Сергей Савелов – Внедрение (страница 19)

Выстраиваться на сцене на сцене будете за занавесом. Когда занавес раздвинут, вы уже будете стоять, готовые для танца. После занавес снова вас закроет. Тогда расцепляетесь и уходите.

Я прошел к девчонкам.

— Когда поднимаете ножки, желательно чтобы ступни поднимались у всех на одинаковую высоту. Примерно вот такую, — показал.

— Иначе из зала, не смотрится, — поясняю.

— Далее, всегда держать ступни с чуть развернутыми носками, — показал стойку, подъем ноги и махи.

— Дальше ходьба. Представьте себя на подиуме при показе мод. Ходить надо, как модели — нога за ногу, — показал, пройдя вперед и назад, вызвав смех.

— И последнее. Поверьте мне, как ценителю женской красоты (смех), желательно ушить трико, чтобы они обтягивали ваши ножки, как рейтузы или колготки. Вот мои основные замечания. Конечно, движений маловато, но сейчас их придумывать и добавлять в танец нецелесообразно. Потом можно пофантазировать, добавить и отработать. А так и сейчас ваш танец — бомба! В Союзе, возможно, такого еще не было. Вы — первые и вы — лучшие! Представьте себя Терешковыми, — воодушевляю.

— Вопросы ко мне есть? Вопросов нет. Перерыв на обсуждение. Потом снова танцуем, — подошел к Толику.

— Сыграл хорошо! То, что надо и как надо. Молодец! — похвалил зардевшегося пацана и продолжил:

— Наверное, в клубе тебе нужен будет микрофон с выходом на колонки. Зал там большой, шум будет от зрителей — твой звук будет теряться, — вслух рассуждаю.

Подошла Светка с какими-то мелочами. Отмахнулся. У нее и самой все хорошо получается. Посоветовал — разделить всю группу на две. Одни танцуют, другие смотрят и поправляют. Засмеялась. Они так и делают.

— И зачем я здесь? — изобразил огорчение.

Репетиция продолжалась еще пару часов. Меня поразило трудолюбие девчонок. Никто не стонал, не изображал усталость и прочие женские уловки. Наверное, не было зрителей-мужчин. Толика, наверное, воспринимали как музыкальный аксессуар. А меня…? Даже не могу определить. Только раз, какая-то девочка огрызнулась на сделанное ей замечание. Филина резко и сразу поставила ее на место:

— Не нравиться — можешь уходить, на твое место трое прибегут.

Да у них тут нешуточная конкуренция. Наверное, чтобы попасть в коллектив невероятные интриги затевались и страсти бушевали. Надо бы Светку похвалить при всех. Что ей пришлось вынести?

Пора заканчивать.

— Все девочки хватит. Репетиция, будем считать Генеральная, закончена. Лучше уже не сделать.

Вы все просто молодцы. Честно могу сказать — не ожидал. Поражен. А особое спасибо хочу сказать Свете, — я подошел к покрасневшей девчонке и поцеловал ей руку, под протяжное восхищенное:

— О-о-о! — девчонок. И все захлопали.

— Кому идти одной в другую от всех сторону, могу проводить я или Толик, — объявил и кивнул на опять смутившегося паренька. Хотя Толик тут же собрался и тоже кивнул, вызвав смех девчонок.

— Сережа, нас подожди, — попросила Филина. Я кивнул. (И чего ей надо?)

В коридоре, нас с Толиком догнали мамы.

— Спасибо тебе парень. Замечательно придумал. Наши девчонки просто в восторге. Я сама, такого еще не видела. Мы просто поражены.

— Ага! Слышал, как вы ржали от восторга, — мысленно иронизирую.

— Вообще-то, это не я придумал, я только идею подсказал, а остальное они сами, — отговариваюсь, — Может еще смущение изобразить и ножкой шаркнуть? — промелькнула мысль.

— Спасибо конечно, вы первые зрители, оценившие танец, — проявил я учтивость.

Из здания вышли общей толпой, потом часть девчонок из Восточного отделились и пошли к домам. Остальные растянулись по тропинке в поселок. Проходя школу, Танька не выдержала и спросила:

— Сережа, а где ты этот танец видел?

Я наслаждался тихим вечером, слабым морозцем и не хотел говорить на серьезные темы. Но что-то надо было отвечать:

— Честно, я не помню. Может, видел по телику кавказские танцы, тогда и пришло в голову. Помнишь, там танцоры в черных бекешах и девушки в белых платьях?

Недоверчиво смотрит на меня.

— А еще сможешь, что нибудь подобное придумать? — не оставляет она меня в покое.

— Не знаю. Танька, чего ты ко мне пристала? Посмотри вечер какой! — наконец не выдержал я.

Чтобы смягчить свою вспышку, задумчиво тяну:

— Подумать надо. А на какую тему? — передаю вопрос ей.

— Я не знаю, — в растерянности отвечает.

— Вот и я не знаю. Хотя, имея веревку и палку, можно придумать что угодно, — злорадно заключаю. Мы расходимся к своим домам. К нашим домам идем с девчонкой из Желтого дома.

