Сергей Сафронов – «Сухой закон» в России в воспоминаниях современников. 1914-1918 гг. (страница 49)

Пристрастие молодых военнослужащих к горячительным напиткам весьма волновало военное руководство. Мнения старших войсковых начальников, командиров отдельных частей свелись к решению войти с ходатайством перед Военным советом об изъятии водки из солдатского обихода. Этой теме была посвящена отдельная встреча, участники которой значительным большинством высказались за отмену выдачи водки нижним чинам и продажи ее в солдатских буфетах и лавках. Альманах «Русский воин» отмечал, «что признает эту меру весьма желательной. Из 966 начальников 782, или 81 %, высказались за необходимость отменить выдачу казенных винных порций, кроме случаев усиленных занятий, заменив ее в праздничные дни улучшенной пищей, чаем, пивом и т. д… 19 % (начальников) не признали необходимым отменять выдачу винных порций. Вместе с тем 808 начальников, или 85 %, высказались за воспрещение продавать водку в солдатских лавках»[223].

В 1909 г. Военно-медицинский ученый комитет и главный военномедицинский инспектор признали необходимым отменить в мирное время «всякую выдачу водки нижним чинам, заменив последнюю легким виноградным вином или пивом в зависимости от местных условий»[224]. Кроме того, было высказано пожелание об изъятии водки из солдатских лавок и о воспрещении начальникам всех степеней выдавать ее нижним чинам. Это мнение активно поддержали и руководители Комитета по образованию войск. Они ссылались на армейскую практику, где имелось много примеров, когда молодой солдат начинал пить водку лишь из боязни «уронить» себя в глазах товарищей, уже привыкших к ней. Ходатайство это было рассмотрено Военным советом на заседании 18 декабря и удостоилось 19 декабря высочайшего утверждения. В это же время вышла в свет «Памятка русского солдата», на 10-й странице которой значилось: «Полная трезвость для солдата – одна из великих целей, к которой он должен стремиться»[225].

Генерал А.И. Деникин вспоминал, что винная порция глубоко укоренилась в русской армии. «В дни войсковых праздников, на Пасху и на Рождество полагалось улучшенное довольствие – колбасы, бочок, куличи, белый хлеб, пиво. В прежнее время выдавалась еще историческая „чарка“, или на официальном языке – „винная порция“. В армии, как и в стране вообще, взгляд на употребление спиртных напитков менялся, но до 1914 г. серьезных мер против народного пьянства не принималось. Хотя Россия по количеству душевого потребления спирта занимала пятое место (после Австрии, Германии, Франции и Америки), но и ее потребление было не малое. В 1910 г. на душу приходилось 11 % бутылок водки и 10 Vi бутылок пива; рабочий пропивал 12 % своего заработка, а вся страна истратила на спиртные напитки 1 078 млн руб… Пил, конечно, и народ в шинелях, хотя, мне кажется, меньше, чем „вольный“. В программе преподавания гигиены в учебных командах, по инструкции, действовавшей с 1875 г., был даже пункт, поучающий „о пользе умеренного употребления водки“… В солдатских лавках, где была разрешена продажа спиртных напитков, доход от нее составлял не менее четверти всей прибыли. В маленьком масштабе полковое хозяйство чинило свои прорехи доходами от лавочки, в том числе и пьяными, подобно тому, как в государственном масштабе выручал „пьяный бюджет“. До 1886 г. выдавалась постоянная казенная „чарка“ в некоторых местностях Казанского, Сибирского и Кавказского округов. В прочих – и до того, и позже – лишь в ознаменование табельных дней и войсковых праздников, как награда за удачный смотр или маневр, или просто – как знак расположения тороватого начальника. Бывало, фельдфебель самолично, словно священнодействуя, разводит в деревянной кадке спирт или польскую „оковиту“ (оковита – водка высшего сорта. – Прим. автора), и потом солдаты, выстроенные в затылок, подходят прикладываться, без закуски, вытирая рот рукавом. Пьяницы старались обмануть фельдфебельскую бдительность и „вздвоить“, а непьющие, в особенности молодые, проглатывали иногда чарку с отвращением, боясь насмешек. Между тем, в конце девяностых годов в особенности, отчеты и печать стали обращать внимание на пьяную статистику. Отмечали рост острого отравления спиртом в войсках, причем процент заболевших офицеров бывал выше, чем нижних чинов… Указывали, что число преступлений, совершаемых на службе под влиянием алкоголя, составляет более 40 % общей преступности… Пироговский съезд (1899), считая „чарку“ одной из причин народного пьянства, поднял также голос за отмену ее. Постепенно и как бы неуверенно шло навстречу этому течению военное ведомство. В 1899 г. частным распоряжением командующих Петербургского и Сибирского округов воспрещена была торговля водкой в солдатских лавках; затем в 1902 г. последовал ряд общих ограничительных мер в порядке Устава внутренней службы. Наконец, после широкой анкеты, в результате которой 81 % начальников высказались против казенной винной порции, Высочайшим приказом 1908 г. историческая „чарка“ была отменена; воспрещена была также продажа водки в солдатских лавках. Все эти мероприятия трезвости не насадили, но, несомненно, очистили казарму от многих соблазнов»[226].

