Сергей Сафронов – «Сухой закон» в России в воспоминаниях современников. 1914-1918 гг. (страница 32)
Несмотря на рост объема публичной подписки, достигшей 340 млн руб., правительству так и не удалось привлечь к ней широкие слои населения и, главное, крестьянство. По признанию самого П.Л. Барка, удалось реально разместить лишь около 800 млн руб., так как к окончанию подписной кампании у коммерческих банков, входивших в синдикат и взявших на себя 600 млн руб., оставалось на руках более 200 миллионов. В дальнейшем вся эта сумма была отчасти отдана банкам по более низкому курсу, отчасти списана на счета государственных кредитно-финансовых учреждений.
Таким образом, большая часть облигаций четвертого военного займа, как, впрочем, и всех остальных, оказалась сосредоточенной в руках крупной буржуазии. Участие ее капиталов по-прежнему оставалось решающим условием успеха внутренних кредитных операций царского правительства.
1916 г. был ознаменован выпуском в феврале и октябре очередных двух военных займов на 2 и 3 млрд руб. соответственно. Официально подписка на пятый военный заем начиналась 15 марта и должна была закончиться 22 апреля. На деле же из-за огромного размера реализуемой суммы и недостаточной подписной активности кампания продолжалась вплоть до середины июня. Аналогичная картина наблюдалась и при проведении следующего займа. Открытая 1 ноября сроком на два месяца, подписка фактически продлилась вплоть до Февральской революции. Задолго до опубликования указа Николая II о выпуске пятого военного займа, получившего несколько позже полуофициальное название «Заем Победы», Министерство финансов развернуло массированную пропагандистскую кампанию в печати. По примеру союзников к популяризации займов был привлечен и кинематограф. В марте 1916 г. фирмой «Русская лента В.С. Глаголин и К°» по заказу Министерства финансов были отсняты две «кинематографические пьесы» пропагандистского характера – «Заветная кубышка» и «Все для войны». Рекомендуя губернаторам и градоначальникам лично содействовать организации широкого показа этих кинолент, директор Департамента полиции генерал-майор Е.К. Климович сообщал, что ввиду «исключительных целей» Синод дал разрешение на их «повсеместное демонстрирование» даже в последнюю неделю великого поста. Позже, к концу года, число подобных кинолент существенно возросло, причем их создание было налажено даже на периферии[143].
Пропаганда займов 1916 г. велась также с помощью воззваний и обращений, авторами которых были видные политики, общественные деятели, военачальники, руководители различных ведомств и учреждений, губернаторы и т. д. В конце февраля с воззванием, обращенным к многонациональному населению Кавказа, выступил наместник, великий князь Николай Николаевич. По сообщениям прессы, отпечатанное на русском и «туземных языках», это воззвание якобы немало способствовало успеху подписки на Кавказе. Почти сразу после вступления в конце марта 1916 г. в должность командующего Юго-Западным фронтом с пространным обращением на эту же тему выступил А.А. Брусилов. Широкое распространение в тылу и на фронте имело и обращение к «русским людям» начальника штаба Верховного главнокомандующего М.В. Алексеева. По рекомендации Министерства внутренних дел накануне выпуска шестого займа со специальным воззванием к мусульманскому населению обратилось руководство магометанского духовенства. С соответствующим обращением выступил и лидер ламаистов Доше Доржиев.
Важное значение в ходе пропаганды займов придавалось плакатам. По данным отчета Государственного банка, в 1916 г. было выпущено более двух миллионов красочных плакатов и свыше 10 млн экземпляров популярных брошюр, в том числе на «местных языках» империи. Кроме того, по сюжетам плакатов в конце года Главное управление почт и телеграфов отпечатало 1 млн почтовых карточек и значительное количество марок-виньеток.
Немало усилий прилагалось для привлечения к подписке на займы крестьянских масс. «С прекращением продажи питей, с выгодной реализацией урожаев последних лет и вообще с притоком в деревню крупных сумм по реквизициям, по военным поставкам и по выдаче пайков, можно с уверенностью сказать, – подчеркивалось в одном из подписанных П.Л. Барком циркуляров, – что сумма сбережений, а вместе с тем и непроизводительно лежащих бумажных денежных знаков, возросла в сельской России до очень крупных размеров, исчисляемых не десятками, не сотнями миллионов, а миллиардами рублей»[144].
С января 1916 г. Министерство финансов привлекало к проведению пропагандистских акций сельских учителей, обещая им «особое вознаграждение». То же делал и Синод. Согласно его предписанию, духовенству, особенно сельскому, а также учителям церковно-приходских школ ставилось в обязанность «всемерно способствовать ознакомлению народа с целями, важностью и выгодностью» подписки на военные займы. Вести пропаганду среди жителей деревни должны были и земские начальники, служащие казенных палат, уездных раскладочных присутствий, почтово-телеграфного ведомства. Наибольшую активность проявляло Управление по делам мелкого кредита и подведомственные ему структуры на местах. Объяснялось это тем, что по распоряжению министра финансов на них была возложена основная работа по популяризации займов и проведению подписки в сельской местности.
