Сергей Самаров – Война для двоих (страница 9)

– Но это может быть и совсем другой человек! – возразил Радиолов. – Как это можно проверить?

– Неужели вы, товарищ капитан, думаете, что я не стал проверять! Я, конечно, слегка ленив, но не до такой степени, чтобы забыть о чувстве долга. Зная место службы полковника Цитукаса, я забрался в документы их департамента кадров и нашел данные о получении полковником Цитукасом международного американского паспорта на имя Джереми Кокса. В США люди постоянного собственного паспорта не имеют, там бывает достаточно страхового свидетельства или водительского удостоверения, паспорт обычно выдается только при выезде за границу. А на сайте управленческой бухгалтерии я нашел данные о получении командировочных средств для длительного проживания в Сирии: причем в сирийских фунтах, которые иногда называют сирийской лирой. Потом для подтверждения забрался в деловой департамент, как у них называется подразделение, аналогичное нашему секретному отделению, и там нашел документ, подтверждающий получение полковником Альфонсасом Цитукасом официального псевдонима «Джереми Кокс» и его собственноручно написанное определение по этому псевдониму. Причем не набранное на компьютере, как сейчас делается повсеместно, а именно написанное от руки. Это определение я тоже скопировал на случай, если вам понадобится, предположим, сверить почерк. Предполагаю, что необходимость написания определения обуславливается тем, что псевдоним должен быть отвлеченным и не носить никаких ассоциаций. Полковник Цитукас говорит в своей бумаге о том, что Джереми Кокс – это ник его сына в социальной сети Faqqly, и аргументирует возможность использования псевдонима тем, что в то время, когда он будет находиться в командировке, сын будет выходить в сеть от своего имени и обсуждать свои проблемы и ситуации. При этом полковник умолчал, что прозвище «Кокс» – его собственное. Так его звали в колледже, где некоторые сокурсники даже считали, что у него в венах течет негритянская кровь – он был в молодости чрезвычайно смуглым, очень кудрявым и действительно слегка смахивал на негра. По крайней мере, на какого-нибудь метиса. Так я убедился, что нужный вам человек реально является полковником Альфонсасом Цитукасом.

– Спасибо, Егор Петрович! Отлично выполненная работа!

– Согласен. Удачно все прошло. Благодарность, товарищ капитан, принимаю. Но это далеко не все…

– Главные данные, что не смогли добыть хакеры СВН, вы мне добыли…

– Мне кажется, что и дополнительные данные достаточно важны.

– Я слушаю…

– Меня сильно заинтересовал вопрос о совместимости работы бывшего сержанта ПВО и полковника Управления по борьбе с наркотиками.

– Да, меня такая тематика тоже волнует, – кивнул Радиолов и приготовился слушать дальше.

– Я стал интересоваться карьерой полковника. Памятуя, что он по национальности грек, я предположил, что руководство постарается использовать черты его национального характера, то есть склонность к интригам и провокациям. Так и оказалось. Полковник Цитукас в своем Управлении – главный специалист по провокациям. Причем в их организации довольно часто сотрудничает и с ФБР, и с ЦРУ, и с разведывательной службой американского Госдепартамента[14]. Я же пошел дальше. Зная стремление американцев к подражанию, забрался в регистрационный отдел рабочей библиотеки Управления по борьбе с наркотиками. Конкретно поинтересовался их архивом. Оказалось, полковник Цитукас активно изучал различные дела по организации провокаций на самом различном уровне, от простых людей, которые мешали кому-то из политиков, способных оплатить услуги, до провокаций против государственных деятелей других стран. Помните такого типа, как Мануэль Норьега…

– Это диктатор Панамы, кажется? Про которого президент Рейган сказал, что «Норьега, конечно, сукин сын. Но он наш сукин сын».

– Да. Официально он не занимал никакой пост в Панаме, только назывался Высшим лидером освобождения Панамы. Ему после ареста предъявили кучу обвинений. В том числе и в поставках наркотиков в США. Он вину свою изначально признал, как ему и было велено, и сказал, что все делал по приказу ЦРУ и Управления по борьбе с наркотиками, за что в девяносто втором году прошлого века получил сорок лет тюрьмы. Умер он только в две тысячи семнадцатом году, так из тюрьмы и не выйдя…

– И что?

