Сергей Савченко – Вечерний чай при свечах и картах Таро (страница 2)
Если я судья – у меня очень важная социальная роль и, естественно, преступление против меня должно караться намного тяжелее, чем, если бы я был пастухом. И это получает отражение во второй серии законов, в так называемых «Варварских правдах», когда принцип талиона «око за око, зуб за зуб» сменяется принципом денежного вознаграждения, когда появилась возможность оценить жизнь человека, определить меру наказания. Появилась какая-то условная единица, например, золотой. Допустим, за убийство княжеского дружинника 50 золотых, а за убийство княжеского начальника дружины – 1000 золотых, потому, что его социальная роль выше. Возникает целый ряд вопросов – правильно или неправильно. Далеко не однозначные вопросы. Этому учат в 7 или 8 классе школы по истории России, когда показывают классовое неравенство. Скажите мне: научить княжеского пастуха и научить начальника княжеской дружины – разные деньги? У этих людей разная степень ответственности и они должны быть оценены по-разному. Причём, в данном случае оценивается не личность, а должность. Если бы какой-то юрист услышал меня сейчас, он бы яростно протестовал против того, что закон – это символ власти. Закон – не власть как таковая, закон не имеет силу сам по себе. Должен быть механизм, который обеспечивает его действие. А люди, которые работают с законами, говорят: «Вот это правильно, вот это неправильно».
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Иерархия
Мы говорим о том, что жизнь разных людей стоит по-разному. Одни люди более ценны, чем другие. Таким образом, Посохи отражаются своим вторым ключевым словом. Это слово – «иерархия».
Демократическое общество, по сути, иерархично или не иерархично? Авторитарное – нам понятно – король, бароны, графы, князья и прочие. А демократическое общество имеет иерархию или нет? Может ли существовать общество без иерархии? Иерархия общества – это очень важно, потому что иерархия есть везде – в стае собак, обезьян. Приматы – изначально иерархичны. Есть такое высказывание Салтыкова-Щедрина: «В любой луже найдётся гад, своими размерами и геройством прочих гадов превосходящий». Естественно, этот гад будет в этой луже качать права всем остальным гадам.
Посохи как раз иерархию задают.
Иерархия – прежде всего вопрос подчиненности. Сущность иерархии в том, чтобы подчиняться сознательно, – я согласен подчиняться, я не могу не подчиняться, я вынужден подчиняться. Есть ХАРИЗМА. Мухаммед, Иисус – им подчинялись бессознательно, не осознавая. А есть король, есть граф, есть начальник. Кесарю – кесарево, а слесарю – слесарево. Подчиняться заставляет необходимость нормировать свои отношения. Почему сейчас говорю я, а не вы? Потому, что я сейчас в этой группе старший, я учитель, и мы как бы условно договорились, что я буду говорить, а вы – слушать.
Для того чтобы упорядочить жизнь общества, какие-то люди приобретают больше прав, они берут на себя ответственность за какие-то дела, возникает иерархия. А лучшее отражение иерархического общества – – конфуцианская доктрина, подчинение старшему: учителю – ученика, царю – подданного, родителю – сына. Прежде всего оценка – у кого самая большая борода, тот и самый умный, кто самый толстый – тот и самый красивый. Какие критерии мы договоримся иметь, такие и будут действовать. Сегодня самые толстые красивые, а завтра – самые худые красивые. В рубенсовские времена был один вариант красивых женщин, а манекенщицы, которые сегодня ходят по помосту – совсем другой вариант красивых женщин.
В чём проблема иерархии? В чём проблема иерархического общества?
Когда иерархия только складывается, то наверх пролазят самые сильные (и это как раз не посоховая ситуация), а вот когда иерархия устоялась, наверху оказываются разные люди, – мой папа был начальником и я стал начальником, но соответствую ли я этой должности? Это большая проблема Посоха – по каким критериям оценивать законы, нормы, начальников? Начальники, которые были хороши при советской власти, оказались совершенно плохими при капитализме и наоборот.
Проблема Посохов в выборе, и это как раз выходит из конфуцианства: у благородного мужа существует 10 путей, которые ведут к его благородной цели. Задача благородного мужа – выбрать идеальный путь. Притом, что первый путь практически не отличается от второго. Различие между первым и последующим определяется где-то на уровне четвёртого. Человек обречен на жуткую катастрофу выбора из практически равнозначных вещей. Если вспомнить бояр, которые в эпоху Петра I так запутались в счёте родства – кому ближе сидеть к царю, кому – дальше, кому по левую руку от царя, кому – по правую, кто будет иметь соответственно больше или меньше влияния, – то можно представить себе их сложности. Бояре доходили в этих спорах до мордобоя, выдирания бород и лупления друг друга своими посохами. Наступил полный хаос, и Петр I как Меч просто обнулил это дело и создал новую иерархию. Он ввёл новые категории, по которым людей стало возможно как-то оценивать.
