Сергей Сафронов – П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа (страница 73)

Если крестьянин, решивший переселиться, «переменял свое желание», то в случае, когда он еще не успел двинуться в путь, ему разрешалось «остаться на прежнем месте жительства»; при другом раскладе ему предписывалось следовать на место нового водворения «безотговорочно и возвращение… ни в каком случае не дозволялось». За водворение и «передержательство» переселенцев, «не имеющих видов», виновные подвергались взысканию как за «передержательство беглых». Государственные крестьяне, которые переселялись добровольно и с «разрешения начальства», получали следующие пособия: а) при отправлении им отпускалось из хлебозапасных магазинов «все то количество хлеба, какое по количеству душ их будет причитаться из наличных в то время запасов». Кроме этого, прибывшие на место нового водворения работники получали «из запасных ближайших магазинов потребное для обсеменения полей количество семян, с возвратом оных в течение трех лет»; б) переселенцам производился «безденежный отпуск леса, в числе 100 корней на каждый двор». Если строевого леса не хватало, то выделялся «дровяной лес и поросли до одной трети десятины на каждое строительство» на сооружение мазанок и устройство огорода; в) на первоначальное «обзаведение и устройство жилищ» переселенцы получали: «в случае отпуска леса – по 20 руб., а без оного – по 35 руб. серебром на семейство безвозвратно, из особого капитала, ассигнуемого по смете Министерства государственных имуществ»; г) независимо от денежного пособия переселенцы снабжались общественными плугами или другими земледельческими орудиями, «смотря по свойству почвы и местным обычаям, с потребным числом рабочего скота, полагая не менее одного плуга на восемь домохозяев и на каждого домохозяина по паре волов». При этом сумма, необходимая на обеспечение переселенцев орудиями труда и скотом, не должна была превышать 20 руб. серебром. Предоставлялись они «по усмотрению» Мингосимущества «в полную собственность переселенцев, без возврата от них употребленных на сии предметы денег»; д) переселенцам также разрешалось «отдавать часть отведенной им земли в содержание под пастбище или сенокошение и выручаемые деньги употреблять на общественные надобности»[515].

Добровольным государственным крестьянам-переселенцам предоставлялись следующие льготы: 1) 6-летнее освобождение от постоя; 2) первые четыре года («считая сей срок с начала года, в который совершалось переселение») они освобождались от податей, денежных и натуральных повинностей; вторые четыре года переселенцы платили половину оброчной подати «на усиление вообще способов переселения и на возмещение издержек, которые могут быть делаемы Министерством государственных имуществ для пособия переселенцам сверх определенного размера»; 3) возможность не платить взносы в запасные магазины; 4) освобождение от рекрутской повинности «в продолжение трех рекрутских наборов со времени переселения». Частные же повинности, «относящиеся до отведенных переселенцам земель», они должны были «исправлять наравне со старожилами»[516].

В отношении государственных крестьян, которые переселялись по приговорам сельских обществ (в случаях, установленных Сельским судебным уставом), действовали несколько другие правила: 1) они «препровождались в назначенные места через этапы и снабжались кормовыми деньгами по положению», а также «приличной одеждой на счет их сельских обществ», которые к тому же были обязаны заплатить числящиеся за ними недоимки; 2) переселенцы «сего рода» водворялись «не иначе, как между старожилами и состояли под особым надзором местного начальства государственных имуществ» (в сибирских губерниях их водворение происходило вообще на основе Устава о ссыльных). Тем из них, кто имел семью, местные старожилы (также по распоряжению начальства) должны были («за счет капиталов переселенцев») помочь построить дом; 3) пособия и льготы для них несколько ограничивались, так, в частности им только предоставлялось право: а) получить из хлебозапасных магазинов хлеба «на посев и продовольствие до первого урожая, с обязанностью возвратить оный в течение трех лет»; б) в течение трех лет они освобождались «от всяких податей, денежных и натуральных повинностей, кроме частных, а также от взноса в запасные магазины хлеба; в) шесть лет в их домах не производился воинский постой[517].

