Сергей Самаров – Убийцы дронов (страница 6)

– Когда будет готов фоторобот этого типа, необходимо предъявить его той девице, за которую вступился убитый Азнаур Тавсултанов. И от этого уже плясать. Пусть думает, что парня «повязали», тогда сговорчивее станет.

– Я хочу сам допросить ее, – сказал Рахматуллин. – Присмотрюсь, что за человек. И попробую запугать. Статья о пособничестве террористам может рассматриваться двояко. Кто-то может помогать им, например, делать взрывчатку, а кто-то может скрывать факты, в результате чего террористы производят следующий акт и гибнут непричастные люди. И статью можно рассматривать как пособничество в убийстве. Тем более в массовом. В моей практике уже был случай, когда человек «ломался» под угрозой такого рассмотрения статьи. Тогда мужик в возрасте «сломался» и стал следствию помогать. А молодая девка под угрозой «пожизненного заключения» вообще долго не продержится.

– Ну-ну… – согласился полковник Коломойников. – Я не возражаю.

Майор Рыженков снова быстро поднялся и обратился к присутствующим со словами:

– Теперь мое место уж точно в отряде. Извините, я потороплюсь и, скорее всего, с дороги уже не вернусь.

– Не зарекайся, майор… – сказал на прощание Коломойников и протянул руку для рукопожатия майору, а потом и мне.

Я без Рыженкова не видел смысла оставаться в кабинете, и потому поднялся вслед за майором.

В машину мы сели одновременно.

– К себе! – скомандовал Рыженков водителю.

И в это время у меня снова зазвонила трубка. Определитель показал номер осведомителя Исрафила, с которым мы совсем недавно расстались и, кажется, не договаривались о новой встрече. Но мы и о прошлом его звонке заранее не договаривались, а информацию он дал важную.

– Больше возвращаться в ФСБ не будем, – повернув ко мне голову, предупредил майор.

– Слушаю, Исрафил.

– Это не Исрафил, – с сильным акцентом ответил незнакомый голос.

– С кем я говорю? – спросил я, уверенный, что память меня не подвела и я не ошибся в номере. Звонили точно с трубки Исрафила и, скорее всего, по последнему набранному номеру.

– Инспектор Государственной инспекции дорожного движения майор Абдуллаев. Зовут меня Камал Камилович.

– Старший лейтенант спецназа ГРУ Лукрепциев Виталий Николаевич, – встречно представился я, пытаясь сообразить, каким образом трубка Исрафила могла оказаться в руках этого полицейского. – Сразу начну с вопроса. Каким образом трубка, с которой вы звоните, оказалась у вас?

– Вопросы больше привык задавать я. Служба у меня такая, – строгим начальственным голосом отчитал меня майор полиции. – И я буду их задавать, а вы будете отвечать. Иначе я просто вызову вас повесткой, а это очень затратно по времени. Вам, возможно, придется пару часов просидеть в ожидании, когда я освобожусь. А я люблю подолгу с бумагами работать…

– Если будете настаивать, я попросту не получу вашу повестку, а вас, товарищ майор, уже завтра вызовут официальной телефонограммой из Антитеррористического комитета республики в республиканское управление ФСБ России, и там вы будете вынуждены провести целый день, прежде чем вас соизволят допросить. А если и дальше будете проявлять неуместную самодостаточность, вас обвинят в пособничестве террористам, что будет недалеко от реальности, поскольку вы затягиваете с ответом на мой вопрос, а затягивание времени – это и есть вариант пособничества. Это уже серьезная статья. Такую участь, как самое малое, я могу обещать вам твердо. Но могу и не обеспечивать вам подобное времяпровождение на весь завтрашний день. Потому советую сразу отвечать на мои вопросы и не лезть на рожон.

– Вы забываетесь, старший лейтенант. Я майор… – пытался он еще сопротивляться.

– В полиции, насколько мне известно, существуют не военные, а только служебные звания. Благодаря этому генерала полиции теоретически могут забрать на службу в армию в качестве рядового – если возраст генерала соответствует призывному. Таким образом, на полицию не распространяется армейское положение о субординации.

– Какие все грамотные пошли! – Это уже был возглас отчаяния.

– Итак, будете отвечать?

Настойчивость с моей стороны была вполне обоснованна. Я хорошо знал, что большинство осведомителей имеют две трубки. Одна – собственная, для постоянного пользования, вторая предоставляется контактером, как на конспиративном языке называется офицер, с которым осведомитель поддерживает связь. И я хорошо помнил, как несколько лет назад вручал Исрафилу Абдурагимову специальную трубку с единственным номером в памяти, и это был мой номер. С этой трубки Исрафил звонил мне и раньше, с этой же звонил сегодня.

– Спрашивайте…

– Каким образом к вам в руки попала эта трубка, с которой вы звоните?

– У нас тут сегодня случай произошел. При переходе улицы люди остановились на красный сигнал светофора. Обладатель трубки – некто Исрафил Абдурагимов – стоял первым рядом с дорогой. Сзади подошла девушка. Перед переходом хотела остановиться, но споткнулась, упала и толкнула гражданина Абдурагимова в спину. Короче говоря, он попал под автобус. Скончался на месте. При нем обнаружены две трубки. Чтобы найти родственников, мы обзваниваем всех, с кем он общался.