А каким образом можно узнать, кто выше, кто ниже? По ритуальным словам и действиям, которые люди будут выполнять.
ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ
Церковь и Ритуалы
Вот у нас было в стране неравноправие: выходил мужчина и давал даме ручку. А потом наступило равноправие: выходит мужчина – даёт даме ручку, выходит дама – она даёт мужчине ручку. Правильно? Абсолютно! Боролась женщина за равноправие – получай то, что хотела. В Америке признаком вежливости считается уже не пропускать женщину вперёд и не снимать перед ней шляпу, потому что женщины боролись за равные права, и они это право себе выбороли, они имеют полное право сами себе открывать дверь. А это, между прочим, – ритуальное действие. Кто с кем должен первый здороваться? Младший со старшим. Это и есть ритуальные нормы – слова, действия, жесты, которые исполняет человек, тем самым подчеркивая свою принадлежность к данному обществу. Исполняя эти ритуалы, он признаёт, что хочет быть членом этого общества. И именно потому, что он их выполняет, он и является членом этого общества.
А какая организация призвана следить за качеством исполнения ритуалов? Эта организация – церковь.
Итак, мы имеем ритуал как признак принадлежности к определённому социуму.
В древности принадлежность к определённому социуму была прежде всего идеологической. Либо я принадлежу к этому социуму по рождению: я родился в Африке – я язычник, я родился среди арабов – я мусульманин. Либо по идеологическим установкам: наши и не наши. Как отделить наших от не наших? Не наши люди не соблюдают наши ритуалы, а единственной формой идеологии в древности была религия. Естественно, есть какая-то организация, которая следит за чистотой соблюдения норм, естественно, возникают какие-то ереси, которые калёным железом выжигаются, потому, что это не наши ереси. Поэтому, соблюдение ритуалов невероятно важно для Посохов. Любой Посох, если ты не поздоровался с ним по установленному ритуалу, будет на тебя обижаться, тогда как Меч может просто не заметить этого. В армии ритуалам придаётся большое значение. Ведь армия – идеологическая организация и там соблюдение ритуалов очень важно, армия построена на этом. Но в бою никто никому не козыряет. Потому, что в мирной жизни военные – это Посохи, с женщинами – это Кубки, а на войне – это Мечи, там просто не может быть по-другому. Единственное с чем армия не имеет никакой связи – это с Пентаклями. Все идеи военных поселений проваливались.
А церковь – это, во-первых, идеологическая установка, иерархия, во-вторых, ритуальные действия, молитвы, соблюдение поста и прочие обряды и таинства. Через соблюдение определённых ритуалов ты подчёркиваешь свою принадлежность к социуму, и действительно становишься членом этого социума.
Когда мы все вместе ходили на 1 Мая – это сильно сближало, давало одинаковые идеологические установки. Соблюдение и принятие какой-то идеологии, выраженной через законы, которые подразумевают исполнение определённых ритуалов, – это как раз и подчёркивает принадлежность к социуму.
Посохи – не индивидуальность, не личность. Это социум, большое скопление людей. Церковь проводит эти ритуалы, как бы показывает, какими они должны быть. И соблюдение ритуалов выводит нас ещё на одно важное слово – театр.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
Театр
Посохи – это театр. Как это выглядит? Есть зал, есть люди, зрители, которые смотрят зрелище, и есть актёр. «Весь мир – театр и люди в нём – актеры», – сказал Шекспир, Посох по определению. В чём же театральность всего, через что это проявляется, как это всё раскрывается?
Во-первых, актёр выше зрителя. Актёр на возвышении – сцене, он действует. Это исключительно посоховая ситуация. Наша аудитория – тоже спектакль, где я – актёр, а вы – зрители. Что я делаю как актёр? Я учу вас жить, я показываю, какие действия являются хорошими, правильными в социуме, а какие действия являются нехорошими, неправильными и что за эти хорошие или нехорошие действия вам будет. Но я ведь от зрителей отделён барьером, и любое наше зрелище распадается на участников и зрителей: тех, кто показывает и тех, кому показывают. Все мы значимы, но в данной ситуации актёр более значим, чем зритель. Но самое главное – мы все участники ритуала. И сам поход в театр – это ритуал: покупка билета, одевание вечернего платья, решение, с кем идти.