Сергей Саканский – Искатель. 2014. Выпуск №9 (страница 30)
— А если оно так и есть?
— К чему ты клонишь?
— К тому, что оно так и есть. Реальность не настоящая.
— Что же тогда настоящее?
— Вот это! — И она указала на картину, где к черному небу простирались огненные смерчи.
Ламбовский вылез на палубу с мешочком в руках. Делла взяла у него мешочек, заглянула внутрь и высыпала несколько камушков на ладонь.
— Вы ведь родственник художника? — спросил Иван.
Ламбовский глянул на него, как показалось, с не очень большим удивлением.
— Нетрудно догадаться, — пояснил Иван. — Ваши фамилии совпадают.
— Настоящую фамилию Дерека вы узнали из Википедии?
— Разве больше неоткуда?
— Неоткуда. Дерека не знает никто. А статью написал я. Это ж народная энциклопедия, и каждый желающий может разместить в ней информацию. Я его правнук, — добавил Ламбовский.
— Давайте начистоту. Расскажите всю правду, иначе вы не получите никаких картин.
— Правда нелицеприятная для меня. Но и для вас тоже. Вы ведь так же, как и я, играете роль второго пришествия для этих доверчивых людей.
— Я играю не с целью добыть какие-то ценности.
— Я, между прочим, тоже. Вы думаете, я коллекционер, астраханский купец и поэтому собираю картины?
— А как же? — спросила Делла.
— Все наоборот. Я и стал крупнейшим галерейщиком региона именно потому, что существуют эти картины.
— Расскажите все с самого начала.
— Охотно. В нашей семье хранилось несколько работ предка. Также его письма, записи. Я вырос среди картин. Интересовался Дереком с детства. Мне казалось странным, что такой художник никому не известен. Именно из-за Дерека я и увлекся живописью. Открыл галерею. У меня много художников — в основном, современные авторы. Картины Дерека не продаются, просто выставляются. Не так давно я пригляделся к одному из его сочинений. Они все написаны довольно трудным языком, аллегорически. Так и узнал, что свои работы Дерек оставлял там, где жил. Более того, он дал ключ к способу, которым можно их собрать.
— Притворившись Амамутей?
— Прямо не рекомендовал. Просто в рукописи было сказано, что Амамутя пройдет по великой реке и все угреши должны отдать ему камни и холсты.
— Холсты! — воскликнул Иван. — Имелись в виду именно картины.
— Это-то я понял. Но не сразу понял, что камни — это то, что было в мешочке. Да и угреши не очень-то это понимали…
— Холстами в древние времена называли отрезы материи, — вставила Делла.
Иван вспомнил, как жена Геры и другие угреши заворачивали камушки в различные тряпки и платки… Правда, такая манера бытовала только в начале пути: вероятно, и тут сработала современная версия сарафанного радио — кто-то догадливый понял, что в древнем пророчестве холстами называются картины, и «Амамуте» стали вручать уже правильные дары. Вернее, обоим «Амамутям», шедшим сверху и снизу.
— Я всю жизнь мечтал собрать картины моего прадеда в одном месте, — сказал Ламбовский. — Это не коммерческое предприятие. Такой художник должен быть известен миру.
Иван вспомнил мысль, которая пришла ему с неделю назад: о никому не ведомых гениях — о художниках, чьи работы тай же разбросаны по деревенским избам, о писателях, чьи рукописи так и не увидели свет и пылятся в каких-то сундуках… Не, устроить ли специальную поисковую экспедицию по водным артериям и венам страны? Он не только подумал об этих неизвестных миру гениях, но еще представил себе других, которые сейчас живут среди нас, в нищете и безвестности, но узнают о них только через сто лет, узнают и вознесут на пьедесталы…
Они попрощались с Ламбовским. Каждый получил то, что ему нужно, и для всех было закончено путешествие по реке… Так, по крайней мере, считал Ламбовский, который устроил; свой катер на стоянку в Самаре и по железной дороге отправился с ценным грузом в Астрахань.