– По документам Управления по борьбе с наркотиками Норьегу изначально чуть ли не силой заставляли заниматься поставками наркотиков в США, для него организовывали специальные каналы поставок на легком частном самолете. Действовали путем простейшего шантажа. Ты – нам, а мы позволяем тебе, в свою очередь, и зарабатывать, и жить в свое удовольствие, и фактически править Панамой. Не захочешь, мы найдем другого человека на твое место. Эксцессы начались, когда Норьега начал прибирать к рукам Панамский канал, большая часть акций которого на тот момент принадлежала американским компаниям. Канал официально должен был быть передан Панаме только в двухтысячном году, что потом и произошло. И американские компании, и сам Норьега желали выкачать из него как можно больше денег. Норьега мог бы выкачивать те же деньги и с двухтысячного года, но американцы привили ему высокий аппетит к деньгам, и он излишне поторопил события. Тогда и была проведена большая операция по захвату диктатора прямо в его дворце, с одновременной оккупацией Панамы. Он скрылся в резиденции папского нунция. Но ее так плотно обложили войсками, что Норьега вынужден был сдаться. Его вывезли сначала на американскую военную базу там же, неподалеку от канала, а потом самолетом переправили в Майами, где и состоялся суд, в котором все было решено заранее. Но сама система проведения той операции сильно заинтересовала нашего полковника. Я отследил, какие именно периоды его особенно интересовали. Оказалось, что чаще всего Цитукас перебрасывал в свой компьютер из компьютера библиотеки материалы начального периода, когда Норьегу только привлекали к наркоторговле. Изучал методы давления на него через жену и детей, которые тогда жили и учились во Франции. Из всего перечисленного я делаю предварительный вывод, что полковник Цитукас должен попытаться вовлечь в наркоторговлю кого-то из высокопоставленных сирийских деятелей. Сомневаюсь, что это сам президент Асад. Он с американцами и беседовать не станет. Но какого-то важного члена правительства вовлечь постараются, как я думаю. И, скорее всего, имеющего отношение к вашему, товарищ капитан, заданию…

Глава четвертая

– Салим, мне кофе по-арабски, пожалуйста.

– Сэр, у нас кардамон[15] кончился. Сделать вам без кардамона?

– Тогда это будет простой черный кофе. Если нет кардамона, сделай со сливками. Но купи кардамон, деньги у тебя должны были остаться.

– Остались, мистер Кокс. Я куплю на базаре. Кофе со сливками сейчас принесу. – Адъютант согласно наклонил голову и вышел за дверь гостиничного номера. Салим почему-то не любил смотреть в глаза, и это всегда сильно смущало Джереми Кокса.

Сам полковник, вернее, майор, как он в настоящее время значился, хотя звания полковника его никто не лишал, склонился над инструкциями по обслуживанию и использованию ракетных систем. Он вообще-то и без инструкций все помнил, но случалось уже несколько раз, когда Джереми Коксу задавали вопросы новоиспеченные операторы ЗРК и он не мог на них ответить. Правда, у него была отговорка: дескать, он хорошо знает американские ЗРК и плохо знаком с ЗРК «Геккон», как в классификации Министерства обороны США и НАТО называли советские ЗРК «Оса». К ним должны подходить стандартные, советские еще, ракеты 9М33М2 и 9М33М3, в зависимости от модификации самой системы. Но таких ракет у боевиков нет в наличии – они есть на вооружении сирийской армии, однако добыть их сложно, и дело это рискованное, потому что армия знает о надобности повстанцев и тщательно охраняет свои ракеты. Вот и приходится подгонять американские ракеты того же калибра, хотя они в идеале имеют совсем другую систему управления.

Кокс ждал, когда ему доставят прямо в этот городок Кафр-Зиту, как обещали, специализированный тренажер, над которым упорно работают американские электронщики. Уже существующий тренажер, давно и хорошо себя зарекомендовавший, на котором когда-то проходил обучение сам Джереми, необходимо было переделать под иную систему управления. Сначала специалисты сказали, что это дело пустяковое, и легко взялись за работу. Но в реалиях оказалось, что тренажер пришлось создавать почти заново, используя лишь отдельные узлы от стандартного американского. Выпускать тренажеры в промышленном масштабе, естественно, никто не собирался, не было никакой необходимости в этом накладном мероприятии. Количество ЗРК в руках повстанцев было ограниченно. Сложность заключалась в том, что первый готовый тренажер являлся одновременно и образцом, по которому вручную делали остальные. По сути дела, он заменял рабочие чертежи, поэтому его долго не отправляли в Сирию.

Вообще-то это был и не первый тренажер. Первый, посчитав его вполне пригодным, в самом изначальном варианте доставили на американскую военно-воздушную базу, а оттуда повстанцы своим транспортом повезли его к месту назначения в Кафр-Зиту. Но в дороге на них напали другие повстанцы, и тренажер был уничтожен выстрелом из гранатомета. А доставлять американским военным транспортом тогда показалось рискованным, поскольку в небе часто появлялись российские и иранские разведывательные дроны. Это грозило лишним обвинением в адрес США. Теперь решили доставку производить военным вертолетом прямо к гостинице, где поместили майора Кокса. Там он для тренажера специальную комнату выделил.