Раздача водки и спирта в русской армии в качестве составной части продовольственного довольствия практически была прекращена еще до введения политики «сухого закона». При этом предпринимались попытки заменить их более легкими спиртными напитками, а в частности вином. Отмена чарки сильно ударила по престижу Николая II и спровоцировала еще один серьезный аспект. Церемония выдачи вина была не только дорога солдатам как традиция, она лишний раз напоминала об основе основ – понятии о старшинстве. Упразднение чарки лишало возможности наградить солдата так, как это делалось столетия. Чарка была упразднена, но чарочные деньги сохранили, хотя их прежнего значения уже не было. При этом полностью избавиться от пьянства в армии не удалось, хотя при этом оно существенно снизилось, так как солдаты лишились возможности выпивать регулярно и за государственный счет, т. е. бесплатно.

2.2. Офицерские собрания и пьянство

Пьянство в армии не ограничивалось только солдатской средой, оно часто процветало и среди офицеров. Центром общественной жизни офицеров любого полка было офицерское собрание. Мысль об идейном объединении офицеров зародилась в европейских армиях после Наполеоновских войн и вылилась в форму повсюду возникших военно-ученых обществ. Общества эти возникали из небольших частных кружков интеллигентных офицеров, собиравшихся для обсуждения военных вопросов в товарищеской беседе, преобразовавшихся в постоянные официальные учреждения, признанные правительством, для поддержания их дававшим казенное помещение или субсидию. Первыми общества офицеров возникли за границей. Одним из старейших обществ является военный клуб под названием The Junior United Service Club, основанный в 1831 г. в Лондоне. В 1831 г. был открыт второй военный клуб в Лондоне Army and Navy Club. Затем в 1842 г. Общее офицерское собрание в Бельгии, в 1881 г. в Буэнос-Айресе – Club Naval и Militar, в 1885 г. в Риме – Центральный военный клуб и в 1886 г. – Cercle national des armees de terre et de тег в Париже.

В Германии при каждом полку имелись полковые казино, организация которых весьма схожа с российскими полковыми собраниями, с тем лишь отличием, что в них требуется, чтобы каждый офицер полка ежегодно прочел не менее одной лекции. В больших городах и крепостях были собрания для офицеров всего гарнизона, причем в Страсбурге, Меце и Торне эти собрания содержались на казенный счет, в прочих же местах содержались на счет офицеров, на взносы пропорционально получаемому содержанию (около 2 %). Наиболее роскошными военными собраниями в Германии являлись: военное казино в Мюнхене и офицерская столовая лейб-гвардии гусарского полка в Берлине Offizier Speise-Anstalt. Казино в Мюнхене было построено в средневековом германском стиле, с роскошною внутреннею отделкой общего зала, библиотеки и музея, где хранилось одеяние и вооружение баварских королей и серебро стоимостью свыше 80 тыс. марок. Кроме офицерских собраний, во всех частях германской армии имелись унтер-офицерские собрания; в них были столовые, бильярды, библиотеки и залы для игр, устраивались карточные и танцевальные вечера, спектакли, сообщения.

Заведовал собранием один из капитанов, который являлся его президентом и по делам собрания непосредственно был подчинен командиру полка. Потом в Берлине на средства женского патриотического общества было открыто солдатское собрание Soldatenheim, с целью давать нижним чинам гарнизона, не имеющим родных в Берлине, возможность проводить свободное время в обстановке, предоставляющей некоторый комфорт и удерживающей от посещения пивных и увеселительных заведений низшего разряда (борделей). В этом собрании нижние чины могли читать газеты, выписываемые из местностей, комплектующих гарнизон Берлина, писать письма, устраивать игры, кроме карточных, и получать горячие блюда, кофе, пиво. В собрании устраивались интересные для нижних чинов сообщения.

Никаких взносов за помещение не существовало, совершенно отсутствовало наблюдение со стороны начальства; за порядком наблюдали сами нижние чины, которые строго следили за приличным поведением посетителей.