– Когда это произошло? – поинтересовался я.

– Около двадцати минут назад.

– А девушка…

– Задержана. Плачет навзрыд, говорит, ей кто-то то ли подножку поставил, то ли подтолкнул, а она погасить инерцию движения не успела, потому и упала на спину Абдурагимову. Даже не на спину упала, а головой его в поясницу боднула. Девушка объемная, под сотню килограммов весит, слона с тротуара столкнет…

– Записывайте, товарищ майор, данные на Абдурагимова. Правда, у меня данные нескольких лет давности и все относятся только к его рабочему месту. Более свежие можете узнать в отделе кадров станции Махачкала. Он на станции работал… Там, конечно, множество различных служб, но они найдут. Готовы записывать?

– Готов.

Я продиктовал все, что знал об Исрафиле, и добавил:

– Это все. Дальше сами выясняйте. Еще вопрос. Кто следствие ведет?

– Пока еще я. Но дело, видимо, ближе к вечеру будет передано в следственный комитет. Хотя тут два варианта: если девушке будет предъявлена статья об убийстве по неосторожности, дело передадим, а если трактовка будет рассматриваться как несчастный случай, дело у нас останется.

– Ваш номер телефона…

Он начал диктовать. Я запомнил, но дополнительно потребовал:

– И служебный…

Этот запомнить было еще легче. Городские номера в Махачкале шестизначные.

– У меня все. До свидания, товарищ майор. Понадобится, вам позвоню или я, или из следственного управления ФСБ позвонят… – Я отключился и спрятал трубку.

– Что там опять случилось? – поинтересовался Рыженков.

– Исрафил Абдурагимов погиб. Официально – случайная смерть. Правда, произошла она с опозданием. Бандиты, как я и предупреждал, начали обрубать концы. Абдурагимов – один из концов. У меня есть сомнения, что бандиты знали о работе Исрафила на спецназ ГРУ. Он всегда был аккуратен в контактах. Но, возможно, Азнаур Тавсултанов вынужден был признаться, кому он рассказал об испытании «сирены». Не знаю уж, каким образом, но его заставили сказать. Возможно, пытали, возможно, хитростью. Вполне резонно предположить, что инструктор во время полета или после него спросил курсанта о том, что тот сбрасывал в море. Понимая это, бандиты решили убрать инструктора. Чуть-чуть опоздали, на несколько часов, тем не менее…

– Каким образом его убрали? – спросил Рыженков.

Я пересказал то, что услышал от майора ГИБДД.

– Надо в ФСБ доложить. – Начальник штаба вытащил трубку и позвонил Рахматуллину. Говорили долго. Подполковник сам что-то сообщал, но по односложным вопросам или репликам понять суть разговора было сложно. Закончив разговор, майор положил трубку в карман и, повернувшись ко мне, выложил услышанные от Рахматуллина сведения:

– В ФСБ получили заключение судебно-медицинской экспертизы после осмотра тела Азнаура Тавсултанова. Эксперт говорит категорично, что его, возможно, незадолго до этого пытали. Первые удары ножом были не смертельными, хотя уродующими человека и лишающими его возможности двигаться…

– По сухожилиям! – догадался я, хорошо знакомый и с теорией, и с практикой ножевого боя. Особенно эффективными бывают такие удары, когда наносятся ножом навстречу бьющей руке или ноге. В этом случае требуется держать нож достаточно жестко и подставлять его прицельно, не наобум. Удар руки или ноги тогда сам все сделает, сам себе нужное сухожилие разрежет. И чем сильнее и резче будет удар, тем глубже будет порез. Одно только меня смущало:

– А каким образом, товарищ майор, эксперты определяют, какой удар наносился раньше, какой позже? Если пытка происходила во время убийства, разница по времени между ударами слишком невелика, чтобы определить это по крови.

Майор Рыженков знал, похоже, не больше моего.

– Эксперт был на месте происшествия, изучал следы схватки и сделал какие-то свои выводы. По его заключению, Тавсултанову прижигали лицо сигаретой, даже один глаз выжгли. И, видимо, сумели добиться ответа.

У меня сразу вопрос возник:

– Значит, товарищ майор, это все было на глазах у той девицы, за которую Азнаур вступился. Но она в своих показаниях ни о каких пытках не говорила.

– Подполковник Рахматуллин тоже это заметил. Говорит, что допрос назначен на сегодняшний вечер. Если будут интересные результаты, он мне позвонит, расскажет. Я, естественно, поставлю в известность тебя. Тебе вместе со взводом пока дается два часа на отдых. Через два часа подготовят машины – и у нас, сколько найдется, и в МВД, и в ФСБ. Сам вместе со взводом обязательно выезжай. И внутреннюю связь держи постоянно включенной. Мало ли какая ситуация может возникнуть. Мы, как-никак, здесь находимся на боевом посту. В прошлом году МВД проводило опрос жителей, и их группа нарвалась в какой-то квартире на бандитов, которые желали захватить оружие. Ты уж настрой бойцов не только на качественный осмотр, но и на готовность к любым неожиданностям. Жди моего звонка.