Сергей Савелов – Я в моей голове (страница 39)
— До завтра, — с Наташей и подмигиваю.
— До свидания, — чуть ли не в унисон голоса мамы и дочки.
Надо валить отсюда, вижу народ потянулся из зала пока мелкими группами. Вышел из клуба, вздохнул еще зимний морозный воздух и почесал домой. Второй поход за славой закончился успешно.
Дома не успел раздеться, как пришли радостные родители. Мама кинулась меня обнимать и теребить:
— И в кого ты такой у меня талантливый? Какой ты молодец! Какие песни трогательные.
Отец, снисходительно улыбаясь ее заложил:
— Наша мать даже заплакала.
Вот это да! Мама, как железная леди, не признает никакой слабости, в том числе слезы. Мама, увидев удивленное мое лицо, смутилась.
— Но ведь песни и правда замечательные, — оправдывается.
Отец согласно кивает и вспоминает:
— А танец-то какой необычный придумал, я чуть со стула от смеха не свалился. В цеху меня все спрашивали, как мой сын умудрился придумать такое.
— И правда откуда это у тебя? — подхватывает мама.
— Про бабушку придумал, ведь я у нее живу сколько лет. Текст и мелодия там примитивные. Про Ассоль — это не моя песня, в пионерлагере слышал. Танец придумал только частично. Видел что-то похожее по телевизору. Подал девчонкам идею. Уж очень они хотели выступить на концерте к 23-му февраля. Они и ухватились. Движения придумали, костюмы заказали и сделали. Только идея моя и все, — разложил все.
— Все у тебя просто. Вроде и хвалить тебя не за что. Только никто не смог придумать и спеть такого, от чего люди плачут. А ты смог! — заключает мама, указав на меня пальцем.
— Вот, напридумывал на свою голову, завтра отборочная комиссия в 12 часов на общегородской концерт, — информирую родителей.
— Правда что-ли? — пугается мама.
— А что? С такими песнями не стыдно и на городском концерте выступить и на областном, — пытаясь справиться с удивлением, утверждает отец. — Ты обратила внимание, все номера, связанные с Сережкой получились самыми лучшими из всего концерта, — продолжает самоутверждаться он.
— И правда, — соглашается мама. — Надо Сергею костюм новый быстрее справить, чтобы не стыдно было на сцену выходить, — видит мама другую проблему.
— Мне еще обувь подходящую надо для костюма и для зарядки, а то скоро лужи будут, а я в ботах бегаю, — дополняю. — А раз я такой талантливый, может меня кто нибудь покормит? — напоминаю.
— Ой, я сейчас, — спохватывается мама.
Пошел к бабушке, полежать и подумать о дальнейшем. Ведь с ростом моей популярности просьбы, требования и проблемы будут только возрастать. У меня сейчас уже времени не хватает. А дальше будет еще хуже. Только улегся с гитарой, входит смущенная мама.
— Сережка, ты очень занят? — смущенно спрашивает. Что-то необычно мама ведет себя. Не похоже на нее. Обычно у нее командно-приказной тон, без тени смущения и неуверенности. Смотрю на нее удивленно и жду продолжения.
— Там соседи просят тебя спеть и с других подъездов подошли, — с едва скрытым торжеством объясняет она.
О чем я, только что сейчас и думал. Что мне делать? Маму понять могу. Она наконец-то может законно гордиться своим сыном.
Ведь, еще полгода назад она жила, как на вулкане, постоянно ожидая неприятностей, связанных со мной. В поселке и на заводе все друг друга знают и слухи, как правило плохие, распространяются мгновенно. Там молодые ребята подрались, кого-то избили, порезали, кого-то забрали в милицию, ограбили, где-то подломали склад, напились, кого-то посадили. Помню, как мама с отцом орали на меня, когда мы с ребятами угнали несколько лошадей из соседнего колхоза ночью и катались по поселку на лошадях (джигиты блин!). Даже милиция ходила по поселку опрашивала. Я тогда только морщился от боли в паху, равнодушно выслушивая их упреки. Мы же только покатались и отпустили их… попастись на футбольном поле. Других неприятностей тоже хватало. На третий день после торжественного поступления в первый класс, я подрался с соседом по бараку, неудачно стукнулся головой и получил сотрясение мозга. Первую четверть первого класса я провел в больнице и дома. Что тогда испытала мама, я могу только догадываться. Помню, как отец порол меня, уже «взрослого» (перешел в седьмой класс), проводом от удлинителя. Я тогда приполз домой, пьяный в дупель, и меня начало тошнить от дрянной «гнилухи». (Яблочного вина — за рубль семнадцать). С другом по бараку выпили по бутылке на рыло за сараями. Больно было, блин! Потом перед друзьями хвастался рубцами. А сколько они про меня не знают?