Именно при губернских (областных) комитетах по делам мелкого кредита, подчинявшихся непосредственно губернаторам (начальникам областей), в сентябре – октябре 1916 г. во многих регионах империи (Киев, Ростов, Симферополь, Рязань, Тамбов, Воронеж, Саратов, Самара, Казань, Вятка, Красноярск, Иркутск, Чита и т. д.), согласно указаниям министра внутренних дел А.А. Хвостова и его преемника А.Д. Протопопова, были образованы специальные Совещания (особые заседания), занимавшиеся объединением усилий государственных учреждений, должностных лиц и «местных деятелей» по популяризации и размещению военного займа. Совещания должны были придать этой совместной деятельности «надлежащее направление». «Особенно важно» было, как подчеркивалось в одном из министерских циркуляров, «привлечение к подписке на предстоящий заем сельского населения». В целях «демократизации» подписки Управление по делам мелкого кредита в последние месяцы 1916 г. выпустило для бесплатной раздачи сборник под названием «В годину Великой войны. Календарь на 1917 г.». Изданный миллионным тиражом, он был адресован «широким слоям населения, преимущественно сельского».
И все же в масштабе всей страны пропаганде военных займов в 1916 г. среди крестьянства так и не удалось придать широкий и систематический характер. Более того, в ряде губерний, особенно удаленных от центра, она почти не проводилась. Несмотря на содержавшиеся в правительственных циркулярах предложения и рекомендации, которые осенью 1916 г. принимали тон категоричных требований, должностные лица на местах зачастую их просто игнорировали. Как писал после февраля 1917 г. министр финансов Временного правительства первого состава М.И. Терещенко, «успешность пропаганды займа в провинции зависела в значительной степени от отношения к этому вопросу губернаторов, причем, как показал опыт, многими из них не было проявлено достаточного интереса к делу популяризации военных займов»[145].
Драматизм ситуации заключался еще и в том, что с началом войны Россия крайне остро нуждалась в иностранных займах как таком источнике доходов, который, по сравнению с остальными их источниками, мог быть получен быстрее всего, причем не у Франции, традиционного кредитора царского правительства, а у Англии, чей кредит находился на более прочной основе, поскольку она, в отличие от союзников, сохранила золотое обращение. В то же время к началу 1915 г. золотые запасы Франции, России и Англии равнялись, по нисходящей, 168, 150 и 90 млн фунтов стерлингов соотвественно, а потому в связи с необходимостью поддержания британского кредита неизбежно вставал вопрос о пополнении золотого запаса Английского банка за счет его должников.
К 1914 г. Российская империя накопила свыше 1 533 тонн золотого запаса, из которых треть находилась в обращении монетами у населения. Уже в июле 1914 г. посол России в Англии граф А.К. Бенкендорф и агент Министерства торговли и промышленности в Лондоне М.В. Рутковский выступили за высылку русского золота в целях получения первого займа, получив поддержку министра иностранных дел С.Д.Сазонова и военного министра В.А. Сухомлинова. Через А.К. Бенкендорфа английское правительство предложило гарантировать размещение в Англии краткосрочных обязательств Государственного казначейства в сумме, не превышающей 15 млн фунтов стерлингов, при условии доставки в Лондон золота, которое служило бы гарантией исправности платежей, в количестве 50 % учетных обязательств. Одновременно английское правительство желало, чтобы половина суммы займа была бы предназначена для урегулирования в Англии обязательств российской торговли и промышленности по прежним и новым закупкам. П.Л. Барк признал предложение англичан совершенно неприемлемым, тем более что по этому предложению реальный кредит составил бы не 15, а 7,5 млн фунтов стерлингов, и настаивал на улучшении условий займа.
Согласно новому предложению Лондона, сумма учитываемых обязательств равнялась бы 12 млн фунтов стерлингов при условии доставления золота на 8 млн, причем последнее осталось бы в распоряжении русского правительства для производства необходимых ему закупок, и оно располагало бы в Англии суммой не в 7,5, а в 20 млн. Кроме того, британское правительство согласилось уменьшить отчисления на нужды промышленности и торговли до 40 %, реализовать обязательства из того же процента, что и для себя самого, и без комиссии и куртажа (куртаж – вознаграждение, получаемое биржевым брокером, маклером за посредничество в биржевых сделках) для посредника – банкирской конторы «Братья Бэринг и Кº», а также, в случае необходимости, произвести дополнительные краткосрочные кредитные операции на тех же основаниях.