Цель же Ивана и Деллы приблизилась, но еще не была достигнута; более того, они по-прежнему довольно смутно представляли, в чем эта Цель.
На ночлег устроились в ближайшем доме подле пристани. Иван предложил доехать до гостиницы, но Делла окликнула через забор женщину, развешивавшую белье. Делле не терпелось поскорее устроиться за каким-нибудь столом, чтобы разложить камушки, ее даже не смутило, что у хозяйки была только одна свободная комната, одна кровать.
Теперь Делла владела почти всеми амулетами. Расчищая место на столе, она смахнула на пол чашку, и чашка разбилась. Когда пазл был сложен, стало ясно, что прочесть стихотворение уже можно целиком, несмотря на то что кое-где сквозь пластину просвечивала скатерть.
— Тар… ар… — прочитала Делла. — Скорее, это «гаренар» — большой, приподнятый. Одно слово не понятно, но по окружающему смыслу это… — она пошевелила губами, — трава или песок, потому что лодку волочили. Оба слова имеют одну и ту же букву, и только она сохранилась. В общем — всё! — заключила Делла.
— Прочитай же! — нетерпеливо воскликнул Иван.
— С удовольствием!
Делла повела раскрытой ладонью над столом и продекламировала:
— «Бросили челнок наш в траве у берега. Вышли на берег, как это делают идущие в поисках веры. На высоком обрыве увидели капище, сложенное из белых камней, и направились к нему».
Делла беспомощно посмотрела на Ивана.
— И это все? — спросил он.
— Нет, — сказала она упавшим голосом. Еще столько же. Вот: «Тайный смысл заключается в земле среди текущих вод, а к земле этой надо прикоснуться, тогда увидишь огонь, пожирающий землю кругом». Теперь на самом деле — всё.
Иван помолчал. Конструктивная мысль пришла ему в голову.
— Вот что надо сделать, — сказал он. — Запиши мне перевод на листочек. Я подумаю над ним.
— И я тоже подумаю, — сказала Делла, протянув ему через минуту вырванный из красной тетрадки листок.
Больше часа они молчали по углам комнаты: Иван вытянулся на широкой мягкой кровати, а Делла склонилась над столом под лампой. Отвлекаясь от слов, он видел ее золотистую в электрическом свете прядь и губы, которые шевелились, что-то шепча. Уж не стихи ли она там сочиняет вместо поиска смысла этого древнего текста?
Да уж… Туманного, как все древние скрижали. Что это, о чем? Потрогать землю и увидеть огонь. Тема Дерека. Между прочим, мы на верном пути… Упоминается вода. Три стихии, значит… Ну и что? Что все это значит?
— Готово! — вдруг воскликнула Делла и бросила ему на грудь свою тетрадь.
Иван посмотрел и вправду прочел стихотворение.
— И как тебе мой перевод? — спросила она, увидев, что Иван закончил чтение.
— Забавно, — ответил он. — Только в оригинале не было ни острова, ни часовни.
— Ну, земля, окруженная текущей водой, это, конечно, остров на реке, а капище по-нашему и есть часовня.
— Для рифмы она у тебя. Капище можно перевести как церковь или храм.
— Я уверена, что в этих словах как раз и зашифрована дата… — размышляла Делла вслух. — Но как? Первые буквы слов? Вторые их значения?
— Какая это может быть дата? Дата — чего?
— Конца света, разумеется. Ничего иного я и не думаю найти. Дереку было откровение. Он наш угрешский Нострадамус. Он знал, что конец света произойдет, и знал — как и когда. Этому он и посвятил свое творчество. Народ угрешей призван… Для чего?
— В двенадцатом году также ожидался конец света, — сказал Иван.
— Если конца света, обещанного календарем майя, не случилось, то на какую дату указывает календарь угрешей? Я не верю майя, но верю угрешам.