Тишина... больше ничто не издавало ни звука — словно окно в тот мир было лишь видением.
- Ты... - прошипел Хелдор, поворачиваясь к ней. Хельга стояла позади него. На ней был вновь ее крылатый шлем, в руке появился массивный круглый щит.
- Я. - Лаконично ему ответила Хельга. Ты никуда не пойдешь. Обрети самого себя, впитай силу своего чертога, переродись вновь. Почему ты хочешь возвратиться к этим короткоживущим людишкам?
Хелдор не отвечал. Он грозно выставил свою алебарду перед собой, мрачно глядя на богиню войны. Хельга с громким шелестом достала меч и отвела в сторону и чуть назад, готовая к любым его выходкам. Воздух сгустился, словно перед разражающейся бурей. И это была не фигура речи…Хельга ощущала это физически, хоть и не могла этого никак объяснить.
-Ты говоришь, что это мой Чертог – и я питаю из него силу, не так ли?!
Глаза Хельги расширились. Впервые за многие тысячелетия она испугалась – все воинские инстинкты говорили ей – беги! Она, поборов это новое для себя чувство, выставила щит вперед, крутанула в руке меч, ожидая, что сделает Хуунре.
Казалось, целую вечность они стояли друг напротив друга. Хелдор сначала подумал, что погорячился, начав угрожать своей негаданной и всемогущей супруге – что он может, случайно тут очутившийся, снявший перед пиром доспехи. Впрочем, мысль о том, что Чертог – то место, где он много раз набирался сил, стала для него обнадеживающей.
Вскоре Хелдор словно кожей ощутил, как первобытная энергия наполняет его, она словно изливалась на него – от оружия на стенах, от трона и горы черепов, что тот попирал. Сам черный камень под его ногами поддерживал его. Сила поверженных за множество его земных жизней питала – начиная от первого дикаря с костью в носу, что он заколол рогом огромного травоядного, до рейдеров, что он зарубил мечом, сражаясь в ущелье… Более уверенно он выставил правую ногу вперед, а свою верную глефу закинул на левое плечо, словно готовый смести воительницу одним ударом.
А еще он вспомнил, как Адель учила его совершенно бесполезному, как ему казалось, заклятию, дескать, просто освоить сложную «фонетику» магии. Как он ни просил магессу выучить что-то более практичное, но она ему запрещала, справедливо опасаясь, что Хелдор в момент опасности попытается поразить противника молнией, или всесжигающим пламенем – но неизбежно погибнет и сам.
- Что? Что ты там бормочешь? – собрал всю волю и смелость в кулак, крикнула Хельга. Твои смертные дружки научили тебя паре фокусов?
Сейчас эти «фокусы» претворялись в жизнь и он, без устали повторяя заветные слова раз за разом, перекачивал силу, витавшую вокруг него, в лезвие оружия. Хельга не заметила, как подрагивала алебарда в руках Хелдора, словно она жила своей жизнью. Наверное, ослабь он хватку, и алебарда вырвется из рук и полетит прямо на нее. Воздух вокруг оружия стал потрескивать, древко, кажется начало дымиться, обжигая ладони Хелдора. Еще немного, и…
- СИБАА! ЛОНГХ'А-ААА! - Выдохнул Хелдор последний слог, нанося диагональный удар от плеча.
Самоуверенность Хельги подвела ее - поняв, что происходит, ее глаза от ужаса расширились, но все, что она могла, это поднять меч по направлению удара и выставить вперед щит.
Свист, искры, темнеющий росчерк, словно искажающий пространство вокруг лезвия глефы. С оглушительным треском щит разлетелся в стороны, но ни металл, которым он был окован, ни древесина, которой уже был не добыть в мире смертных, ничуть не умалила силы удара... Не меньше, кажется, удивился и Хелдор, когда лезвие алебарды с оглушительным звоном перерубила меч у рукояти и, наконец, оставило глубокую вмятину на шлеме Хельги. Черный росчерк стал сполохом, который на мгновение окутал Хельгу, словно сетью. Она упала кулем на непроницаемо черный камень, и со страхом смотрела на Хелдора. Заклинание словно лишило ее воли, она едва могла пошевелиться. Наконец, она с трудом смогла вымолвить:
- Сок... Сокрушить Божество... Но откуда? И как... Я не могу пошевелиться!
- Это пройдет. Наверное — безразлично бросил Хелдор. - Это всего лишь один фокус, которому меня научили «глупые смертные» - произнеси я это заклинание в мире живых – и я тут бы его покинул в страшных мучениях... Но кажется это место действительно мое, потому что... я чувствую даже, что смогу провернуть это еще раз, и присоединить твою милую головку к этой компании — Хелдор показал на ряд черепов.
Хельга застонала. Хелдор не понял, то ли от ужаса — то ли потому, что проклинала себя за слишком длинный язык, который разболтал об особенности этого места.
