Сергей Савелов – Подготовка к исполнению замысла (страница 16)
Получили номера, картонки со схемой и компасом, в белым пластмассовом корпусе. «На схеме даже ориентиры возле контрольных точек нарисованы», — упростили для школьников догадываюсь.
Разбежались после старта по своим маршрутам. Первую и вторую контрольные точки прошел легко. А вот с третьей возникли проблемы. Место, где она находилась было в смешанном лесу. Видимость — менее тридцати метров. Стою, недоумеваю:
— Где-то здесь должна быть. Я не мог ошибиться!
Прислушался. Где-то недалеко разговаривают. Бегу и в пятидесяти метрах нахожу контролера. Отмечаю время и бегу дальше. Замечаю, что за мной держится какая-то девчонка. Видимо бегает хорошо, а ориентируется неважно. Четвертая точка находится в нескольких сотнях метров от пионерского лагеря. Так и финишируем с девчонкой.
«Интересно, она все точки прошла?» — задумываюсь. То, что ее не волновал порядок прохождения контрольных точек, понял давно.
На финише беснуется толпа болельщиков. Наши поздравляют меня. Из нашей команды я финишировал первым. Сам удивился, что пробежал по пересеченной местности около семи километров и не устал.
Какая-то девчонка сунула букетик цветов. Чуть не выкинул. Смотрю на цветы и не пойму: «Зачем они?». Только спустя некоторое время сообразил: «Мне оказали знак внимания. А я даже лицо девчонки не запомнил!»
От наших узнал, что пока мы бездельничали, бегая по лесу, нашу стоянку проверили на санитарию и гигиену. А Ленка накладывала шину Саньке Дорохову. Ему так понравилось, что не хотел снимать. Еще требовал от санинструктора искусственного дыхания рот-в рот. Так и не узнали, какие результаты у нас по всем проведенным конкурсам. Судьи шифруются? «Вероятно, сообщат при подведении итогов в последний день соревнований. Буду надеяться, что коррупции сейчас нет и судьи не ждут, кто даст больше», — иронизирую про себя.
Уже после слета мне сообщили, что возле палаток судей был щит с результатами всех конкурсов. Не знал. Да и не интересовался.
После обеда на месте общего собрания по командам рассказывали о своих походах, как правило, зачитывая Походные дневники. Только у нас был поход по историческим местам. (Или по рыбным?) У других команд были походы по усадьбам, деревням и селам, где родились исторические деятели или знаменитости. По местам воинских захоронений и памятникам, посвященным героям Великой Отечественной войны. При необходимости приводили их в порядок. Других не запомнил. После рассказа играли сценки из походной жизни. Запомнилась только команда, которая полола и подметала возле памятников.
Они выстроились в ряд и начали:
— Этими руками (все поднимают вверх руки) приведено в порядок … могил и памятников! Этими ногами (наклоняются и хлопают по ногам) пройдено … километров! …
«Что-то в этом есть!» — мысленно отмечаю. Похлопал с удовольствием. Наконец подошла наша очередь.
Неизменная наша ведущая Ленка Малкова предложила всем развернуться к палаткам и подойти ближе. Маринка, со своим голосом с выражением прочитала заметки о нашем походе из Походного дневника.
— Не понял! Почему улов Михалыча не отмечен? Чем же мы давились весь поход? — вполголоса интересуюсь у ребят.
Идем к своим палаткам и начинаем играть сценку. Сбоку выходит Ленка и начинает: «В походе бесконечно можно смотреть на воду, на огонь и на то, как девочки ставят палатку!» (Среди слушателей смех).
— Первая ночь в походе! — объявляет она.
Ржали все, актеры, зрители и судьи. Конечно, у нас получилось не так гладко, как у Уральских пельменей. Трудно проговаривать монолог, когда душит смех. Но для нынешней не взыскательной публики и этого хватило. После завершения мы все вышли и запели «Солнышко лесное» Визбора, обняв друг друга за плечи и покачиваясь. Только я стоял на фланге и держался за гитару. (И меня не обнимали).
Зрители были покорены. Кричали и хлопали от души. Когда Ленка объявила меня сценаристом, овации возобновились. Все были уверены, что у нас в этом конкурсе будет первое место. Только у судей было другое мнение. Первое место присудили команде, которая обходила «этими ногами» памятники и могилы Героев Советского Союза.
Вечером опять пел у общего костра. После ко мне подошла загадочная Ленка Малкова и потащила меня в сторону:
— Пойдем, там ждут тебя! — интригующе улыбается.
Подводит меня к группе девчонок.
— Вот познакомься. Это Оля, — показывает на черноволосую остроносенькую девчонку, — это Сережа, — представляет и подталкивает за предплечье меня. — Я пошла, — объявляет и уходит, ехидно оглядываясь на нас.
С негодованием смотрю ей вслед: «Вот Ленка, зараза! Подставила! Кто ее просил? А-а! Понимаю, вон подружки девочки отошли недалеко. Сплошные УШИ и ГЛАЗА. Не хотят пропустить ни одного нашего с девочкой движения, слова и даже вздоха. Что же делать?»
Смотрю на девчонку, опустившую голову. «Похоже, она сама не знает, что делать дальше?» — предполагаю.
— Пойдем, пройдемся, — предлагаю ей, мотнув головой в сторону реки.
