Сергей Савелов – Внедрение (страница 51)

— За косяки надо отвечать! А обещанное надо отдавать! Как я мог полюбить, такую сволочь? — сокрушенно качает головой. — Соловей! Ты будешь ей предъяву делать? Ты вправе. Тебя ведь она, чуть в блудняк не вписала, — обращается ко мне.

— Сережа, я… ну пожалуйста…. я не могу…. У меня…, - продолжает она ныть.

— Мне от нее ничего не надо, — отчего-то мне стали противны и ухмыляющаяся рожа Сэра, и ноющая сука Танька. Надо как-то завершать этот балаган.

— Татьяна, ты накосячила. Сэр прав. Ты должна ответить. А я тебя, больше знать не хочу! — беру портфель и поворачиваюсь, чтобы уйти. В душе, как насрали. Настроение — ниже плинтуса.

Слышу за спиной возню и Танькин крик:

— Сережа! Не уходи! Ну, пожалуйста! — и столько безысходности было в этом крике.

Останавливаюсь и поворачиваюсь к ним. Сэр обняв Таньку за плечи, ведет к сараям. Она повернув заплаканное лицо ко мне с мольбой смотрит на меня. С раздражением думаю:

— Как я смог в это вляпаться? Сволочь Танька порядочная, но жалко все-таки ее, — неожиданно ловлю себя на мысли.

Перед глазами внезапно возникла картина — вонючий сарай, грязный топчан, на нем полураздетая Танька, в разорванном белье с раздвинутыми ногами. Ее белые ляжки и красное пятно крови на лобке и на тряпье. Уезжающий автозак. За решеткой, в темноте — белеющее пятно лица Сэра. Встряхнул головой, прогоняя видение и решительно пошел за ними. Собрался мир спасать, спаси хоть этих мудаков. Танька, конечно, заслужила наказание, но не такое. У нее и ее матери хватит ума и подлости не подмываясь, подать заяву на Сэра, за изнасилование. А от матери у Таньки секретов явно нет. Знаю, эту вечно недовольную, зло сверкающую элегантными очками, мегеру. Иначе, откуда у Таньки такая стервозность в душе и холодная расчетливость в уме. Сэр тоже должен думать о последствиях. Я догнал их возле двери в какой-то сарай. Танька шла обреченно, подталкиваемая Сэром к двери.

— Стойте! Никуда она с тобой не пойдет! Считай, что теперь она со мной, — решительно заявляю парню и беру за рукав девчонку. — Если хочешь, что-нибудь мне предъявить, то давай, говори, — решительно смотрю на озадаченного Сэра. — Я готов ответить.

— Ты, чего? Хочешь за нее вписаться? — Сэр удивлен не меньше меня. — Она же тебя так же подставит или кинет! — смотрит на меня, с показным сочувствуем.

Подталкиваю Таньку назад к дорожке.

— Все я понимаю, но не могу допустить то, что может произойти сейчас. Предъявляй, я готов, — отвечаю.

— Хорошо! Мы подумаем, — с угрозой смотрит на меня.

— Похоже драка самцов из-за суки на сегодня откладывается, — проскальзывает ироничная мысль.

— Думайте, — соглашаюсь, — за мной должок, — разворачиваюсь и иду к портфелю, оставленному на тропинке.

Возле моего портфеля мнется Танька, зачем-то дожидаясь меня.

— Сережа! Прости меня, пожалуйста, — виновато заглядывает в глаза, — я не хотела и не ожидала такого, — бормочет, опуская голову.

— Сережа! Спасибо тебе за все, — так же тихо поблагодарит.

Я, пожав плечами, ничего не отвечаю, подбираю портфель и поворачиваю в свою сторону.

— Сережа! — окликает.

— Ну, чего тебе еще? — поворачиваюсь к ней.

— Проводи меня, пожалуйста, — смотрит умоляюще.

Подумав, пошел к ее дому рядом с ней.

— А он не будет больше приставать? — я понял, что Таньке неприятно называть Сэра по имени.

— Нет, — лаконично отвечаю, в душé сомневаясь.

У подъезда Танька, заискивающе заглядывая в глаза спрашивает:

— Может, зайдешь? У нас кофе бразильский есть. Мама в пакете на работе получила.

— Кофе, это неплохо, но недостаточно. Хочет чашкой кофе отделаться? Ребятам за такое морду бьют. Чего Танька хочет? Вину чувствует? Я-то считал, что ей это не свойственно, — раздумываю и иду в подъезд.

Войдя в квартиру, оценил. Везде чистота и порядок. Чувствуется, что в этой семье страсть к чистоте и порядку поддерживается железной рукой на маниакальном уровне. Обувь в прихожей расставлена в идеальном порядке, как по ниточке. Лишняя — убрана в обувщицу (или обувницу?) На полу и паласе ни соринки.

— Пойдем в мою комнату, — она провела меня через большую комнату к дальней двери.

