Сергей Савелов – Я в моей голове 1-2 (страница 18)

— Вот мудила! Сам заварил и хотел других подписать за себя отдуваться!

Серега продолжил:

— Наши некоторые деньги приносили — 4 рубля, помнишь?

— Конечно, помню, — (Проверяет мою память?) — С Горбатовым сегодня виделся, — ввернул про случайную встречу.

— Послушай, у меня сейчас завал в школе. А тут еще праздник этот, мероприятия всякие. В воскресенье пришлось бежать на лыжах за школу, сегодня стрелял в тире, в субботу уезжал. Сейчас уроки долбанные — еще не приступал. Собери деньги с ребят, с кого сможешь. Я, в школе тоже этим займусь. В четверг пойдем выкупать. В среду на концерте встретимся — мне передашь, — жалуюсь.

— Мы с ребятами слышали стрельбу. Не знали, что ты там палишь. Подошли бы — шуганули городских так, что у них руки бы тряслись. А ты как отстрелялся и пробежал? — улыбаясь интересуется.

— Нормально. Командой по лыжам вторые, по стрельбе — первые.

— С кем пойдешь к Горбатову? Я в ремеслухе буду, — продолжил вопросы.

— В школе найду кого-нибудь из наших или из секции. Они тоже должны принести деньги. Вот сразу после школы и пойдем. Как раз, в тот день секция будет. Сразу и повесим груши. Заходи, разомнемся, — планирую и предлагаю.

— Ты знаешь, Серега…, - начал он и замолчал.

— Знаю. Тебе бокс не интересен, заниматься им ты не собираешься. Деньги сдавать тебе нет смысла. Так? — помогаю ему выйти из затруднительного положения.

— Так! — произносит с облегчением. — Миха, Зина (Зиновьев Витька), Вермут (Винников Славка), тоже не хотят сдавать. Им тоже не интересно, — оправдывает он себя.

— Я так и предполагал. Все равно, помоги собрать с тех, кого я не смогу увидеть до четверга. И без вас хватает желающих, даже слишком, — успокаиваю его совесть.

Я задумался. Конечно, нет смысла заставлять пацана заниматься спортом, если он не хочет и ему не интересно. Можно за компанию повисеть на турнике, потягать железо, когда рядом друзья это делают и никуда идти не надо. Испытать себя и сравнить себя с другими тоже хочется. А вот заниматься этим систематически, куда-то ходить и делать то, что не нравится, не имея цели…. Это все понятно. Сам таким был недавно. А вот то, что отказались сдать небольшие деньги — оставило какой-то неприятный осадок. Хотя и здесь их можно оправдать. Семьи не богатые у всех. Сами ребята, дохода не имеют. Зачем тратить деньги на чуждые и чужие интересы? Случись, какая либо заваруха, или если чужие затронут кого-то из своих, соберутся все по первому свистку. Или уже не соберутся? Или соберутся не все? Серега вижу, все чаще удивленно посматривает на задумавшегося меня.

— Серега, мы взрослеем? — философски спрашиваю и продолжаю: — Просто думаю, что с возрастом, мы отдаляемся друг от друга. У каждого появляются свои интересы и заботы. А интересы друга или своей компании становятся вторичны. Так мы и остаемся одни или прибиваемся к другой компании, — раскрываю свою мысль.

— Чего это ты задумался так серьезно? Расстроился, что не все деньги сдали? Так я сейчас принесу. А завтра всем объявим — всем без исключения сдать обязательно, иначе пусть гуляют где хотят и с кем хотят. Принесут все, как миленькие, — предлагает радикально решить вопрос.

Я удержал его.

— Не надо. Это не выход. Я жалею, что все равно распадется наша компания. Сейчас нас удерживают общие забавы и опасность остаться одному. Ведь одному даже на танцы не походить. Поддержки, в случае чего, не будет. Но надолго ли мы рядом друг с другом. Вон, вам с Михой по осени в армию и 2 дня рождения в пилотке. Через полтора года я куда нибудь поступлю и уеду, может насовсем. Грустно.

— Так у всех. Вон брат со своими старыми друзьями даже уже не собираются, только здороваются при встрече, минутку переговорят и разбегаются по своим делам. У многих семьи. А как они зажигали в молодости? Как мы. Сам ты слышал. Весь город ребят с Желтого дома знал и уважал.

— Вот и говорю — грустно, — повторяю.

Замолчали задумавшись.

— Брат насчет гитары еще менжуется. Я ему говорю, сколько лет ты ее в руки не берешь? Продай тому, кому она нужней. А он — пусть лежит, есть не просит. Подумаю. Может, продам, — вспомнил про мою просьбу.

— Не надо уже. Нашел неплохую гитару — Ленинградку, — опять успокоил я его.

— Мне название ничего не говорит, не разбираюсь я в них. А чего ты вдруг увлекся гитарой? — заинтересовался он.

— Потребности души, — отшутился и уже серьезно продолжаю: — В голове бывает, появляются какие-то мелодии, некоторые неплохие. Хочется их повторить, а гитара — самый доступный и подходящий для меня инструмент.

— Вот почему ты хотел неплохую гитару? — сообразил он и продолжил: — Композитором будешь?

