Сергей Савелов – Шанс. Внедрение. Книга 1 (Я в моей голове 1) (страница 48)
- Это ты написал песню «Все прошло»? Сам? - сверлит взглядом.
- «Все пройдет», - поправляю его. - Сам, а что, есть сомнения? - вызывающе смотрю на него.
Наверное, ему не понравилось мое поведение, и он буркнул:
- Нам она не нужна.
Пожимаю плечами и разворачиваюсь к выходу. «Зачем меня вызывать было?» - злюсь. За спиной слышу гул голосов артистов.
- Парень, постой, - останавливает меня его голос у двери. - Извини, - неохотно произносит. - Почему ты хочешь за нее такие деньги? Мы не можем себе позволить выложить пятьсот рублей. Разве ты не патриот своего города? - начинает меня разводить и оглядывает своих коллег.
Те в ожидании смотрят на меня. Вижу, кто-то ухмыльнулся, а Павел вдруг мне подмигнул.
- Я патриот своего района и для своих ребят я написал дворовую песню, а эта песня для эстрады. Не возьмете вы, найдутся другие, - отвечаю, демонстрируя равнодушие.
- Никто не будет платить за песню неизвестного автора такие деньги, - заверяет он.
- Посмотрим. У меня есть выходы на областных музыкантов, а на днях еду в Москву. Там есть влиятельные знакомые. Может, подскажут выходы на столичных артистов, но там и цена выше будет, - блефую.
Вижу, задумался.
- А эту песню еще никто не исполняет? - все еще сомневается.
- Пока нет, - мотаю головой.
- Спой, - предлагает мне. - Я Павла слышал, но хотелось бы услышать автора. Как ты слышишь песню.
- Через микрофон или голосом? - интересуюсь.
- Как хочешь, - проходит в зал и садится на стул перед музыкантами.
- Паша подыграешь? - спрашиваю Павла, стоящего за синтезатором.
Он кивает и раскладывает ноты. Подхожу к микрофону, поправляю и начинаю петь, вспоминая манеру Боярского:
Во время исполнения мужик сидел неподвижно, подперев голову, и смотрел в пол. Я уже с Пашей закончил, а он так и сидел не двигаясь. Музыканты стали переговариваться, посматривая на него. Наконец тот поднял голову.
- Перерыв, - объявляет музыкантам, - поешь не плохо, - констатирует, - Вадим ты уволен, у нас новый солист! - шутит улыбаясь. - Что ты за дворовую песню ты написал? - вспоминает.
Наверное, хочет проверить мой потенциал.
- «Ребята с нашего двора», - заявляю.
- Спой, - предлагает, развалившись на стуле.
Музыканты прекращают разговоры и смотрят на меня. Павел слегка улыбается, опустив голову.
Начинаю песню Расторгуева:
Закончил, стою, жду восторгов (ха-ха - три раза). Наконец мужик пришел к какому-то решению и поднял голову.
- Хорошо. Мы купим твою песню. Только сейчас денег нет, - объявляет.
Музыканты оживились.
- Я на днях уезжаю в Москву, - напоминаю с намеком.
- Завтра. Завтра, можешь забрать деньги, - заявляет недовольно. - Только ты уж если продал нам песню…, - не заканчивает фразу и смотрит многозначительно на меня.
- Будут деньги - песня ваша. Я никому ее предлагать не буду, - пожимаю плечами. - Мне завтра будет некогда, передайте Павлу, - киваю на своего репетитора.
Подхожу к Павлу и записываю его номер домашнего телефона. «До сих пор не удосужился», - ругаю себя мысленно.
Забираю у него партитуру и передаю мужику. «Тоже не удосужился представиться пацану», - отмечаю.
- Кстати, твоя дворовая песня тоже подходит для эстрады, - заявляет неожиданно. - Ты ее не собираешься продавать?
Опять пожимаю плечами.
- Не думал еще, да и пел я уже ее пацанам, - опять блефую.
- Это ничего, подумай. А если еще тебя озарит, приходи, - предлагает.
- Жизнь сегодня не заканчивается, - философски замечаю, прощаясь.
