Сергей Самохин – И в темноте увидеть свет (страница 3)
–
Что теперь? – Джонни более-менее хорошо переносил жару, потому шагал легко, пытаясь “разогнать” меня.
–
Да вроде всё на сегодня, из дел. Все дела сделал. – я сказал и задумался. В голове вертелось что-то, но я совершенно не мог вспомнить, что именно. Что-то было…
–
Домой? Ты завтра дежуришь?
–
Да, завтра дежурю. А сейчас можно было бы наверное пойти искупаться. – совершенно неожиданно для самого себя предложил я.
–
Я в общем и целом любил воду, но мне было все время как-то не с руки идти к морю и там купаться, хотя идти от нашего квартала было всего минут пятнадцать. Как-то привык я уже греть воду, и мыться так – холодная вода в ванной комнате циркулировала. А в моей уже почти бывшей квартире была даже ванна, не просто душ. Аня в свое время выбирала… После ее смерти я был уверен, что не смогу жить в этой квартире, которую выбрала и начала обустраивать моя жена, но оказалось, что наоборот, я не мог себе представить, что окончательно съеду отсюда. Невыносимая грусть сменилась грустью тихой, терпимой. Время, как я уже и говорил, лечит.
–
Неожиданно слышать такое от тебя! Пошли, конечно! – Джонни воодушевился. – Только мне надо домой зайти, за плавками и полотенцем.
–
Ну так по пути же, пошли, конечно. Когда ты уже переедешь, чтоб не бегать туда-сюда?
–
Не знаю, ещё есть время.
–
Ну да, ну да – ещё целых три дня. А потом будешь бегать весь в мыле.
До моего дома шли небыстро, но как-то все же добрались, не растаяв от неумолимого солнца. У подъезда распрощались, договорившись встретиться внизу через десять минут. Автоматом проверил почтовый ящик – служба курьеров начала набирать свои обороты примерно месяц назад, и сразу начала нагружаться рекламой: малый бизнес почувствовал открывшиеся в нашей реальности неограниченные возможности нового уклада жизни, власть его поддержала, и в городе начали плодиться мастерские, парикмахерские, клубы по интересам и даже массажные салоны, которые особо впрочем даже и не маскировали свою истинную деятельность. Власть брала со всех бизнесменов свою “долю” в размере двадцати процентов от прибыли, и не трогала их, если люди не жаловались. Пока все шло замечательно, вроде все были довольны, но население Центра в несколько тысяч человек явно было недостаточным для здоровой конкуренции, потому я с вялым интересом пытался угадать, что же будет дальше.
В ящике оказался ожидаемый рекламный листок очередного салона красоты (ага, куда мне уж красивее-то!), и неожиданный небольшой конверт безо всякой подписи, только с моим адресом и фамилией, написанными от руки. Конверт меня неприятно заинтересовал – не люблю я таких сюрпризов. Повертел его в руках, пока поднимался к себе на третий этаж. Дома сразу разулся, с удовольствием босиком прошлепал в гостинную, которая находилась на “теневой” стороне дома: местные считали это недостатком, я же, любящий прохладу, считал несомненным достоинством. В гостинной плюхнулся на небольшой диванчик неопределяемого оттенка серого, и вскрыл конверт. В нем был всего один листок, сложенный вчетверо, нехарактерно ни для дружеского письма, ни для деловой повестки. На листе шариковой ручкой на скверном английском было написано: “Хочу поговорить насчет смерти вашей жены. Тема очень актуальная сейчас. Я знаю, что было в том автобусе. В городе говорить плохая идея, буду ждать вас завтра, 4 июля, в десять утра на заправке в двух км в сторону Генуи – вы знаете это место. Луиджи.”
Луиджи. Вот он у меня и крутился в голове! Это тот самый боец из сопровождения, уже правда бывший боец, которого я тогда по сути спас около автобуса, в котором погибла Аня. Его ранения ноги оказались не смертельными, но сделали его инвалидом на всю жизнь – ходил он еле-еле, по моему до сих пор с палочкой. Я про него и думать забыл, но через какое-то время после того случая он сам нашел меня, как только выписался из больницы. Я рассеянно выслушал его благодарности – он считал, что без меня его бы убили, и наверное так оно и было бы, но мне было тогда всё равно. Он ещё о чем-то хотел поговорить, но я его не слушал, о чем честно ему и сказал. Тогда мы так и расстались, а вот примерно неделю назад…
2.
