Сергей Самылкин – Подвиги неблагородного рыцарства: Первый поход (страница 1)
Сергей Самылкин
Подвиги неблагородного рыцарства: Первый поход
Глава 1 Начало рыцарского пути
Когда правое переднее копыто, принадлежавшее заботливо подкованному боевому коню по кличке Резвый, вновь попало в наполовину заполненную водой дорожную яму, это заставило покачнувшегося в седле всадника незамедлительно выругаться во весь голос.
Однако сделал он это вовсе не из-за того что от неожиданности оказался близок к тому чтобы упасть со своего коня. Нет, пан Матиас Хенек был не просто дворянином, а в полной мере заслужившим своё посвящение рыцарем, пускай и происходившим из совсем уж непримечательного по нынешним временам земанского рода. Поэтому воин был убеждён в том что скорее небо рухнет на землю или руки перестанут слушаться его на трезвую голову, чем он выпадет из седла устоявшей на ногах лошади. И, надо заметить, регулярно подтверждал это на практике.
Другое дело, что это был уже далеко не первый подобный случай за то короткое время, на протяжении которого он преодолевал последний на сегодня участок тракта. Как назло не только разбитый и неухоженный, но и оказавшийся на его пути в самое неподходящее время. А точнее в тот самый час, когда рыцарь решился пересесть с верховых лошадей, утомлённых долгим переходом по размокшей дороге, на незаменимых боевых коней, которые теперь более других рисковали переломать ноги.
Конечно в какой другой ситуации благоразумнее было бы устроить привал или сменить лошадей несмотря на потерю темпа, но только не сейчас. Ведь если бы он рискнул ещё дольше задержаться в пути, который уже и так чрезмерно затянулся из-за непогоды, то увидел бы перед собой только наглухо запертые на ночь ворота. После чего его мог ждать холодный приём от ночной стражи, а может быть даже ночлег в холодном и влажном поле, напитанном весенними дождями и грозящим болезнями. Так что рыцарь лишь немного замедлил коня и продолжил путь с намерением отныне ещё пристальнее следить за дорогой для того, чтобы, с Божьей милостью, избежать повторения неприятностей.
Впрочем, мысли господина закономерно оставались загадкой для его юного спутника. Поэтому он не сразу замедлил своего жеребца и вскоре тот уже вышагивал бок о бок с господским конём, после чего со стороны стал хорошо виден тот факт что оба драгоценных животных были похожи друг на друга словно братья. Разве что Резвый был вороным в загаре и в полном согласии со своим прозванием более энергичным, а второй, серебристо-вороной, вёл себя спокойнее и будто напрашивался на имя Смирный, хотя на самом деле звался Верным.
Так кони и держались наравне, пока юноша старательно подбирал почтительные слова, с которыми затем обратился к своему господину:
– Пан, не сочтите мой вопрос за дерзость, но с вами всё в порядке?
– А?! В порядке ли?! Конечно! Но скажи ка мне, парень, что со мной, твёрдо держащимся в седле всадником, могло случиться такого, чтобы тебе стоило без спросу начать этот разговор? Да ещё и с такого глупого вопроса? – в мимоходом брошенном на спутника взгляде рыцаря мелькнуло насмешливое выражение.
– Не знаю… просто вы так громко ругались и я подумал будто произошло что-то дурное, – быстро поняв что ответ не пришёлся пану Хенеку по душе, юноша, благо не бывший беспросветным дуболомом, поспешил выкрутиться из ситуации неоднократно виденным им на протяжении жизни образом и незамедлительно продолжил, – так что решил предложить вам отхлебнуть доброго вина из наших запасов и скрасить этот пасмурный и, если говорить откровенно, паршивый день.
Рыцарь ответил не сразу. Однако вскоре стало ясно что предложение пришлось ему по душе, ведь насмешливый блеск в глазах не превратился в кривую усмешку, а сменился довольной улыбкой.
– Хм… а может вся задуманная твоим отцом затея не такая уж и безнадёжная. По крайней мере у тебя хватает ума на то, чтобы вовремя заботиться о моих нуждах, – произнёс пан Хенек, после чего протянул в сторону парня раскрытую ладонь, в которую без промедления был вложен бурдюк с вином.
После этого рыцарь, помнивший о необходимости тщательно следить за дорогой, сделал несколько умеренных глотков и вернул немного полегчавший бурдюк юноше. После чего тот постепенно отстал от своего господина, аккуратно пристроившись за ним и его верховой лошадью, а также, чего греха таить, с облегчением выдохнув.
Конечно пан Хенек оставался скуп на похвалу в отношении своего малоопытного спутника. Однако тот был счастлив уже оттого, что после нескольких недель совместного путешествия рыцарь во многом примирился с его присутствием, да перестал браниться и раздавать подзатыльники не за дело, а стоило только попасться ему на глаза. Из-за чего в свою очередь и сам юноша постепенно переставал думать что отец отдал его какому-то чёрту. Не иначе как из недовольства и в наказание за некие очень серьёзные прегрешения перед Богом и всеми родственниками. Притом не только перед живущими сейчас, а как принято говорить, до седьмого колена.
