Сергей Савелов – Внедрение (страница 40)

Я стою, молчу.

— А еще, — кто-то спросил сбоку. Все замолчали и смотрят в ожидании на меня.

— Я недавно только взял в руки гитару. Музыка подготовлена только для этих песен. Я могу спеть вам, только без музыки, — предлагаю.

— Давай, хорошо поешь, — опять мужской голос.

— Недавно прошел мужской праздник — 23-го февраля. Многие мужики и мой отец служили в Армии. (Было дело! — выкрик). Я еще не служил, просто представил каково это там. И у меня сложилась песня, которую еще никто не слышал. Вы будете первыми. Мужчины могут оценить. И начинаю Солдата, выстукивая ритм на деке:

  Третьи сутки в пути, ветер, камни, дожди,   Всё вперёд и вперёд, наша рота все прёт   Третьи сутки в пути, слышь, браток, не грусти   Ведь приказ есть приказ, знает каждый из нас.   Напишите письмецо, нет его дороже для бойцов,   Напишите пару слов вы девчата для своих пацанов…

Замолкаю. Возник снова гул голосов, выкрики, дружные хлопки. Мужичок, похоже, поддатый, из соседнего подъезда выкрикнул:

— Молодец парень! Здорово!

Выдерживаю паузу. Постепенно шум стихает.

— И последняя песня, которую я придумал и надеюсь, она тоже вам понравится. Тоже исполняется впервые, пока без музыки.

Тихо начинаю:

  Выйду ночью в поле с конём,   Ночкой тёмной тихо пойдём.   Мы пойдём с конём,   По полю вдвоём,   Мы пойдём с конём по полю вдвоём   Мы пойдём с конём,   По полю вдвоём,   Мы пойдём с конём по полю вдвоём

Пою громче:

  Ночью в поле звёзд благодать,   В поле никого не видать,   Только мы с конём,   По полю идём   Только мы с конём,   По полю идём

Начинаю голосить:

  Сяду я верхом на коня,   Ты неси по полю меня.   По бескрайнему, полю моему   По бескрайнему, полю моему   Дай ка я разок посмотрю,   Где рождает поле зарю.   Ай брусничный свет, алый да рассвет,   Али есть то место, али его нет   Ай брусничный свет, алый да рассвет,   Али есть то место, али его нет

Снова стихаю:

  Полюшко моё, родники.   Дальних деревень огоньки.   Золотая рожь, да кудрявый лён,   Я влюблён в тебя Россия, влюблён   Золотая рожь, да кудрявый лён,   Я влюблён в тебя Россия, влюблён

Тихо:

  Будет добрым год, хлебород   Было всяко, всяко пройдёт.   Пой златая рожь, пой кудрявый лён,   Пой о том как я в Россию влюблён.   Пой златая рожь, пой кудрявый лён,   Мы идём с конём по полю вдвоём!

Замолкаю. Дружные аплодисменты. Я понимаю этих бывших сельских жителей. У них еще ничего не забыто. В душе они так и остались деревенским ребятами и девчатами. Спускаюсь с табурета и иду к бабушкиной комнате. Меня хлопают по плечам, жмут руку, обнимают, прижимая к пышной груди, кто-то из женщин целует. Кто-то из мужиков зовет выпить. Кто-то пьяный громко сомневается:

— Не мог сам пацан такое написать. Слышал, наверное, где-то, — много голосов его обрывают.

Кто-то вспоминает нашу джигитовку по ночному поселку. (Все всё знают, блин!)

(Третий поход за славой?)

За ужином мама села рядом и внимательно смотрит на меня.

— Мам, ты меня смущаешь, я, что много ем? — смущаюсь от пристального взгляда.

— Я все думаю, откуда это у тебя? Слушаешь твои песни и как будто все это видишь? — не отвечая задумчиво произносит она.

— У меня образное мышление или богатое воображение, — есть расхотелось и я встаю из-за стола.

— Ты мало поел, — замечает. Как можно есть, когда тебе смотрят в рот?