— Как здесь живут? Страшно присесть в кресло, ведь помнется покрывало, — мысленно удивляюсь. В квартире было свежо, немного пахло цветами и легким ароматом духов.

В Танькиной комнате (шикарно живет), тоже был идеальный порядок. Тоже аккуратистка — в маму. Я подошел к ученическому столу с учебниками и тетрадями, сложенными аккуратной стопочкой на краю стола.

— Побудь здесь, пожалуйста, немного, я сейчас, — она что-то достала из платяного шкафа и, прижимая к груди сверток и умчалась. Где-то зашумела вода.

Садиться я не стал. Прислонился к столу. Через некоторое время вода перестала шуметь. Появилась Танька, умытая, причесанная, переодетая в домашний пушистый халатик желтого цвета и с голыми ногами в пушистых тапочках. Она закрыла дверь в комнату и подперла ее спиной. Стоит и молча смотрит на меня. (Что еще чадо, тебе от меня надо?)

— Почему ты не оставил меня с ним? — неожиданно спрашивает и пристально смотрит на меня.

— Если я скажу, что не хотел опускаться до Сэра, тебя устроит? — пожимаю плечами и устало отвечаю (мне еще разборок не хватало).

— Я боюсь, что стала тебе противна, от того, что произошло. Ты не испытываешь ко мне отвращения? — спрашивает, искательно заглядывая мне в глаза.

— Довертелась жопой перед пацанами, до интриговалась, вот и нарвалась, — думаю, вглядываясь в виноватое лицо.

— Сама виновата, — не отвечаю на вопрос, вспоминая ее сокрушенный плачь.

— А хочешь, я тебе сделаю, что захочешь? — хрипло неожиданно спрашивает.

— Значит, ожидала, чего-то подобного, стравливая ребят, — констатирую про себя.

Она смущенно кивает и опускает голову. Потом резко вскидывает и уже с вызовом смотрит в глаза. Я вглядываюсь в нее и киваю. (Я ведь не железный, а выглядит Танька в халатике так привлекательно). Чувствую — начинаю возбуждаться.

— Что мне надо делать? — тихо спрашивает.

— Как далеко она способна зайти? — в замешательстве заметалась мысль. Решаюсь:

— Минет, — показываю глазами вниз.

Танька нерешительно кивает. Подходит, опускается на колени, подвернув под них полы халатика, и смотрит снизу на меня. Я глазами показываю на ширинку. Танька неумело возится со змейкой. Помогаю и достаю свой, уже вставший член. Обхватив его рукой, пристально рассматривает его. (Наверное, никогда так близко наяву не видела мужского члена).

— А он всегда такой? — интересуется, не поднимая глаз.

— В возбужденном состоянии такой, а обычно — мягкий и меньшего размера, — отвечаю, стараясь быть терпеливым.

— Раз он возбужден, значит, ты меня хочешь? — довольная, утверждает она.

Насмотревшись и помяв член, Танька, наконец, аккуратно взяла его в рот. Сделав несколько движений головой, она вдруг отстранилась, освободив рот и глядя лукаво снизу вверх на меня спросила:

— Я все правильно делаю? Я поняла, тут ничего сложного нет, но может есть нюансы?

— Все правильно, но можешь в процессе помогать рукой, посасывать и касаться языком, — уже чуть не ору я. (Гестаповка).

Опять приступает и тут же прерывается:

— Так?

— Так! — стону я. (Она похоже, издевается!)

Теперь она старательно двигает головой, пытаясь выполнить мои советы. Только она начала посапывать, как у меня произошло извержение. Это был мой первый оргазм в жизни с женщиной! Нет — это был ОРГАЗМ! Я потерялся в пространстве и времени. Я извергался снова и снова. Меня всего трясло. Через некоторое время я пришел в себя и увидел внимательно наблюдающую снизу за мной, довольную Таньку.

— А у тебя очень много было, — лукаво улыбаясь, констатировала чертовка.

— Давно копилась, — буркнул. (Не хватало еще ей признаться, что это был мой первый половой акт с женщиной.) Присмотрелся — на лице и губах у нее следов спермы не было. Старательно все проглотила.

Она поднялась с колен. Я убрал член и застегнул ширинку. Со вздохом она его проводила взглядом. Меня осенило. Она ведь, возможно, тоже настоящего оргазма не испытывала. А если с ней попробовать активный петтинг?

— Я могу тебе помочь кончить, т. е. тоже испытать оргазм, — предлагаю провокационно.

— Как это? А это не повредит…? (стесняется слова плева или целка), — заинтересовалась. Вон как глаза вспыхнули с надеждой.

— Это тоже секс или имитация секса, но без проникновения. Так, что ничего тебе не повредит.

Им можно заниматься даже в одежде, но ощущения теряются и не так комфортно, как без всего.

— Как это? Покажи, — заинтересовалась.