорадочно заметались.

Стрига! Именно стрига! Монстр, о которой не слышали уже пару десятков лет с момента появления этих тварей во время войны в южных королевствах. Дело плохо, такая тварь обычно восстает после смерти человека от удушья. Нет, явно инквизиторы сделали что-то не так, да и судя по окровавленной морде твари по пути сюда она уже перекусила. Плохо дело, нет у меня шансов против этой твари. Да и не знаю я как с ними бороться. Попробовать отрубить голову… может, сработает? Все что всплыло в моей памяти — это невнятное описание этих порождений тьмы, в котором говорилось, что они не боятся солнечного света и могут притворяться обычными людьми, как и все вампиры владеют ментальной магией и магией крови. А что ещё? А это все. Не было у меня опыта борьбы против таких тварей. Эх, надо было слушать наставников, а не дремать на занятиях.

Да и обычно у охотника есть день или два, чтобы изучить противника, а тут тварь сама пожаловала.

Стрига замерла на пороге и не спешила нападать, что дало мне время ее разглядеть более подробно. Лица у твари не было, вместо него был череп с уродливым провалом вместо носа, с оскаленными кривыми желтыми зубами и с клочками кожи и волос на обгорелой голове.

Глаза у нежити отсутствовали, но ей это особо не мешало или все же мешало, непонятно, тварь замерла изваянием и не двигалась. Больше всего тварь напоминала обгоревший труп, которым она, собственно говоря, и являлась. Ноги были лишены плоти, и это-то и выдало тварь, стук костяных пяток, собственно, и разбудил меня. Тварь повернула оскаленный череп в одну сторону — в другую, раздался свистящий звук, словно она принюхивалась.

Как может принюхиваться монстр без носа — непонятно, но она это явно делала. Стрига прекратила нюхать воздух, и голова развернулась точно в мою сторону. Нежить начала постукивать зубами, словно страдала от холода. Жуткие кастаньеты действовали на нервы, и я не выдержал и сделал выпад. Тварь отмахнулась от меча как от назойливой мухи. И, вместо того чтобы проткнуть череп, меч удалил в стену рядом с головой. В ответ нежить махнула когтистой рукой, а я отпрыгнул к столу, но это не помогло, нечисть размазалась в воздухе, и я оказался прижатым к кровати. Оскаленные зубы тянулись к моему горлу, а тварь прошипела:

— Поццеллуй ммменяяя кррррассссавчик!

Я дёрнул головой, но хватка монстра не ослабевала, в глубине провалов глаз я увидел красноватые отблески. «Ну, вот и все!» — пронеслось у меня в голове. Похоже, новорожденная тварь успела перекусить, раз может удерживать мое модифицированное тело, не прилагая при этом серьезных усилий.

Я дернулся, пытаясь освободиться, чем спровоцировал раздумывавшую нежить. Клыки нечисти удлинились, и она впилась в мое горло. Вспышка боли, я засучил ногами и зашарил руками в поисках меча, но не нашел его, нашел лишь траву из разорванного тюфяка. Я сжал ее пучок в кулаке и ударил твари в ухо. Это был даже не удар, а слабый толчок раздался треск и стук! Я провалился темноту.

Пробуждение было тяжким, глаза не хотели открываться, словно веки были налиты свинцом. Немилосердно болело все тело.

— Кажись, очухался! — раздалось надо мной.

— Ага, очухался, как же, кровищи вона скока от него было, как от порося. — раздался второй голос.

— Да не его это! Бабка Марфа его оглядела, сказала, что нет на нем ран. — раздался первый голос.

— Бабка Марфа — старая клюшка, которая помнит ещё деда нынешнего короля! — Из ума, поди, уже выжила! Как встанет сейчас да начнет нас рвать! — бубнил второй голос.

— Не начнет парень никого рвать! Ироды окаянные! Значит, из ума я выжила, старая! Деда короля помню! Ах, вы, дубины стояросовые, вам чего велено было?! — раздался старческий дребезжащий голос.

— Бабка Марфа, да мы ничего не делали!

— Вот именно! Несите парня на воздух, пусть подышит, а то второй день в этой конуре мается! — прикрикнула на мужиков бабка.

— А если укусит? — буркнул первый голос.

— Да я тебя, паразита, сейчас сама за ляжки жирные покусаю! — рявкнула, окончательно теряя терпение бабка. — Сказано: несите на воздух! И не уроните, а то я вам устрою, вмиг стручки отсохнут! — приговаривала бабка.

Мне стало весело от бабкиных угроз.

— Ты глянь, Фрол, да он скалится! Стало быть, и впрямь на поправку идёт. — сказал первый голос.

Фрол! Да это ж тот мужик, что меня забирал из леса, стало быть, второй голос это его зять, понял я.

