Сергей Савелов – Шанс. Внедрение. Книга 1 (Я в моей голове 1) (страница 18)
Стою, смотрю на задумавшуюся учительницу. В ходе песни она опять повернулась к пианино и стала подбирать мелодию. По окончании спросила:
- А эта песня откуда? Я ее не слышала.
За это я не опасался - услышу ее нынешним летом, поэтому смело заявил:
- В пионерлагере слышал.
- Странно. Хорошая песня, если бы я ее слышала, запомнила. Еще раз спой, пожалуйста, я мотив подберу.
- А с голосом как у меня? - меня интересовало другое.
- Хорошо у тебя с голосом. Я еще не определила твой диапазон, но петь ты можешь, даже на сцене. Конечно не оперной. Ну что, споешь? - ее другое интересует.
Повторил на бис. Она уже довольно правильно подыгрывала мне мотив. Потом схватила нотную тетрадь и стала записывать ноты, опять проигрывая мелодию на пианино. Закончив спросила:
- Слова напишешь?
- У меня почерк неразборчивый, - отговорился.
Заметил непонятный внимательный взгляд Толика на меня. Учительница прямо в нотной тетради записала слова песни. Потом шевеля губами и покачивая в такт головой, видимо про себя пропела песню. Закончив, она опять на меня посмотрела:
- Ты сам не желаешь выступить на концерте?
- В качестве кого? Вообще-то, я не планировал пока выходить на сцену, - многозначительно ответил.
Она не сразу, но выцепила слово «пока».
- Певца конечно. А почему пока? - заинтересовалась.
- Гитару приличную ищу. Вот буду уверенно играть, тогда можно будет подумать, - закинул пробный шар.
- У меня есть гитара. Я могу Вам подарить ее. Я все равно на ней не играю, - вдруг влез в разговор Толик.
«Вот тебе и мужичок! Да еще на Вы меня назвал. Дела!» Я на него посмотрел по-новому.
- Спасибо. Дарить ничего не надо. Если гитара приличная - куплю, если твои родители не будут против и назовут цену, - обломал его благородный порыв.
«Чего это его подвигло? Я чего-то не понимаю?» - гадаю мысленно.
- Не надо ничего дарить. Я могу помочь тебе с гитарой. «Ленинградка» тебя устроит? - вмешалась Евгения Сергеевна.
«Не фига себе! Не было гроша, а тут алтын!» - обрадовался.
- Конечно. Если цена приемлемая, - тут же отозвался.
«Еще бы! Ленинградские - лучшие гитары в Союзе».
- Приемлемая, - заверила.
Я начал подозревать эпидемию небывалой щедрости.
- А это Ваша гитара? - подозрительно спросил.
- Это не важно. Договоримся, - ответила, чуть смутившись.
Я взглянул на нее по-новому. А она еще совсем молодая - лет тридцать, наверное. Стройная и симпатичная. «Что-то раньше я этого не замечал», - мелькнула мысль. Наверное, срабатывал стереотип ученик - учительница. Гитара друга, скорее всего.
- Договоримся, - отзеркалил ей улыбку и виновато улыбнулся Толику.
- Тогда у меня будет условие. Ты выступишь на школьном концерте к 8-му марта. Можешь с этой своей песней, - озадачила.
Я, конечно, могу кровь сдать за «Ленинградку». Но выступать!? Поторгуемся:
- Тогда и у меня условие. Мне нужен хороший репетитор по гитаре. Платно, - добавил.
Теперь она задумалась.
- Сейчас, так сразу, ничего не могу сказать. Надо переговорить кое с кем, - ответила, погрузившись в раздумья.
- Спасибо за помощь. Мы пойдем? Перемена уже, - кивнул Толику на выход.
Учительница задумчиво кивнула, не вставая со стула.
В коридоре около двери класса столпились малолетки. Наверное, пришли на урок и не решились нас прервать. (Уши грели?) Окинул взглядом молодые лица. Не похоже, галдят слишком громко. В коридоре остановил Толика:
- Все, что слышал - никому! Забыть!
- А для танца? - испуганно, чуть ли не прошептал.
- А для танца надо. Как же будете репетировать? - удивился и продолжил: - Завтра и на концерте ты должен играть, как аккордеонист-виртуоз.
Улыбается.
- Сергей! А можно мне - на секцию к вам, - вдруг интересуется он.
