Сергей Савельев – Последняя Осень: Возвращение (страница 15)

Гурьба освобожденных двинулась дальше, к надвратной башне, но никого по дороге они не встречали. По всей видимости, комендант стянул все силы ближе к воротам, рассчитывая, что узники отправятся именно туда. Сейчас они были на крытой галерее замка с узкими бойницами.

Из-за спин Рен видел плохо, но судя по тому, как его нежданные союзники загомонили – впереди показался враг. Он чуть прижался к стене, и краешком увидел выставленные впереди павезы, и полностью снаряженных бойцов – за беглецов взялись всерьез. Рен, чтобы дать некоторый шанс проломить столь серьезный строй, протиснулся чуть вперед и буквально за минуту сделал просеку в строю противника – каждая стрела находила цель, а бойцы с павезами падали на холодную каменную кладку. После этого воодушевленные узники бросились вперед, развивая успех – их противники едва успевали латать бреши в своем ряду. Рен снова вернулся в тыл, держа лук наготове, изредка стреляя, коли представлялась возможность.

Вероятно, к обороняющим надвратные ворота приходила помощь, и ворота держать удавалось. Павшие с обеих сторон устроили буквально завал из тел, и узникам было тяжело двигаться вперед -теперь они подобрали копья у павших воинов Теодорика и пытались хотя бы достать противника на расстоянии. Если было возможно, то убитых Стюрангардцев – живых ли, раненых, перекидывали через парапет. Тем не менее, они шаг за шагом двигались к своей цели, защитников прижало к стене, те пытались просочиться через узкую дверцу назад, в башню – а там, где толчея – там и паника. Еще немного, и заключенные ворвутся внутрь, повернут механизм и спокойно уйдут через ворота —хоть к тому времени их и осталось меньше половины.

Рен услышал топот позади, и обернулся – прибыло подкрепление, с другой стороны. Освобожденные были так увлечены боем, что, казалось, это не слышали. Лучник успел застрелить одного, второго – но тех было едва ли меньше, чем узников, и они бежали вперед, набирая скорость и выставив перед собой копья и алебарды.

– Сзади! – заорал Рен, а сам, не будь дураком, закинул лук за спину и подтянулся, рывком оказавшись на покатой крыше. Пока он думал, как теперь отсюда выбираться, прямо у себя под ногами, он слышал полные отчаяния и ужаса вопли – кажется, защитники ворот воспряли духом и пошли в контратаку. Теперь измученным воинам Ястреба, если они и смогли выдержать напор, придется сражаться на два фронта.

Звуки битвы, резавшие и слух, и совесть, стихли очень быстро. «Я ничем, совершенно ничем не мог им помочь» – убеждал себя Рен, разматывая веревку. Его маневр не мог заметить только слепой, и теперь снизу стучали копьями по крыше и балкам, принуждая его «спуститься, а не лазать по крыше, как драная кошка»

Рен смог кое-как привязать веревку к стрехе и, набравшись смелости, спрыгнул вниз, быстро миновав уровень бойниц. Веревка рванула по перчаткам, но он держал ее крепко. Теперь он стал быстро перебирать ногами, спускаясь по стене, веревку и стал спускаться вниз. Когда до земли осталось не более четырех метров, он увидел наверху бородатое ухмыляющееся лицо – Рен замер на мгновение, и поторопился оказаться на земле. Стражник рубанул веревку, и Рен грохнулся аккурат на высоту своего роста. Не смертельно, но довольно-таки больно.

Потирая ушибленный локоть, Рен продолжил бежать прочь от замка. Он успел взять неплохой темп, и уже только буквально на границе слышимости до него донесся звук поднимаемой решетки.

Рен немного сбавил темп, теперь он шел быстрым шагом, пытаясь восстановить дыхание. Смерть немного разжала хватку.

 Так он шел не меньше получаса и предположил, что оторвался он преследователей. Можно было и сделать привал. Лук Рен положил перед собой, колчан он расположил так, что даже сидя можно было бы довольно быстро вытащить стрелу, затем снял со спины небольшой вещевой мешок, чтобы хоть немного подкрепиться. Добравших до сухарей и куска сыра, он стал прикидывать, куда его занесло, и не надо ли изменить маршрут.

В Гильдию, которая была на территории все еще непокоренной части Грозда, и тут дорога ему была заказана по двум причинам – ему пришлось бы преодолеть один-два дневных перехода по местности небогатой лесами, но занятой врагом. И так там был немалый шанс нарваться на мародеров, так еще его и нарочно станут искать – особенно когда станет ясно, какая ценная вещь пропала. Вторая причина и вовсе лишала смысла возвращения в Гильдию – если недоброжелатели так грязно и подло его подставили, то там, стоит ему отдать такой дорогой трофей – либо отравят, либо просто прирежут в застенках.

Собственно, как он и предположил, побежал он в верном направлении – на восток, в сторону Арн-Дейла. Там вряд ли возникнут проблемы, он сможет там почти без приключений добраться до столицы и продать алмаз, да и зажить припеваючи, даже если его примут у него за десятую часть его реальной стоимости – Рен был не очень требователен к комфорту.