Девочка молча кивает. Идем к реке. Предполагаю, что за спиной зрители разочарованы. Искоса пытаюсь рассмотреть, что за «чудо» мне досталось. Но разве в темноте разглядишь чего? Ниже меня на полголовы. Не длинноносая, как показалось вначале. Обычная девчонка. Куртка на груди топорщится. Нахожу бревно и предлагаю ей присесть. Сидим, молчим.
— Никогда еще так не знакомился, — признаюсь, начиная разговор первым.
— Ты не подумай чего. И не обижайся на вашу девушку. Это наши девчонки ее попросили, — заговорила она, наконец. — Ты мне давно нравился. Еще с пионерского лагеря. Только я не знала, как к тебе подойти, — признается с трудом.
«Вот это да! А я и не помню ее в пионерском лагере», — мысленно оху…ваю и снова пытаюсь рассмотреть ее. «Нет. Не помню», — признаю мысленно. «О чем мне с ней разговаривать? Может спросить, как школу закончила?» — иронизирую про себя.
— Я не помню тебя в лагере, — признаюсь, лишь бы не молчать.
— Я знаю. Ты тогда дружил с другими девочками, — объясняет она.
«Чего это она меня каким-то ловеласом выставляет? В последнюю смену я только с двумя девочками „дружил“, а в предпоследнюю с одной», — мысленно возмущаюсь.
— Чего же ты не подошла на танцах? В ГАРО ходишь? — интересуюсь. «Там хоть светлее, чем здесь. Рассмотреть тебя можно было бы», — добавляю мысленно.
— Стеснялась, — признается еле слышно. — Ты всегда в окружении таких ребят, — добавляет непонятно.
— Каких таких? — спрашиваю улыбаясь.
— Грубых, агрессивных, — подбирает слово.
«Вот, это да!» — удивляюсь и пытаюсь представить, как наша компания может выглядеть со стороны. Не могу найти отличий от других подростковых компаний на танцах. «Даже пьяных среди нас не бывает, как правило», — признаю про себя.
— Ребята, как ребята. Лучше, чем многие, — сообщаю.
— А ты, правда, дрался с нашими? — вдруг интересуется. — Девчонки от ребят слышали.
— Когда? С какими вашими? Ты в какой школе учишься? — озадачился.
— В третьей. В апреле у клуба, — сообщает.
Я пытаюсь понять при чем здесь третья школа и драка с флоровскими. Это разные районы.
— Я на Флоре живу, — подсказывает.
— Понятно теперь. Было дело, — признаюсь.
— Я слышала, что ты танцы придумал для ваших девочек из школы. Домино, такой забавный танец! Наши девчонки говорили, что и для вашего танцевального ансамбля тоже ты придумал. Правда? — спрашивает, заглядывая в лицо.
Смущаюсь почему-то.
— Вот так приходит слава, — замечаю в который раз. — У меня есть и другие недостатки, — пытаюсь отшутиться. — Преувеличивают твои девчонки. Я придумал только идею танца Домино, а все остальное девчонки сами поставили. К другим танцам я отношения не имею. Их уже давно танцуют, — привычно отказываюсь.
— А песни, которые ты пел вчера и сегодня, ты придумал? — обличает.
— Некоторые я, — признаюсь, — «что-то вечер перестает быть томным», — мысленно вспоминаю чью-то реплику.
— Пойдем? — предлагаю. — Теперь будем знакомы. Я тебя на танцах буду замечать, — обещаю. — И ты не стесняйся подходить.
При подходе к палаткам осторожно жму мягкую ладошку.
Стоило мне приблизиться к нашим палаткам, как откуда-то выскочила Танька и схватив за руку потащила в темноту. «Чего это с ней? Хватает и тащит на глазах у всех! С ума сошла?» — мысленно удивляюсь.
— Ты где был? Что это за девчонка? Что у тебя с ней? — со слезами в голосе начала меня упрекать.
— Успокойся. Девочка захотела познакомиться. Поговорили. Теперь будем знакомы, — спокойно объясняю. — А ты чего творишь? — теперь я обвиняю.
— Я места себе не нахожу. Гад ты, Соловьев! — заявляет, бьет кулачком мне по груди и начинает всхлипывать.
«Теперь разговоры пойдут о нас с Танькой», — мысленно предполагаю. «Надо хотя бы Конкина успокоить», — задумываюсь.
— Успокойся, — прижимаю девчонку к себе и глажу по волосам.
Дожидаюсь пока она перестает вздрагивать.
— Если Санька начнет интересоваться твоим поведением, то скажешь ему, что тебя возмутили мои слова о тебе. Я ему сообщу так же. Договорились? — инструктирую Татьяну.
Она уже успокоилась и кивает.
Возвращаемся и расходимся по своим палаткам. У костра вижу Конкина. «Не избежать разборок с ним», — предполагаю и лезу в палатку, втискиваясь между пацанов.
На следующий день бежим командой туристическую эстафету. На старте встречаюсь взглядом с вчерашней Ольгой и киваю ей. Она краснеет и радостно кивает в ответ. Окружающие ее девчонки начинают тут же ее теребить и о чем-то допытываться. Оцениваю ее на свету. На личико ничего, улыбка симпатичная. Фигура так себе. «Вон с той, ее подругой, я бы замутил чего нибудь», — мысленно выделяю стройную симпатичную девчонку рядом с Ольгой. «Ну и сволочь же ты, Соловьев», — упрекаю себя.