- Конечно. У нас все ходят, кто хочет, - ответил не задумываясь.
Тут я понял подоплеку вопроса. Сколько таких домашних милых мальчиков сидят по домам, радуя своих мам примерным поведением и отсутствием влияния улицы? И страшно завидуют более активным, смелым и независимым сверстникам. Так появляются и развиваются комплексы, а потом вырастают «тюфяки», не способные постоять за себя и близких или негодяи, упивающиеся властью, третирующие подчиненных и более слабых.
- Конечно, приходи. У нас скоро будет боксерский инвентарь. Можно будет удары отрабатывать, - повторил и подмигнул ему.
- Я обязательно приду! - радостно крикнул он, убегая со своим аккордеоном.
Отступление. Евгения Сергеевна.
Евгения Сергеевна задумчиво глядя на заполнявших класс шестиклассников, пыталась разобраться в своих ощущениях в отношении Соловьева, сегодня открывшегося ей с другой, неизвестной и даже пугающей стороны. В процессе общения, она не могла избавиться от ощущения, что разговаривает с опытным взрослым человеком, а глаза видели знакомого подростка. Когда она преподавала в его классе, Соловьев немало ей потрепал нервы, так как являлся одним из самых недисциплинированных учеников в школе. Не раз она его выставляла за дверь, чтобы не срывал урок и не мешал ей и другим, а сегодня он с ней разговаривает, как взрослый человек, твердо знающий, чего хочет и уверенно добивающийся этого. А как он голосом исполнил мелодию? И в ходе воспроизведения на инструментах подавал дельные советы. Правда, музыкальной терминологии он не знает. Да и откуда? Слух оказывается у него прекрасный. Голос хороший. Мелодию и замечательную песню исполнил неизвестные. Еще эти многочисленные, интригующие слухи о танце, придуманный якобы им и сведший с ума старшеклассниц. Песня про Ассоль такая романтичная - как раз для подростков. Надо у коллег и знакомых музыкантов при случае поинтересоваться про эти произведения. Она не могла понять, как подросток за какой-то год, что она с ним не общалась, смог так кардинально измениться. Она даже не подозревала про его слух и голос, и к ее урокам он никогда серьезно не относился, а сегодня она увидела совсем другого человека, причем взрослого. Надо поговорить с его классным руководителем. Вроде в девятом - ведет класс Валентина Ивановна. «Надо внимательнее присмотреться к Соловьеву», - заключила она.
Наконец она пришла в себя, обратив внимание на замерший в удивлении непонятным поведением учительницы, класс. Начав урок, она сообщила:
- К своему удивлению, я сейчас услышала замечательную неизвестную песню. Я бы хотела, чтобы вы ее тоже послушали, а потом рассказали мне о своих впечатлениях и высказали свое мнение. Повернулась к инструменту, разложила тетрадь с нотами и текстом песни и положила пальцы на клавиши.
Седьмой день. Продолжение.
После последнего урока, выходя из класса, увидел у окна Воронкову с неизменной подружкой и подошедшими к ним Филину с Оськиной. Наверное, опять советов хотят, а я на стрельбы опаздываю. Подошел. Не дожидаясь моего вопроса, Светка выпалила:
- Толик нам все рассказал!
- Ну и…? - потребовал продолжения.
«Надеюсь, не про мой вокальный дебют?» - возникло опасение.
- Сказал, что музыка для танца - просто «отпад» и про Генеральную репетицию…, - помогла подружка.
- Мы хотели посоветоваться с тобой, - наконец решилась Светка и смутилась.
Одноклассницы удивленно вытаращили глаза на нас.
- Сегодня репетируете под новую музыку, а там решаете сами насчет Генеральной. Вообще-то для Генеральной репетиции, я думаю, вы еще не будете готовы. Предполагаю, что завтра выявится много недоделок и недоработок с танцем и костюмами, потребующих время на устранение, а Генеральная нужна, чтобы привыкнуть вам к залу, к сцене, к новой акустике. Там вы должны уже быть с готовым номером и только шлифовать умение, а не выявлять и устранять ошибки с недоработками. Был бы у нас еще день в запасе, тогда да, сам бы вас пинками погнал в клуб. Кстати, заполненный зрителями зал, способен кого угодно в ступор ввести. Никто из девчонок от волнения со сцены не упадет?
- Не должны, - засмеялись, - мы друг друга держим.