В последний день перед каникулами Евгения Сергеевна передала пятьсот рублей от Паши (Бориса). Я уверенно отсчитал двести рублей и вернул ей для Павла. Поспорили. Я попытался ей доказать, что без помощи Павла и ее, мне ничего не добиться. Я хочу, чтобы они тоже принимали участие в продвижении моих идей и помогали мне в дальнейшем и не просто так. Не уверен, что убедил - деньги она взяла неохотно.
Москва.
Наконец закончилась самая длинная четверть. Похвастался результатами перед родителями. Еще в школе наметили с Филом день поездки в Москву - в первый день каникул. В этот раз, хоть и взяли больше предметов, однако все забрать не смогли, а на две поездки было мало товара. Самовар пришлось отложить, так как самоваров в перечне Соломоныча не было. (Может, забыл?) Обсудили предложение взять третьего, но потом решили все-таки ехать вдвоем, оставив лишнее, а по возвращению активироваться по поиску заброшенных деревень и проработать маршруты. Может, успеем в каникулы посетить их.
Мама опять «встала на дыбы», услышав о предстоящей поездке в Москву. Мне, в конце концов, надоело ее уговаривать, и я просто сообщил, что все равно поеду, так как у меня есть договоренность по продвижения моих песен в музыкальную среду Москвы. Однако она уперлась - с ней такое бывает, и никакие резоны ее не заставят изменить свое решение, даже отказалась финансировать поездку. «Напугала!» Я был зол … на себя. Нельзя так с женщинами. Надо было поставить ее перед фактом между делом заранее, за несколько дней до поездки. Нужно время, чтобы у нее отложилась и улеглась неожиданная весть. Она бы смирилась и забыла, что была против поездки поначалу.
Теперь мы с Филом были умнее - ехали в рабочий день недели и брали билеты заранее. Оказалось, что в Москву ехали наши знакомые по поселку. Они, к счастью, тоже возвращались в город сегодня. Шифроваться в Москве на вокзале не надо.
Убедил Фила, что желательно принести и сдать все сразу. Мне нужно время для приобретения прикида на меня и Паше планировал предложить подарок для Евгении Сергеевны. Фил подумал и согласился. Он тоже был не прочь приодеться. «Надька ведь внимания на него не обращает!» - подумал с иронией.
Поезд прибыл на Савеловский вокзал почти вовремя, но ночь в вагоне была похожа на ту, как в прошлую поездку. Пьянки, шум, гам, крики, песни, только добавилась драка. Даже ментов вызывали в вагон под конец поездки.
Не выспавшиеся мы притащились к Соломонычу. У него находились клиенты. «И тут засада!» - огорчился. Пришлось возвращаться на вокзал и сложить вещи в автоматическую камеру хранения. Пару часов болтались по окрестным магазинам и другим достопримечательностям. Зато, купил для Павла (ха-ха) симпатичный кулончик с камушком на золотой цепочке. В обувном магазине приобрел импортные высокие кожаные ботинки (для бега), похожие на зимние кроссовки в будущем. Пока я примерялся к обуви, Фила чуть не «обули». Юрка подскакивает вдруг ко мне и шепчет возбужденно:
- У тебя авоська сплошная была, давай скорее. Там мужик предлагает кроссовки фирменные. Я уже ему за нас четвертак отдал. Надо сумку непрозрачную, чтобы со склада вынести коробки с кроссовками.
Я не торопясь встал и пошел платить за свои ботинки. Меня что-то тревожило. Потом возбужденный Фил подвел меня к мужичонке в синем хозяйственном халате.
- Пойдемте быстрее на улицу. Нечего здесь светиться. Сейчас завмаг меня запалит с вами, - торопливо бубнил он, панически озираясь. - С вас еще «четвертак», сумку и «Адидасы» ваши.
«Похоже на «сквозняк!» - промелькнула мысль, и я огляделся. Магазин был угловой. Ага! Вон и второй выход в переулок. Вышли втроем на улицу. Мужичок торопит с сумкой и деньгами. Оглядываюсь - прохожих не много, подступаю к мужичку плотнее и резко бью в живот. Хватаю его за одежду, пока он не сложился, задыхаясь, и прислоняю к углу, образованному фасадом здания и выступающим входом в магазин.
- Прикрой, - шепчу оторопевшему Филу. - Деньги назад! - зло выплевываю в лицо мошеннику.