Сергей Савелов – Выполнение замысла (страница 55)
- Твоя записка была?
- Какая записка? - удивляется. - Что там было? - любопытствует.
- Это уже не важно, - отмахиваюсь.
- Ну, все же скажи, интересно! - настаивает.
Молчу, продолжая идти к дому. Не дождавшись ответа, Наташка констатирует:
- Значит, в классе у тебя появились поклонницы раньше, чем я ожидала! Они еще не знают, что ты поешь и играешь на гитаре, - добавляет.
Доходим до моего подъезда.
- На чай не пригласишь, конечно? - смотрит с вызовом, наклонив голову к плечу.
- Меня пугает твоя целеустремленность, - улыбаюсь.
- Не бойся, не обижу. Чао, бамбино! - разворачивается и, подняв руку над плечом, шевелит пальчиками, как бы прощаясь.
Хоть и красивая девчонка, но с ней связываться опасаюсь. К такой только попади - ни на шаг не отпустит от своей юбки. Но ведь хочется! Завтра воскресенье - свободный день! Пора звонить Ленке, насчет Ленки! Улыбаясь получившемуся каламбуру, поднимаюсь домой.
Переговоры.
В квартире тетя затеяла генеральную уборку. Услышав мое появление, она выключила пылесос и вышла в коридор в спортивных штанах, майке и накинутом фартуке.
- Как дела в школе? - интересуется, приветливо улыбаясь.
- Нормально, - отвечаю, переодеваясь в тапочки. - Сегодня Ксенофонтова встретил, - ошарашиваю ее.
Ее лицо вдруг стало растерянным, и взгляд метнулся в сторону
- Что он здесь делал? Почему не зашел? Чего он хотел? - засыпала вопросами и занервничала.
- Беспокоится о нас. Договорился во вневедомственной охране поставить вне очереди нашу квартиру под охрану. Тебе надо сходить в милицию с паспортом, написать заявление и заключить договор, - сообщаю с улыбкой.
- Зачем? Зачем нам охрана? У нас и красть нечего! - удивляется. - Еще и в милицию идти! Да и дорого, наверное, это? - смотрит беспомощно на меня.
Предполагаю, что она вспомнила свой недавний поход в Паспортный стол местного РУВД.
- Лишним не будет, да и Петр Петрович настаивает, - замечаю. - Вместе пойдем, - успокаиваю, догадываюсь о ее боязни официальных учреждений.
Вспомнился случай из будущего, как мой знакомый, трясясь от ужаса, примчался ко мне на службу в милицию за помощью. Ему пришла повестка из суда с вызовом на заседание в качестве свидетеля! Как-то вечером он вступился за девчонку, к которой приставали двое пьяных любителей сладенького. Тогда он не испугался выступить против двоих, а сейчас трясся из-за выступления в суде.
Не любят у нас многие ходить по разным учреждениям, хотя там сидят такие же люди.
- Обедать будешь? Сейчас разогрею, - предлагает, радуясь, что очередная проблема почти решена без ее участия.
- Нет, спасибо. Сейчас переоденусь, сделаю звонок и уйду на встречу. Уже опаздываю. Не буду тебе мешать, - прохожу в свою комнату.
- Когда это ты мне мешал? - слышу возмущение. - Одну только помощь вижу. Кстати, твой знакомый заходил. Сказал, что ты его искал. Обещал перезвонить, - вспоминает.
- А, Вадим, наверное! - догадываюсь. - Я хотел дверной звонок поменять, но мне некогда. Оставлю тебе деньги в прихожей. Сама выберешь, какой понравится и пусть ставит. Он парень нормальный, полезный и живет недалеко. Ты ведь еще хотела стенку и кухонный гарнитур купить. Он обещал помочь. Напомни ему, - добавляю.
Ошарашенная родственница, нервно теребя передник, появляется в дверях.
- И ты все это можешь купить?
- Конечно. Мы будем жить хорошо, а в будущем еще лучше, - подбадриваю. - Я ведь рекомендовал тебе поступать на водительские курсы? - напоминаю.
- Я думала, что ты пошутил, - заплакала и ушла в свою комнату.
Подруга Эдика откликнулась с радостью.
- Заморочил бедным девушкам головы и пропал! - упрекнула меня. - Наверное, хочешь кого нибудь осчастливить? - тут же предполагает. - Ну, и кого же ты хочешь видеть? - интригует.
- «Огласите весь список, пожалуйста!» - едва успеваю вставить фразу из знаменитой комедии.
- В группе лидеров две кандидатуры, - продолжает она веселиться.
- Забираю обеих. Заверните, пожалуйста, - поддерживаю шутливый диалог.
- Ну, это можно было ожидать от Курочкина, но никак не от тебя! - демонстративно расстраивается.
- Ладно, - сдаюсь, - давай остановимся на твоей тезке.
- Я думаю, что это правильный выбор. Пусть соседка восстановится после многодневного постельного марафона. Тем более Ленка мне уже телефон оборвала. Где и когда хочешь назначить встречу? - перешла на деловой фон.
- Она собиралась переезжать, вроде? - пытаюсь выяснить.