- Но лучше давай договоримся — Приблизился к ней Хелдор. Хельга поднялась на локтях, пытаясь подняться, но молодой воин грубо пихнул ее сапогом, чтобы она осталась лежать на спине, выбив опору. Она стала извиваться, а Хелдор, наслаждаясь бессильной злобой Хельги, заломил ей левую руку, перевернул на живот и упер колено ей в поясницу.
- Я так и быть оставлю тебя в этом мире, и не отправлю тебя в небытие. - сказал он, склонившись к ней. А ты будешь сидеть тут тихо-тихо, встречать погибших воинов — и никогда не лезть больше в мои земные дела. НИКОГДА. - Он высвободил Хельгу из своего унизительного захвата, перед этим издевательски шлепнув по заду.
Хелдор походил, подумал, поскреб затылок, словно остался здесь один:
- Так, как это работает, выбираться то теперь надо... Ух, была – не была. – после чего стал рисовать пентаграмму недалеко от Хельги, ее наливающиеся красным контуры на черном полу смотрелись зловеще.
Богиня села, потирая ушибленную голову:
- Хуунре… Не хватит…
- Что – не хватит?
- Сил не хватит. - Стараясь сгладить их разногласия, сказала Хельга – положи на верхушки пентаграмм… Что-нибудь.
-Например?
- Вот – она кинула ему рукоять от сломанного меча – и лезвие…. И куски щита. Ты их разрушил, но в них пока осталось немного… Силы.
Хелдор внимательно посмотрел на нее ожидая подвоха.
- Нет. Сегодня твоя взяла. Я буду делать то, что ты мне повелел и ждать тебя… - Из воительницы словно вытащили хребет, она бессильно опустилась грудью на колени, обняв ноги.
Хелдор, разложив на концы пентаграммы обломки снаряжения, трижды ударил по центру рисунка, пол обвалился, из образовавшегося провала пыхнуло жаром.
- Да, усложнила ты мне жизнь. Спасибо большое – в его словах было столько сарказма, что он мог им плеваться, словно змея ядом - Придется как-то пробираться в мир живых окольными путями. Сейчас был бы в своем личном, уютном склепе… Наверное.
- Там ты будешь в мире своих заклятых врагов. Будь осторожен.
- А тебе то что?
- Преисподняя не лишит тебя жизни… Еще раз. Но может поглотить твою душу. Тогда мы уже точно никогда не увидимся. Тебя… Просто не будет.
Хелдор чуть смягчился, подошел к ней, помогая встать. Потом в некоторой растерянности пригладил ей волосы, случайно задев набухающую шишку.
- Хельга, хоть я и не очень тебя помню, но… Прости. Не сегодня. Не сейчас.
- Ты никогда не поднимал на меня руки. Значит, очень нужно.
Он был готов повернуться к ней спиной, как вдруг…
- А почему ты не можешь пойти со мной? Ты говорила, что мы с тобой когда-то сражались вместе? Может, если все будет по-старому…
Хельга покачала головой:
-Ты жесток и коварен, как змей. Твое сердце забилось сейчас не из-за меня. – Она положила ему руку на грудь, почувствовав по рубахе из небеленого льна размеренный стук. – И не любовь ко мне ведет тебя сейчас… Что ж, не впервой.
Хелдор хотел еще что-то сказать, но она его прервала:
- Да, ты хочешь, чтобы я помогла тебе, расправилась с врагами твоих короткоживущих людей. Но сколько боли ты мне причинишь? Я чувствую, кто поведет тебя к выходу. Я видела, как ты гладил ее волосы… Раньше меня это не задевало, но теперь… - Хельга отстранилась от супруга, напрочь о ней забывшего.
Хелдор чувствовал себя глупо, неловко – но ничего поделать с этим не мог. Даже остаться сейчас было бы бессмысленно.
- Раньше тебе приводили девушек, чтобы ты подарил миру новых крепких воинов. - Вдруг сказала богине - Или сам брал то, что тебе причиталось. но твой неукротимый дух все равно был со мной. Сейчас женские руки плетут венок, чтобы положить у твоей гробницы… Ты изменился.
- Что? – Непонимающе сказал Хелдор, порывисто схватив ее за руку.
- Уходи… - Почти прошипела Хельга, уходя прочь, куда-то в темные, едва освещаемые глубины зала.
Несостоявшийся Хуунре подошел к обрыву, бросил вниз алебарду, там она воткнулась в твердую почву. Невысоко падать, это не могло не радовать. Он соскользнул вниз, уцепившись за края разлома. Едва он разжал пальцы, портал в Преисподнюю закрылся. Тишину Главного Чертога прерывали лишь прерывистые всхлипы богини, которая устраивалась на огромном ложе, устланном шкурой древнего зверя, и была готова снова провалиться в глубокий сон – что мог быть долог, как земная жизнь. За наглухо закрытыми воротами бушевало веселье – воины пиршествовали, готовые уже на следующий день вновь ринуться в битву.