А теперь ее сын прославился на весь поселок в положительную сторону. И она может заслуженно гордиться своим сыном и купаться в лучах его славы.
Маму мне не хотелось обижать. Так же не следовало игнорировать соседей — скажут, загордился.
— Но у меня готово только две песни под гитару? — пытаюсь оправдаться.
— Они их и хотят послушать. А что у тебя еще песни есть? — не сразу улавливает мою оговорку.
Подростковые воспоминания про мои катания на лошадях, натолкнули на другие воспоминания из будущего. Песня про коня Расторгуева. Надо вспомнить ее.
— Есть, только «а капелла» спеть смогу. Мне нужно некоторое время перенести текст на бумагу, а то сразу весь текст я не вспомню.
— Какая капелла? — удивляется.
— Без музыки, — поясняю.
— Пойду, обрадую, что ты скоро выйдешь. Мама, ты пойдешь про себя Сережкину песню слушать? — обращается к лежащей бабушке и убегает довольная.
— Какая такая песня про меня, ты только бренчишь на гитаре и мычишь что-то. А песен-то не поешь, — кряхтя, встает с кровати бабушка.
Я хватаю свою тетрадь, вырываю из середины лист и начинаю набрасывать слова песен Любе — «Солдат» и «Конь». Через минут десять выхожу с гитарой в коридор. Вот это да! Похоже, в наш коридор сбежались жильцы обоих наших бараков. Увидев меня, народ радостно загудел. Кто-то пару раз хлопнул в ладоши. Послышались шутки, смех. Слышу:
— Вот у нас и свой Магомаев появился!
Какой-то мужской голос:
— Скоро мы будем гордиться, что с этим пацаном в одном бараке жили и на соседнем очке в сортире сидели! — в «зале» смех.
Невозмутимо улыбаясь и здороваясь со знакомыми, прохожу к нашему умывальнику в торец коридора. А в кухне-то слева тоже народ толпиться и в коридоре на входе в дом справа тоже. Поворачиваюсь к зрителям в коридоре. Вижу гордых и радостных родителей в первых рядах. Прошу:
— Бабушку мою пропустите, пожалуйста, вперед.
Мама метнулась в нашу комнату и вынесла для нее табурет. Послышались возгласы:
— Нам не видно, пусть на табурет встанет.
— Серега, встань на что-нибудь!
— Чего на него смотреть, видите каждый день. Слушайте.
С кухни мне передали табурет. Пришлось встать на него. Накинул ремень гитары. Сосредоточился.
— Все вы знаете, что я живу с бабушкой. У вас всех есть или были бабушки. Вот про бабушек я и написал песню. И начал говорить подыгрывая на гитаре:
Начал петь и играть:
Внимательно вслушиваясь в простые слова, люди задумчиво улыбались и глядели на меня. У некоторых женщин глаза заблестели. У мамы тоже. Она даже положила руку бабушке на плечо.
По окончании песни захлопали. Женщины вытирали глаза. Поднялся гомон. Все активно стали делиться впечатлениями и обмениваться мнениями. Донеслось:
— Кто бы мог подумать, что Серега на такое способен?
— Я считала, что его только тюрьма ждет.
Я поправил гитару. Народ постепенно затих. На тех, кто не мог угомониться, зашикали.
— Следующая романтичная песня не моя. Мне пришлось ее подготовить и разучить для сегодняшнего концерта. Она больше подходит для подростков, — довожу до зрителей.
Послышались поощрительные голоса. Начинаю:
Закончил. Люди немного помолчав начали дружно хлопать и снова заговорили.