Лучник достал из котомки кусок копченого и неплохо приправленного мяса, но прежде чем полакомиться им, он решил проверить свою обувь – кажется, он немного сбил ноги. Сапоги отставил в сторону и размотал левую портянку – в одних шоссах он бы сбил ноги намного сильнее, но что творилось под тканью он точно сказать не мог, но вроде просто немного стерлась пятка – бывало и хуже. С правой ногой, кажется, было худо – через сукно немного проступила кровь —он обо что-то сильно ударился, пока убегал от преследователей или в замке, или уже покинув его. А может, и не один раз. Давая ногам хоть какое-то подобие отдыха, он решил, не надевая сапог, воздать должное копченому мясу. Однако стоило ему откусить кусочек, как он услышал лай собак.

Костеря себя за неосмотрительность, он подхватил оружие, котомку, закинув туда остатки своего ужина. Рен хотел надеть сапоги, но гончие были уже близко. Кажется, псины подали голос, когда след стал наиболее явным. Затем припустил по дороге, постоянно чувствуя, как натыкается на камушки, шишки, комья снега, смешанные с грязью – все, что могло попасть под ногу на грунтовой дороге. Кто бы мог подумать, что преследователи так быстро вызовут егерей с их псинами, они не должны были находиться так близко от замка – но, видимо, Рен что-то в егерской службе не разумел.

Бежать в шоссах было немногим лучше, чем бежать босым, тем более, что было сыро. Егеря, естественно, были в сапогах, и их тянули за собой собаки что тоже прибавляло им скорости. Пришло время вновь воспользоваться одним из фокусов.

«Я ничто. Меня нет» – прошептал Рен и глубоко вздохнул. Преследующим показалось, что он вдруг просто исчез – или куда-то телепортировался – собаки перестали натягивать поводки, начав рассеянно водить носами по воздуху и по земле. Егеря растерянно переговаривались, вглядываясь в ночной лес – он мог довольно легко спрятаться, но все равно – почему же собаки потеряли его? В этот момент их нагнал десяток запыхавшихся стражников, отправившихся в погоню: шлемы и щиты они оставили, но кольчуги все еще были на них. Теперь их собралось два десятка человек и девять собак – серьезный поисковый отряд. Однако, их количество мало что решало, потому что вор просто-напросто растворился во тьме. Они двинулись вперед – медленно, то и дело подозрительно осматриваясь, пока собаки все-таки снова не взяли след. Выходит, он так и бежал по дороге, что было очень странно. Не пытаясь вдуматься в эту чертовщину, егеря подумали, да и отпустили пятерых собак – четырех самых шустрых гончих и одного мастифа, который мог заломать медведя, не то что какого-то воришку. За гончими здоровяк едва поспевал, но уж если он догонит беглеца – тому не выбраться.

… Чтобы провернуть такое, Рену следовало перестать мыслить – или даже существовать. Он начал бежать быстрее, словно слившись с прокладным ночным ветром воедино. Рен воздвиг барьер от мыслей, просящихся в голову – и так бежал, бежал. Однако так долго скрываться от самого себя непросто- да и опасно. Как только поток мыслей ворвался в его голову, с него словно спала пелена – он не узнавал окружающую местность, но, по крайней мере, он не свернул в таком состоянии с дороги. Он двинулся дальше, но после такой пробежки мышцы изрядно болели. Через несколько минут он с удивлением услышал лай, но тут же понял, что он не столь многоголосый, и погоня приближается быстрее. Значит, Егеря спустили собак с поводков. Он сошел с дороги, выбрав неплохую позицию для встречи гончих – он взобрался на огромный пень-выворотень – под таким наверняка какая-нибудь средних размеров зверюга могла бы устроить нору.

Псы выбежали из-за поворота и мгновенно определили, где он, сходу бросившись на него. Первая стрела уже была на тетиве. «Щелк!» – самую резвую гончую отбросило назад, и она упала под ноги своим товаркам. «Щелк!» – падает вторая, что перепрыгивала лежащее у ее лап тело. Третья одним прыжком оказалась возле него – они было гораздо проворнее людей – он выстрелил ей точно в пасть. В этот момент четвертая гончая, разминувшись с выпущенной стрелой, вскочила на пень и ухватила его за плащ, потянув вниз. Рен, не ожидая такой прыти, упал навзничь. Псина целилась ему в пах, бросившись еще раз, но Рен отшатнулся, и та схватила его за поясную сумку, в которой был алмаз. От нее оторвался изрядный кусок кожи, и алмаз укатился под выворотень. Рен ударил псину луком, словно посохом, в район горла – та согнулась, стараясь отдышаться. Пока та приходила в себя, беглец выхватил короткий меч, и быстрым молниеносным ударом ткнул ее в нос, едва ли серьезно его задев, после чего, вскочив на ноги сделав короткий замах, ударив по голове. Сталь ударила по кости, прорубив шкуру, собака завизжала от боли.