Киваю на клуб:

— Завтра премьера. Девчонки сильно волнуются? — меня беспокоила их психологическая устойчивость. Из-за чрезмерного волнения одной, усилия всех могут пойти прахом.

— Конечно, волнуются. Но все будет в порядке, я уверена, — успокаивает меня.

— А зачем палка с веревкой? — интересуется.

— Какая палка? — пытаюсь сообразить о чем она.

— Ты сказал, — напоминает.

— А, это не я сказал, а Ходжа Насреддин в фильме. Помнишь? Он там пытку придумал, используя веревку и палку, т. к. больше ничего не было, — объяснил.

У Желтого дома попрощались.

— Интересно ты думаешь, — непонятно сказала девчонка на прощание, чем озадачила меня.

Сижу после ужина за уроками. В правое ухо телевизор бубнит, за спиной мать зудит опять на отца. Отец бубнит, оправдываясь. Мысли разные в голову лезут. Никакого настроения нет для уроков. Надо сменить вид деятельности, как советуют… (кстати, кто? Психологи?) Достал заветную тетрадь. Натыкаюсь на тему — ПЕСНИ. Одну песню уже исполнил, правда, уже созданную или ее скоро создадут. А я планировал записывать будущие песни с целью прославления себя любимого и для повышения своего благосостояния и своих близких. Хореографом и менеджером я себя уже выставил. Песню на концерте к 8-му марта обещал спеть. А если я исполню обещание и спою «свою» песню из будущего, да под гитару? (Если сумею). А не успею подготовиться, то выполню обещание, спев «Ребят» под пианино Евгении Сергеевны или аккордеон Толика. Надо вспоминать какую нибудь песню. Концерт к женскому дню. Песни для женщин. Ничего в голову не лезет. Наверное, переутомился. Надо добивать уроки и спать. Завтра подумаю.

На следующий день девчонки, уже перед уроками нам, ребятам подарили подарки к 23-му февраля: открытки с наивными пожеланиями и оригинальную многоцветную ручку с линейкой. Даже придержали нас перед классом. Одноклассники снисходительно улыбались, переглядываясь. Когда все расселись, к доске вышла Маринка Любимова (боевая и самая горластая в классе). Девчонки загадочно зашикали на возбужденных ребят. Дождавшись тишины, Маринка своим громким голосом, торжественно зачитала поздравление будущим защитникам Родины, иногда заглядывая в шпаргалку.

Вспоминаю — уже через полтора года страну ждет Афганистан. Из ребят класса, только я там побываю, но в город тоже придут цинковые гробы. Будет свой Герой Советского Союза, тоже погибший. В честь него будет названа 1-я школа (учился) и улица, на которой она стоит (или жил герой). Но сколько участников, оказывающих «интернациональную помощь», сопьются, сколятся. Эта война для страны, станет одной критических ошибок, после чего неумолимо покатится под исторический откос. А что я могу сделать? С трудом выплываю из горестных размышлений.

Это поздравление, было уже более развернуто и продумано, с претензией на креативность. У двери застыла учительница математики и рукой показала классу не реагировать на ее появление, а с улыбкой тоже прослушала поздравление от девочек. Похлопали довольной Маринке.

У меня на столе лежали еще два свертка. Наверное, индивидуальные подарки. Так девочки проявляют свою симпатию к одноклассникам-мальчикам. К 8-му марта, наоборот. Обычно, подобное проявление чувств, вызывает насмешки у пацанов. Разворачивать подарки не стал — начался урок.

Вспомнил, как в 6-ом классе, я к 8-му марта сделал индивидуальный подарок Таньке Филиной. Дома взял маленького фарфорового слоника и начал заворачивать в газеты, стараясь завернуть поплотнее. Извел уйму старых газет. Получился солидный сверток. Затолкал этот сверток в коробку из-под обуви. Коробку тоже завернул в кучу газет. Поверх обернул калькой и перевязал ленточкой. Получилось симпатично на мой взгляд. В школу пошел с одноклассником — Юркой Беляевым из соседнего барака. Одному идти в школу с явным подарком 7 марта было стыдно. «Подарок» под ехидные взгляды пацанов водрузил на Танькину парту. Это было непередаваемое зрелище. Мои мучения с упаковкой стоили этого. Танька, под любопытными взглядами всего класса, сначала в торжественной тишине начала развязывать ленточку, потом разворачивать бумагу и газеты, одну за другой. Послышались смешки и шутки. А газеты не кончались. Уже начали смеяться открыто. Наконец она дошла до коробки. Достав сверток, борьба с газетами продолжилась. Уже ржали все. Несколько раз Танька пыталась бросить это занятие, но подруги и любопытство заставили ее разворачивать газеты вновь и вновь. Когда сверток стал совсем маленьким, она не выдержала и обиженно бросила его на стол. Соседка взяла его и стала щупать:

— Там что-то все-таки есть, — и сама стала разворачивать оставшиеся газеты. Наконец достала слоника и поставила перед расстроенной Танькой.

— Красивый, — успокаивающе констатировала.

Когда учительница сделала замечание про беспорядок возле Филиной парты, Танька обиженно заявила: