Сергей Самохин – Тот, кто оседлал ветер (страница 5)

На нас с отцом не обратили внимания – несколько человек скользнули взглядом по нам, на некоторых лицах не составило труда разглядеть усмешки. Ну да ладно, посмотрим, кто будет смеяться последним. В этот раз помощник Епископа не стал затягивать занятие, и закончил быстро. Дети встали, и как по команде рассыпались по округе – кто бегом, а кто и прыжками. Родители пытались поймать тех, кого в силу их юного возраста еще следовало ловить.

– Постойте, уважаемый Анед, подождите. – отец торопливо подошел к помощнику Епископа, который явно не горел желанием разговаривать с нами. – У меня для вас что-то важное. Очень важное.

– Я спешу, Юн. – как мне кажется, он специально не говорил "уважаемый", когда обращался к моему отцу по имени. Меня это бесило, а отец только невесело посмеивался. – Что у вас? Опять увидели чудо за краем?

Шутка была старой, но всегда вызывала смешки слушателей. Вот и сейчас я услышал, что людей эта избитая временем шутка все еще веселит. Один раз, давным-давно, отец с жаром и усердием принялся убеждать людей, что видел что-то за краем, что-то быстро мелькнувшее в вечной дымке. Он даже убедил нескольких добровольцев пойти с ним к краю. Когда они пришли, никто ничего не увидел, естественно. С тех самых пор отца серьезно не воспринимал никто, кроме меня и, пожалуй, Эрена.

– Это было не чудо. – терпеливо, в стотысячный раз ответил отец. – Но сейчас не об этом.

Он обернулся к людям, не спешащим покидать место собрания, и предвкушавшим очередное веселое представление, о котором еще долго можно будет говорить между собой.

– Не расходитесь! Я кое-что нашел по дороге сюда.

– Дохлого жука? – выкрикнул какой-то детский голос, и взрослые поддержали зарвавшегося юнца хохотом, совсем непропорциональным уровню шутки.

Обычно детям не позволяли непочтительно говорить со взрослыми. Но с моим отцом это правило, видимо, работало не так, как со всеми остальными.

– Нет! – бодро ответил отец, и вытянул вперед руку с замотанным в странную пленку резаком, стараясь его быстро опять распутать. – Вот! Сейчас, сейчас…

Странная пленка цеплялась за резак, и никак не желала распутываться. Свободный ее край развевался по ветру, как будто вырастая из отцовской руки. Отец все возился, но вокруг никто больше не смеялся. Никто вообще ничего не говорил. Люди подошли поближе, и несмело касались развевающейся ленты руками. Помощник Епископа, не моргая и не двигаясь, смотрел на руки отца.

Наконец, пленка освободила резак, и чуть было не улетела прочь; я еле успел схватить уносимый ветром край. Небольшая толпа, собравшаяся вокруг нас, разом негромко охнула, и подалась вперед. Я стал быстро собирать ленту в один ком, чтобы никому не пришло в голову ее забрать себе. Но на странную пленку уже никто не смотрел – все взгляды были прикованы к поблескивающему в дневном свете резаку, лежащему на руке у отца.

– Откуда это у тебя? – первым опомнился помощник Епископа, и осторожно взял странный резак в руки.

– Это упало с неба, уважаемый. Это было все в этой странной пленке, мы ее размотали, мы с сыном.

– С неба? – повторил помощник Епископа задумчиво, с некоторым недоверием посмотрев вверх. – Прямо на вас двоих?

– Нет, не совсем. Мы увидели, что что-то катится впереди нас, и…

– А откуда же ты знаешь, что это упало с неба? Раз ты этого не видел?

– А откуда еще это могло бы взяться?

На резонный вопрос моего отца помощник Епископа не нашел, что ответить. Он тронул пальцем лезвие резака.

– Осторожно, уважаемый Анед. Он очень острый. – предупреждающе воскликнул отец. – Мой сын порезался уже. Он очень похож…

– Мы разберемся, на что он похож. – постарался взять себя в руки помощник Епископа. Он попытался восстановить твердость голоса, прокашлявшись, но у него не слишком-то получилось. – Дайте сюда это пленку. Она была на этом… предмете?

– Да. – сказал я, с жалостью отдавая скомканную мной пленку помощнику.

– Там был еще один предмет, вот! – отец вытащил из нашей плетенки второй странный камень. – Его мы не разматывали.

– Ого, тяжелый. Может, просто камень? – опять растерялся помощник Епископа, у которого теперь обе руки было заняты непонятными чудесами.

– Мы не знаем. Мы его не освобождали от пленки. – повторил отец.

– Ну… И правильно сделали. – нехотя проговорил помощник. – Но вам не следовало ничего делать и вот с этим… предметом тоже! Нечего было его разматывать. Так. Я должен срочно переговорить с Епископом. Скорее всего, он прекрасно знает, что это, и нечего тут галдеть о чудесах.

Помощник Епископа взял у кого-то из рук пустую плетенку, положил туда два странных камня и странную пленку, и торопливо накрыл все крышкой. Он оглядел людей вокруг, вроде как желая еще что-то сказать, но лишь повернулся, и почти бегом направился в сторону нашего поселения. Люди не спешили расходиться, негромко переговариваясь между собой. Многие смотрели на нас с отцом. Насмешек и улыбок я не увидел, но и внезапной дружбой тоже ни от кого не повеяло. "Ладно, вы хотя бы смеяться перестали" подумал я. Я знал, что теперь, после такой необычной находки, разговоров в поселении будет много, и быстро они не закончатся. Нечасто в наших поселениях возникали странные вещи. А точнее – никогда, на моей памяти.

Мы с отцом отнесли и сдали жуков куда надо, потом зашли за ветками к одной неприветливой женщине, которая просто свалила их в нашу плетенку, и поспешили домой. Мне нетерпелось рассказать о всех этих происшествиях Эрену, да и у отца, похоже, были свои планы.

Глава 3

Два дня ничего особенного не происходило. Как только выпала возможность увидеться с Эреном, я все ему рассказал, в красках и в мельчайших деталях. Как я и ожидал, история про странные предметы его захватила и потрясла, и он с нетерпением ожидал дальнейшего развития сюжета, объяснений, да хоть чего-то. Его нетерпение заразило и меня – мы все подспудно ждали самого главного – реакции Епископа. Ведь его слово, его объяснение произошедшего станет официальной и единственной допускаемой в поселениях версией. Надо ли говорить, что больше всех нетерпение проявлял отец. Он не находил себе места, даже спать стал меньше. То сидел у дома, теребя в руках так и не законченную плетенку и о чем-то тихо споря сам с собой. То вдруг срывался куда-то, уходил. Я был почти уверен, что он ходил к краю Вильма, хоть я и не пытался проследовать за ним ни разу. В эти два дня ему никто был не нужен, он даже меня "уроками" не мучал.

Я даже стал опасаться, что история будет просто забыта, спрятана под камень, а мы, чего доброго, будем объявлены фантазерами. Мне пришлось специально сходить на два утренних собрания, заслужив одобрительные взгляды Сины. Но шел я на собрания в основном для того, чтобы воочию убедиться, что люди шепчутся о таинственных находках, а Епископ выглядит далеко не так невозмутимо, как обычно. Ему явно надо что-то сделать, что-то сказать людям, чтобы остановить этот множащийся поток слухов и догадок. И Епископ решился, на третий день после нашей находки.

Было обычное собрание, на которое я приплелся с твердой внутренней уверенностью, что если и сегодня ничего не произойдет, то и ладно. Не залезать же тайком в жилище Епископа, выискивая наши находки, в самом деле. Только отца жалко… Перед собранием я мельком видел Эрена, который тоже был мрачен, как и его папаша, пришедший вместе с ним. Отец моего друга как раз выступил первым, рассказав нам в очередной раз как ему тяжело приглядывать за жуками, как он еле-еле справляется, и ему никто в этом не помогает. Во время своей одновременно жалобной и суровой речи он бросал гневные взгляды на Эрена, который сидел и слушал, не глядя на своего отца. После выступила старая Асория, которая коротко, как всегда, похвалила тех детей, которые приходят к ней учиться, и пожурила строго тех, кто прилагал различные ухищрения, чтобы этой участи избежать. В общем, все было как всегда, пока в конце собрания слово не взял Епископ.

– Все вы знаете, что несколько дней назад на Вильме были найдены странные предметы. – без предисловия, сразу начал с самого важного Епископ.

Ну да, "были найдены". Сами нашлись. О нас с отцом ожидаемо – ни слова. Зато эта фраза Епископа сразу отрезала весь шум – разговоры, перешептывания. Только ветер осмеливался нарушать тишину своим привычным гулом.

– Мы с моим помощником уважаемым Анедом внимательно изучили их, и хотим сообщить вам радостные, замечательные новости: предметы эти были посланы нам самим небом, в награду за то, что мы честно и правильно трудимся, уважаем наш уклад жизни, уважаем друг друга.

На собрании стояла такая тишина, которую тут редко можно было услышать. Никто не перешептывался, все слушали, боясь пропустить даже слово.

– Один из предметов это резак, наподобие того, которым мы издавна обрабатываем наши деревья и с помощью которого мы сооружаем наши жилища. Резак необыкновенный, очень прочный, сделанный из очень твердого камня. – Епископ высоко вверх поднял резак, демонстрируя его всем собравшимся. – Такая необыкновенная вещь подарена нам за труды наши, чтобы мы могли делать нашу работу еще лучше и усерднее.

Все прекрасно понимали, что это еще не все, и паузу, оставленную Епископом, никто не решился прервать.

– Наша общая работа, наша жизнь оказалась настолько правильна, что небо наградило нас еще более щедро: нам был послан не только резак. – в этот раз Епископ поднял над головой камень, который, видимо, был завернут во вторую странную пленку. – Это с первого взгляда совершенно обычный камень, который мы можем расколоть своими силами. Мы так и сделали, и внутри этого камня увидели частички доселе неизвестного нам прочного камня, из которого, вполне возможно, сделан сам резак. Небо показывает нам путь, как мы можем сами делать более прочные орудия! Наша новая задача состоит в том, чтобы отыскать еще такие необычные камни на Вильме, и собрать их.