Дежурство – самое отвратительное, что может быть. Дежурить – это значит опять быть наедине против своих мыслей. Не со своими мыслями, а именно против. Иногда заходили наши ребята, вон Штефан сидел, писал отчет о его последнем конвое, который прошел – редкое исключение – без приключений. Мария забежала, поздоровалась, и убежала наверх, к себе. Её конвой уйдет послезавтра, далеко, во Францию. Её вот взяли, а меня нет, несмотря на то, что я лично просил Энрике меня туда поставить. Он ведь специально отказал, боится, что я сломаюсь, только он не понимает, что я уже сломан. Меня обещали поставить в конвой только либо на следующей неделе, либо вообще через неделю, когда пойдет колонна на Сиену. Две недели против собственных мыслей – что может быть хуже этого?
Вошедшего курьера я встретил тем не менее улыбкой. Курьер – это всегда хоть что-то, что заставит мысли отступить. И хорошо бы, чтобы было что-то дельное. Тогда вообще может быть, что день будет спасен.
Курьер принес официальный конверт, я знал уже этот тип конвертов, это из Портофино, скорее всего какие-то инструкции от армии или от нашей власти. А может и жалобы, хотя вроде не за что. Армия постоянно жаловалась на то что мы сжигаем много бензина, тратим много боеприпасов, и вообще дышим воздухом. На эти жалобы никто внимания не обращал, но отвечать на них надо было, и понемногу эта обязанность перешла ко мне – мне было не лень писать длинные красивые объяснительные на английском языке (который незаметно вытеснил итальянский и немецкий, и стал официальным языком нашего интернационального Центра).
Надо заметить, что армия и ученые сформировали в нашем Центре “город в городе” – само местечко Портофино было отдано им. Туда было не попасть без специального пропуска, охрана того места была куда как более значительная, чем охрана нас, простых смертных. Официально там сидело наше правительство, штаб армии, и так же горстка ученых, которые изучали заражение. Сам я в Портофино никогда не был, да и не горел желанием.
Я уже предвкушал работу, которая отвлечет меня на пару часов, но сам открыть конверт я не имел права, это делал только наш командир. Подписавшись на бланке о получении письма и проводив курьера, я с конвертом стукнулся в кабинет к Лаццо, передал письмо ему, и остался ждать обратно очередную жалобу и краткие инструкции, как и что отвечать. Лаццо мельком прочитал письмо, потом хмыкнул, уселся поудобнее, положив листок перед собой, и прочел его ещё раз. Я уже успел немного изучить свое начальство, чтобы понять – это не рядовая жалоба, письмо представляет интерес. Любопытство во мне неожиданно подняло голову, чего я уже давно за собой не замечал. Так будет работа или нет?
–
Прочти. – Командир протянул мне листок из конверта через стол. – Ты дежурный, в общем-то это тебя касается.
Ничего не говоря я взял листок, и пробежал его глазами. Так, я ошибся – это не жалоба, это заказ на сопровождение, причем уже на завтра. И второй раз ошибся, подумав, что письмо от армии – заказ был от исследовательского центра, то есть от ученых Портофино. Такие заказы я уже видел, правда очень редко: ученые порой просили сопроводить их в Геную, или Сиену, или на другую базу, и потом в целости вернуть обратно. В таких просьбах ничего необычного не было – все знали, что заражение и распространение и даже возможное использование изучается, да только результаты этих изысканий простым смертным никто не сообщал. Однако, этот запрос был иным: нас просили организовать совсем небольшое "скрытое" сопровождение, одну машину и два человека для одного гражданского, которого надо забрать с “дикого” поселения недалеко от нас. Я знал это поселение, у нас оно проходило под именем Фивиццано, от названия маленького городка неподалеку. До него я ещё ни разу не катался, но пару раз ребята туда катались. Поселенцам не раз предлагали переехать к нам, было их там совсем немного. Всякий раз они упрямо отказывались, но наш Центр все же продолжал им подкидывать припасы, рассчитывая на получение информации в ответ, да и просто устанавливая "положительный образ" нашей базы. Места там достаточно бандитские, да и зараженных многовато, опасный конвой. И достаточно необычный, нечасто нас просят забрать кого-то откуда-то, хотя сама просьба понятна: если этот человек зачем-то нужен нашим ученым, то надо его доставить живым, для этого и есть сопровождение. Только вот конвой из двух человек… Почему? Причем инструкция была недвусмысленной, не предполагая наших других действий и самостоятельных решений. Формально, ученые были властью в Портофино, и их инструкции были приказом для нас. Тут вариантов нет, надо делать как сказано, но все равно странно: если человек важен, то почему не взять больше людей, и заодно что-то закинуть в поселение, и привезти обратно? А если человек не очень важен, то зачем вообще рисковать сопровождением в этих неспокойных местах?
–
Что думаешь? – Энрике Лаццо с интересом глядел снизу вверх на меня.
–
Заказ на сопровождение, в принципе понятный, но немного странный.