Сергей Савелов – Шанс. Внедрение. Книга 1 (Я в моей голове 1) (страница 45)
- Кто эта хорошенькая девочка, которая с тобой пела? Вы так хорошо смотритесь вместе! Как ее зовут? - резко переходит мама на другую, интересующую ее тему.
«Это, в каком месте она хорошенькая?» - мысленно удивляюсь.
- Учительница музыки привела. Зовут - Наташка. Я ведь еще плохо играю на гитаре, а она в музыкалке училась, - перевожу стрелки.
Мама, вероятно, начнет собирать сведения про Наташку. Как и ее мать про меня. Все матери такие, наверное.
- Я бы не сказал, что ты плохо играешь, - высказал свое мнение отец.
- Плохо. Сам знаю, - утверждаю я.
У бабушки снова заваливаюсь на свою кровать с гитарой. Но постепенно глаза слипаются. Последнее, что слышу - непрекращающийся за стеной бубнеж родителей.
На комиссии нас с Наташкой отобрали на концерт, но только с одной песней о бабушках. Песня «Ребята надо верить в чудеса» не подходила для сегодняшней аудитории и концертной тематики, объяснила нам расстроенная Евгения Сергеевна. Мы выступали на большой сцене в просторном зале с рядами мягких бордовых кресел. В этом зале редко демонстрировали художественные фильмы. Здесь проводили торжественные собрания, многочисленные официальные мероприятия, городские концерты, смотры художественной самодеятельности, выступали приезжие артисты, ставили спектакли и прочее. Даже цирковые гастрольные выступления проводились здесь.
Мегера, которая организовывала прослушивание, шипела, как змея на испуганных подростков, готовящихся к выступлению. Мы в списке выступающих находились в середине. Когда подошла наша очередь, эта «змея» уцепилась за мой рукав, что захотелось брезгливо выдернуть руку. Нас объявили и мегера, отдернув руку, прошипела нам:
- Вперед и без самодеятельности!
Перед нами был пустой зал с редкими зрителями. На переднем ряду сидели несколько представительных женщин и двое мужчин. Некоторые были с блокнотами.
Я не стал ничего говорить от себя, а начал сразу с песни:
Никто не хлопал, только после песни склонились над блокнотами и кивали головами, переговариваясь вполголоса между собой.
Мне было все равно, отберут нас или нет и не хотелось петь на концерте.
Спросил у Наташки о ее впечатлениях.
- Все в порядке, только жалко, что маму на концерт не пустят. Билеты на концерт именные, - призналась тихо.
Я был раздражен и хотелось поругаться. Кивнул Наташке - за мной. Подошел к Евгении Сергеевне и спросил, от кого зависит пропуск на концерт или тот, кто может помочь провести Наташкину маму. Она посмотрела на мое решительное лицо, кивнула и куда-то ушла. Потом поманила меня за собой и подвела к какой-то женщине. Показала нас друг другу, и наказала мне подойти к ней перед концертом. Она проведет. Позвал Наташку на улицу и по дороге сообщил переживавшей девчонке, что может приглашать маму. Времени до сбора участников было еще полно, поэтому мы поехали по домам на городском автобусе, Наташка - до железнодорожного вокзала, а я - до самого барака, так как автобус ехал до главной заводской проходной и проезжал мимо моего барака.
Приехал к клубу, опоздав немного. Возле клуба мерзла мама Наташки. Вот ведь - до-ре-соль. Зачем так рано пришла? В фойе маялась Наташка. Подошел к вахтерше, сунул ей в руку три рубля и провел женщину в помещение. Хорошо иметь карманные деньги. Отметились у Евгении Сергеевны. «Она что, без обеда?» - удивился и вспомнил, что не знаю, где она живет. Зато недалеко живет Павел. Он музыкант и наверняка, тоже здесь где-то. Перед концертом подошел к всемогущей женщине, и усадили маму Наташки.
Спели и сыграли нормально. Уже появилась уверенность и некоторый автоматизм в перебирании струн и смене аккордов. А Наташка - молодец. При таком щуплом тельце, такой мощный голос. Старается меня не забивать и подстраивается. Перед песней сказал пару слов от себя, и наплевать мне на всех мегер. Зал мы завели. Уже на втором припеве нам стали хлопать в такт, а на третьем подпевать. Правда не вставали и на бис не вызывали, но хлопали дольше и громче, чем многим другим исполнителям. «Молодцы «пельмени» и Слава Мясников!» Мегера ничего не сказала, но встретила и проводила ТАКИМ взглядом! А я был воодушевлен.