В любом случае с остававшейся на сегодня частью путешествия по тракту всадники управились вовремя, после чего свернули на сельскую дорогу, к окончанию дня уже подсохшую и вновь становящуюся пригодной для нормального проезда телег или верховых. Вскоре после чего стала видна сначала расположившаяся на невысоком холме укреплённая усадьба, а затем и деревушка из дюжины дворов, располагавшаяся вокруг господского жилья.
С момента как всадники свернули с тракта прошло всего полчаса, но вот они уже оказались возле закрытых ворот, с площадки над которыми их с любопытством рассматривали двое людей из гарнизона и пан, показательно упревший руки в бока.
Хозяин усадьбы, а это не мог быть никто иной, явно наскоро накинул на себя насыщенно зелёное пальто без лишних украшений и фетровую шляпу с широким приподнятым краем, чтобы встретить гостей в приличном виде, поприветствовать их и, наконец, выяснить что они тут забыли в такое время. Но стоило ему в подробностях разглядеть не только фигуру, но и лицо рыцаря, как он скомандовал своим караульным открывать ворота и облокотившись о стену обратился к пану Хенеку:
– Кого я вижу! Неужто сам пан Матиас Хенек почтил нас столь поздним визитом?!
– Ваши глаза не обманывают вас, пан Зайяк! И пускай за последнее неудобство мне следует извиниться, но я всё равно чрезмерно рад видеть вас живым и здоровым. Бог мне свидетель! – кроме вежливости в словах рыцаря сразу слышалось и дружеское расположение к собеседнику, на что хозяин ответил взаимностью.
– А уж как я рад видеть у себя на пороге Турнбергского Вепря! Признаюсь, в наших краях все думали что тебе не удалось выбраться живым из бойни случившейся у Мышковицкой переправы, как и множеству славных воинов рискнувших влезть в ту кровавую междоусобицу! – к тому моменту как были произнесены эти слова, ворота уже начали отворятся, так что пан Зайяк отстранился от стены и намереваясь поскорее спуститься во двор сказал. – Впрочем, не спеши с ответом. Сейчас я встречу тебя во дворе, а уж за столом ты мне всё в подробностях расскажешь.
В ответ на предложение рыцарь изобразил благодарный поклон, а уже через пару минут гости оказались во внутреннем дворе и ступили на твёрдую землю. Затем паны обнялись по братски, да хозяин начал раздавать приказы своим слугам:
– Конюха сюда, пусть позаботиться о прибывших лошадях и их снаряжении! К ужину вынесите дополнительные приборы и больше доброго вина, да немедленно начинайте готовить комнаты для гостей! – закончив с этой частью хозяйских обязанностей пан кругом обошёл лошадей, задумчиво цокая языком, после чего бросил мимолётный взгляд на прибывшего юношу и принялся задавать вопросы, которые сами собой напрашивались к нему на язык. – Кстати, друг мой, присмотрелся я и к твоим коням, и к твоему сопровождающему, да никого из них узнать не смог. И хотя эти для боя тоже годятся, но до рыцарского уровня будто бы недотягивают. А ведь у тебя раньше помнится был гнедой, покрупнее и получше этих, пускай и не самых благородных кровей. Ба! Да у вас ещё и по одному седлу на каждую пару!
– Ну что тут сказать… это не тебя память подводит, а меня удача уже подвела! – стараясь не выдать глубокой досады бодро проголосил пан Хенек, будто бы разговор сейчас шёл не о конях, а о потере пустякового серебряного колечка. – Тогда у Мышковиц я разве что головы не лишился, чего к сожалению нельзя сказать про моего подопечного и сержантов. Впрочем, о сохранении самого главного мы все позаботились. Ибо Матеаш и Филипп верно служили мне до самой смерти и бились храбро, а я не выпускал из рук оружия до того момента, пока подо мной не убили коня, туша которого меня к земле и прижала.
– Ясно. А потом что было?
– Да ты уже наверняка и сам догадался! Сколько со дня той битвы времени прошло? Месяцев семь? Вот из них я, считай, половину провёл в гостях у хозяина одного мелкого замка, а вторую в дороге. Это не учитывая последнего месяца зимы, на протяжении которого пришлось домашние дела улаживать и горячо благодарить одного небезызвестного барона, помогавшего со сбором выкупа.
– Но боюсь одними благодарностями дело не закончилось и тебе снова пришлось у него денег просить, да сыпать самыми разными обещаниями, – произнёс пан Зайек, да так тихо что его услышал только рыцарь и невольно прислушивающийся к разговору юноша.