Неожиданно я почувствовал рывок и понял, что мужики поволокли меня по лестнице прямо вместе с кроватью. На мое счастье — не уронили, видимо, побоялись бабкиных угроз. Через закрытые веки пробивался яркий солнечный свет, я почувствовал слабые дуновения ветерка.

Я жив! Стрига меня не добила! Повезло ли мне? — пока неясно.

Я повторил попытку открыть глаза и мне это удалось, я увидел солнце и две бородатые рожи, которые склонились над моим лицом.

— С тебя серебряный! — заключил радостный Фрол, уставившийся на своего зятя.

— Помилуй, Фрол!

— Проспорил — гони обещанное! — упёрся Фрол.

Раздался горестный вздох, и Тихон отдал тестю серебряный кругляш.

Это что же? Эти гады спорили, выживу ли я!

Встану — убью обоих. Я попытался встать, но не вышло, тело не слушалось.

— Лэр, привязаны вы, так корчмарь велел сделать! Сильно опасался, что вы обратитесь в ту тварь, какая инквизиторов порвала.

— Да и бабка Марфа велела вас не развязывать, пока вниз не спустим, чтобы мы не уронили случайно. — сказал Тихон.

Я разлепил ссохшиеся губы и просипел:

— Пить!

— Эт мы вмиг организуем! — засуетился Фрол.

Лицо Фрола исчезло, и я услышал его спешно удаляющиеся шаги.

Через пару минут ожидания мне поднесли к губам кружку, и Фрол заботливо приподнял мою голову.

В мое горло полилась живительная влага.

— Ты ж, что ж, склирс бородатый, делаешь? Лэра своей паршивой брагой травишь! — раздался гневный окрик и я боковым зрением увидел корчмаря, появившегося на пороге своего заведения.

— Не травлю, а спасаю! — пробасил Фрол. — Пить лэр хотел, вот и дал что было.

— Ой, дурак! Как есть дурак! — запричитала старушка, появившаяся на пороге корчмы, и заторопилась к моей постели.

— Говорила я твоей мамке, чтоб она за тобой следила и не роняла! Уронила все-таки! Да не один раз, видать, да об пол дубовый.

— Не роняла меня матушка! — обиделся Фрол.

— А батюшка тоже не ронял? — участливо поинтересовалась бабка.

Фрол задумчиво почесал голову.

— Сомневаешься — значит так оно и было! — отрезала бабка Марфа, подошла к Фролу и закатила ему сильную оплеуху.

— За что?! — прогундосил тот.

— Было бы за что — я бы тебя вообще пришибла!

Я наблюдал эту сцену, с трудом повернув голову в направлении выхода из трактира. Веревки, плотно державшие меня, не позволяли мне рассмотреть, что происходит вокруг, но сухонькую старушку, стоящую на страже моего здоровья, я мог видеть как и окружающих меня людей, благо Фролу и Тихону хватило ума не привязывать мне еще и голову.

Старушка гневно сверкала очами и обличала Фрола:

— Спас нас лэр от оборотней, от мертвяка, но помер бы от бражки твоей вонючей.

Фрол недоверчиво понюхал кружку, которую держал в руках.

— И ничего она не вонючая! — оправдывался он.

— Вонючая, как есть вонючая! Уж я-то чую. — передразнила его бабка.

— Иди и развязывай лэра, не опасен он, проверила я его уже и серебром и травами, пока он спал.

— Бабка Марфа, а коли ошиблась ты? — сказал Тихон.

— Ошиблась я, когда мамкам вашим разродиться помогла. Послали боги мне наказание за мои прегрешения! — запричитала бабка.

Сконфуженные мужики поспешили к моей кровати и начали меня развязывать. Минута — и я снова почувствовал, что могу двигать руками и ногами. Фрол с бабкой сноровисто меня подняли и подложили мне под спину подушки.

— Бульон неси! — рявкнула бабка на корчмаря. — Стоишь, как девка продажная у дороги, нет бы делом заняться!

Толстого корчмаря как ветром сдуло. А бабка, видать, в авторитете, раз так тут командует, подумалось мне. Через пару минут появился корчмарь, с глиняной тарелкой, которая исходила слабым паром, который, был едва видим в утреннем воздухе. Бабка взяла ее и начала меня поить через край. Такое проявление заботы было странным, но приятным, с бульоном, который попал в мой желудок, я почувствовал себя лучше. Но бабка велела мне укладываться на кровати и спать. Не смотря на мои попытки встать, веки потяжелели и я закрыл глаза.

«Бабка Марфа! Ну, зачем же было сонное зелье в бульон добавлять?» — пронеслось у меня в голове, прежде чем сознание меня покинуло.