- Переехала, но еще вещи перевозит, - уточнила.
- Тогда часов в одиннадцать на платформе. Заодно помогу с переездом, - предлагаю.
- Хорошо, передам. Если некуда податься будет, можете у меня посидеть, - предлагает.
- Там видно будет. Пока! - прощаюсь.
«Вот, отношения! Все всё, друг про друга знают, но якобы держат в тайне!» - восхищаюсь и удивляюсь по дороге в Петродворец. Сомневаюсь, что Галька не узнает о моей встрече с Ленкой, но все равно будет не против, встретиться со мной и при этом будет уверена, что мне известно об ее романе с филологом. Вспоминаю, что подобные отношения существовали во всех гарнизонах, в которых мне довелось жить. Тесный круг молодых людей, сведенных судьбой в одно место, создавал такие причудливые любовные связи, что авторы любовных романов могут отдыхать. В большом городе это тоже есть, но не так заметно и скрыть легче.
Первой позвонила Гуля. После радостных взаимных приветствий, рассказали друг другу немногочисленные новости. Она мне передала приветы от всех членов семьи. Димка подал заявление в ЗАГС со своей девушкой. Дилька оказалась популярна во дворе, а потом и в школе со своими рассказами о Москве. В доме кто только не побывал. Все подружки ходили, как на экскурсию рассматривать ее наряды. А я по ее рассказам, как всемогущий волшебник способен творить чудеса и исполнять все-все желания. К тому же пою, как настоящий Лещенко. Даже в церкви учил петь тетенек.
Подружка призналась, что считает дни до моего приезда на каникулы. Пригрозила, что может не выдержать и приехать сама, поэтому мне нельзя расслабляться! Она обязательно покажет всем, кто моя настоящая девушка.
Хоть она и бодрилась, но я чувствовал, как ей тяжело дается эта веселость. Положил трубку с тяжелым сердцем. Ее голос всколыхнул воспоминания. Ее глаза, улыбка, руки, фигурка так и встали пред глазами. «Махнуть бы на денек к ней, зарыться лицом в ее гриву черных волос, вздохнуть ее запах, поцеловать в мягкие теплые губы и можно назад!» - помечтал.
Эдик, тактично ушел с началом разговора и не мешал мне предаваться меланхолии в одиночестве.
Через пару часов позвонила Маринка. Она уже не старалась сдерживать слезы. Оживилась только тогда, когда стала рассказывать про школьную линейку:
- Наташка, твоя напарница по дуэту, спела так замечательно две твои песни о школе, что некоторые девчонки, учителя и родители заплакали. Сама еле сдержала слезы. Потом Наташка сообщила в микрофон, что очень жалеет об отсутствии здесь тебя, как автора этих замечательных песен. Сама заплакала и убежала. Директор тоже пожалел о твоем отъезде. Оказалось, что многие даже не знали, что ты уехал в Ленинград.
Сашка Конкин что-то сказал о тебе. Танька Белянина на него разозлилась и наговорила всяких гадостей. У тебя с ней что нибудь было?
- С чего ты взяла? Да и когда мне? - пробурчал в трубку.
Меня задело за живое ее сообщение о моих знакомых, друзьях, песнях и тоже навеяло грусть. Хотелось сообщить ей, чтобы больше не звонила на этот номер, а ждала письма, но не решился.
- Мы новую танцевальную программу готовим с Верой, - поделилась радостью подружка и стала рассказывать о новых танцах.
Вспомнил ее в танцевальном трико и в штанах зашевелилось. «Какие же мужики - животные!» - сокрушаюсь. Только что с нежностью вспоминал об одной, а уже хочу другую! А завтра буду тискать и целовать третью!
- Тяжело! - признался другу после телефонных переговоров. - Там все такое знакомое, друзья, подруги, а здесь …, - вздыхаю. - Кроме тебя и поговорить-то по душам не с кем.
- Мне это трудно представить, но кажется, я понимаю тебя, - сочувственно глядит на меня. - От этого есть два лекарства - вино и бабы, - намекает.
- Да, выпить сейчас не помешает, - соглашаюсь.
Эдик с готовностью переодевается и мы отправляемся к вокзалу, по пути намереваясь зайти в «Чебуречную». На улице лил дождь, что не добавляло положительных эмоций к скверному настроению.
В забегаловке Эдик, чтобы отвлечь меня от грустных мыслей что-то рассказывал, но я его почти не слушал. Ностальгируя вспоминал поселок, родную школу, друзей и подруг. Даже наши бараки с сараями казались такими желанными. Учителей, за долгие года учебы ставшими родными.
Стакан портвейна не улучшил моего настроения. «Наверное, я мазохист!» - вдруг подумалось. На родине жить значительно труднее и сложнее, чем в большом городе, но все равно меня туда тянет и будет тянуть в будущем. Каждый отпуск проводить буду на родине, а закончив военную службу, вернусь туда.
«Может завтра Ленка отвлечет от грустных мыслей!» - пришла мысль. Решительно отставляю стакан и поднимаюсь:
- Поехали Эдик! Хватит грустить. Жизнь продолжается!