— Вряд ли. Только для себя, а там видно будет. В институт собираюсь по технической части или в военное училище, — неопределенно раскрываю свои планы.

— Офицер из тебя получится, — констатирует он.

Помолчали.

— Ладно, спасибо, что не забыл о моей просьбе с гитарой. Пойду уроки зубрить, — поднимаюсь с сундука, на котором сидели.

Домашнее задание я закончил во втором часу ночи.

Глава 8

Вторая неделя

На следующий день в школе я обошел своих ребят и спортсменов, заинтересованных в боксе. Собрал 16 рублей. Уточнил у Филиной начало репетиции. На секции собрал еще 12 рублей. Передал ключ от спортзала Алексé (Сереге Алешкину), авторитетному среди спортсменов и ровесников пацану, члену бюро ВЛКСМ. Сам отправился в Восточный поселок к заводоуправлению железобетонного комбината.

В Красном уголке на втором этаже, ориентируясь по шуму, обнаружил довольно большую группу смущенных черно-белых девчонок, внимательно осматривающих друг друга, что-то непрерывно поправляющих и при этом оживленно щебетавших. Некоторые из них были в солнечных очках. Увидев меня, все замолчали и уставились, кто заинтересованно, кто насмешливо, а кто вопросительно. В уголке на стуле с готовым аккордеоном обнаружил Толика, чувствующего себя явно не в своей тарелке. Увидев меня, он просто воспрянул духом. В небольшом зале в заднем ряду заметил двух женщин. Наверное, чьи-то мамы.

— Здравствуйте! Я надеюсь самое интересное еще не пропустил? — пытаюсь шуткой разрядить обстановку.

Не слушая возникший галдеж, поднимаю руку, прерывая шум и продолжаю:

— Вижу, все вы красавицы, настроены по-боевому и готовы всех порвать на концерте, а заодно покорить всех ребят. Я не против. Пусть помучаются бессонницей, вспоминая вас.

Расслабились, заулыбались. Ко мне с улыбкой подошла Светка Воронкова.

— Очки все девочки не смогли найти. Может очки нарисовать? — выдает первую проблему.

— Если даже у одной не будет очков, придется снять их всем. А насчет нарисованных? Мне, да и другим ребятам, я думаю, будет приятнее смотреть на ваши красивые личики, а не на боевую раскраску каких-то амазонок. Ответственно заявляю, как парень, — опять вызываю смех.

— Жалко, в очках так интересно смотримся, — печалится Светка.

— Не переживай, ваш танец и так произведет фурор, а завтра у вас всего лишь премьера. Вам после концерта столько будет предложений по выступлениям и столько вступлений, что успеете обеспечить всех какими-то очками, — успокаиваю.

Девчонки, прислушиваясь к нашему разговору улыбаются.

— Ну, а теперь поразите меня. Покажите, на что вы способны. Представьте, что вы выступаете в Кремлевском Дворце Съездов перед руководителем страны, — продолжаю настраивать девчонок, устраиваясь в третьем ряду.

Продолжая смеяться, девчата встраиваются в ряд, охватывая друг друга за талию сзади.

Светка, стоящая ближе к краю командует тихонько:

— Приготовиться! — все подобрались, подняли головы и выровнялись. Толик в углу тоже напрягся и положил рука на кнопки и клавиши, внимательно глядя на Светку.

— Раз, два, три! — продолжает она вполголоса.

Зазвучал проигрыш. Девчонки начали движения. Не ожидал. Двигались практически синхронно. Конечно, шероховатости были. Старался не засмеяться, ведь все-таки забавные некоторые фигуры получались. А мамы на последнем ряду ржали под конец не сдерживаясь.

Конец танца. Стоят выжидающе смотрят на меня.

— Браво! Молодцы! Не ожидал! Считайте, я и публика в восторге, — не стесняюсь сыпать комплименты и изображаю овации. Девчонки облегченно разулыбались. Они, что меня считают профессиональным хореографом? Я ведь первый раз в жизни это делаю. А они, как на экзамене, замерев и не дыша, ждут моей оценки.

— А теперь, чтобы из «замечательно» сделать «великолепно» я выскажу несколько замечаний и предложений, — замерли в напряжении.

— В танце держать голову прямо, приподняв подборок. Если нужно посмотреть на ноги, хотя чего вам на них смотреть, каждый день их видите. Это для меня и пацанов ваши ножки — шедевр природы и толчок для необузданной мальчишеской фантазии. (Смутились, но радостно). Так вот, если надо глянуть на ноги опустите глаза, а не голову.

Во время танца не улыбаться. Держите строгое, можно надменное выражение лица. Вы кто? Царицы! Остальные в зале — пыль у ваших ног. Вас ничего не должно смутить, не ваша ошибка, не то, что ребята от восторга полезут на сцену.

Крайним девочкам свободные руки убрать за спину.

Теперь по костюмам. Важно постоянно чувствовать бедро соседки и не размыкать их, а для этого надо трико в этом месте скрепить чем нибудь — сшить нитками или, например, попробовать закрепить прищепками, на которые тюль или шторы вешают. Сами потом решите.