Все-таки есть при исполнении со сцены при большом скоплении народа какая-то энергетика зала. Есть между исполнителем и зрителями какая-то связь. Ты передаешь что-то им и заряжаешься от их чувств. Только думаю, что многое зависит от исполнителя и от песни. Надо стараться передать свои чувства зрителям, и они это почувствуют, а их радость и эмоции передаются мне. Почему-то на предварительном отборе этого не было, не чувствовалось, наверное, из-за отсутствия зрителей. Может потому, что зрители делали свою работу, а не наслаждались.
В коридоре барака я испытывал другие чувства. Там обстановка другая была, ответственность и атмосфера, как бы семейная, а на обоих концертах я почувствовал восторг и воодушевление. Вот почему артисты держаться за сцену до последнего. Боксеры с трудом уходят с ринга. Отсюда - от не востребованности, отсутствия привычных эмоций от радости зрителей, вышедшие в тираж артисты и спортсмены спиваются, депрессируют и рано уходят из жизни от сердечных болезней. Испытав медные трубы, не выдерживают обыденности жизни. Также заметил, что перед сценой я не испытываю волнения. Сегодня даже не думал о тех, кто сидел в первых рядах, а пел для всех. Пытался как можно полнее передать свои чувства о бабушках, вспоминая себя, играющего в бабушкиной комнате, ее кисель, которым она меня пыталась накормить, детские сказки, которые читала мне или рассказывала своими словами и рассказы о прочитанных ею когда-то книгах.
Наташка тоже была довольна и благодарна мне за маму. Она осталась дожидаться маму до конца концерта, а я, попрощавшись с ней и Евгенией Сергеевной, отправился домой. На выходе вахтерша сунула мне трешку назад, благодарная за песню о бабушках. Перед клубом стоял целый ряд Волг. Конечно, разве отцы города пойдут пешком на концерт и домой, как простые люди, хотя из будущего знал, что директор одного из крупнейших заводов города всю свою жизнь на свой завод и обратно ходил пешком. Когда его в период приватизации подвинули (выперли), так с его уходом завод стал хиреть и там, так же как у всех предприятий, сразу появились проблемы.
Глава 6
Глава 6. Второй месяц.
Воспоминание.
После концерта жизнь пошла своим чередом. Утром зарядка с утяжелителями на ногах. На руки их подвязывать одному неудобно, поэтому купил две маленькие гантели и бегал с ними.
Выкупили последние перчатки у Горбатова, подвесили последнюю грушу и купили скакалки, только редко, кто со скакалками тренировался. Мне тоже это занятие не нравилось, но зная о его необходимости для выработки выносливости, развития координации и много другого полезного, я заставлял себя подолгу прыгать в углу спортзала.
Вспомнил, что как-то на второй год службы, заехал к друзьям и сослуживцам в свой первый гарнизон. После выпуска из военного училища большую группу молодых лейтенантов-выпускников направили на Дальний Восток и офицерское общежитие оказалось переполнено молодыми жизнерадостными жеребцами, большинство из которых были холостыми, а женатики еще не привезли с собой жен. В выходные дни по вечерам вся эта толпа ходила в гарнизонный Дом Офицеров на популярные тогда танцы и местная молодежь из окрестных сел опасалась выступать, так как незамедлительно получала отпор от спортивных и умелых офицеров.
Через год меня перевели в другую часть, кого-то тоже, женатики рассосались по квартирам и зажили семейной жизнью, а кто-то женился на местных девчонках - общежитие опустело и холостяков стало значительно меньше.
В это время я приехал навестить оставшихся друзей и после радостной встречи привычно отправились на танцы. Меня удивило, что в полупустом зале, который я помнил всегда заполненным, находились в основном местные ребята и вели себя довольно вызывающе с превосходством поглядывая на нас.
Вскоре возник конфликт и две группы вывалили на улицу на разборки - нас семь человек, офицеров и прапорщиков и местных - около двадцати. Видя такое неравенство, предложил драться один на один со всеми желающими. К нашему удивлению, они проявили благородство, согласились и понеслось. Я, постоянно перемещаясь, укладывал одного за другим или противники отказывались от драки, получив какое-либо повреждение.
Мне помогала скорость и постоянное движение. В ходе непрерывных драк мы в сопровождении азартной толпы «болельщиков» передвигались вокруг Дома Офицеров и под конец я начал выдыхаться, тем более некоторые противники неоднократно вступали в драку, передохнув, собравшись с силами или возбудившись, вновь желали попытать силы в драке со мной.
Под конец, в некоторых схватках пришлось поваляться в борьбе на земле, а когда мы вновь оказались перед входом я пропустил сильнейший удар в лицо, и перестал видеть из-за обильного рассечения. Драка прекратилась. Деревенские остались довольными, несмотря на то, что большинство из своих противников я положил. Сколько их было? Десять, двенадцать? Не запомнил.