В течение первых 15 лет существования Министерства государственных имуществ из прежних мест проживания «выбыло на переселение» 141 317 душ мужского пола (из которых 135 956 душ были из русских губерний), из них было окончательно причислено в государственные крестьяне по 12 губерниям «с надлежащими пособиями» 114 501 душа, а остальные 21 455 душ попали в Сибирское. Оренбургское, Кавказское и Черноморское казачьи войска. Кроме этого, за тот же период, «без пособий и без предварительных разрешений», было водворено 31 889 переселенцев (всего в 1838–1866 гг., «из чрезмерно заселенных губерний в многоземельные» было переселено 66 746 семей с 231 226 душами мужского пола). 22 июня 1839 г. высочайшим повелением было «назначено отпускать из Государственного казначейства в распоряжение Министерства государственных имуществ, на пособие переселенцам, ежегодно по 142 857 рублей». С 1842 по 1852 г. «на пособия переселенцам, на довольствие их во время пути и на устройство на новых местах водворения» было потрачено 1 915 577 руб. 60 коп.[518]

До 1844 г. переселение в Сибирь носило ограниченный характер. Например, в Тобольской губернии (по сведениям местной Казенной палаты) переселенцы составляли 2 348 душ мужского пола, из которых 1 300 были самовольными. В 1844 г. вышло распоряжение Министерства государственных имуществ о приглашении желающих из числа государственных крестьян поселиться на землях, которые остались свободными после отвода земель старожилам Курганского округа. После этого в 1845–1847 гг. в Тобольскую губернию переселилось до 8 400 душ мужского пола, к 1851 г. их было уже 19 503. В 1851 г. П.Д. Киселев, с целью несколько «разрядить население малоземельных губерний», вновь обратился к Казенным палатам Черниговской, Тамбовской, Рязанской, Орловской, Калужской, Пензенской, Курской, Харьковской, Смоленской, Тульской, Тверской и Воронежской губерний с циркулярным предписанием о вывозе желающих из государственных крестьян в Сибирь (в Тобольскую и Томскую губернии). Из каждой вышеперечисленной губернии предполагалось выселить 300–400 семейств. На основании этого предписания в 1852–1854 гг. в Западную Сибирь было переселено 38 235 душ мужского пола (в Тобольскую губернию – 24 990, в Томскую – 13 245).

Однако несмотря на то, что условия официального переселения во времена П.Д. Киселева улучшились, самовольное переселение государственных крестьян не прекратилось и в этот период. Более того, оно не только не уменьшилось, а практически сравнялось с официальным переселением. Из этого можно сделать вывод, что Устав о благоустройстве в казенных селениях, выработанный графом П.Д. Киселевым, видимо, не полностью отвечал потребностям того времени. Например, данный устав разрешал крестьянам переселяться только в случае малоземелья, то есть нехватки земли, между тем существовало большое количество других причин, когда крестьяне бросали свое прежнее место жительства и уходили в Сибирь. К тому же по-прежнему за Урал бежали владельческие крестьяне, спасавшиеся от издержек крепостного права. Поэтому, понимая недостаточное совершенство переселенческих законов, царское правительство «признавало за благо» не принимать строгих мер к самовольным переселенцам как из государственных, так и из помещичьих крестьян, так как, по его мнению, это «привело бы их к совершенному расстройству, не принося при этом никакой пользы казне». Таким образом, самовольные переселенцы в этот период, даже если они были беглыми крепостными, спокойно устраивались в Сибири, им отводились земельные наделы. Они лишались только льгот и преимуществ, которые предоставлялись официальным переселенцам[519].

После отмены крепостного права 19 февраля 1861 г. бывшие крепостные крестьяне стали лично свободными и отличались от государственных крестьян лишь тем, что первые водворялись на владельческих землях, а вторые – на государственных. Но в отношении переселения они оказались неравноправными. Так, согласно Положению от 19 февраля 1861 г., к переселению допускались только крестьяне мелкопоместных дворян. В 1862, 1864, 1867 и 1868 гг. был издан ряд указов, по которым к переселению были допущены горнозаводские рабочие, безземельные батраки и бобыли отдельных уездов Витебской губернии, а также однодворцы западных губерний и отставные нижние чины. Бывшие же крепостные крестьяне теперь уже фактически прикреплялись к сельскому обществу, с которым они были повязаны круговой порукой. Им приходилось придерживаться тех условий выхода из своей общины, которые ставили перед ними местные и общие положения о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости. По этим положениям единственным официальным поводом для переселения по-прежнему оставалось малоземелье. К тому же лишь меньшая часть помещиков (например, рязанское дворянство) настаивала на облегчении возможности выхода крестьянам из общины и, таким образом, получения возможности переселяться. Большая же часть дворянства предостерегала российское правительство от действий, которые могли привести к развитию «вредной подвижности и бродяжничества в сельском населении». В результате этого 15 декабря 1866 г. было издано Постановление «О неназначении впредь особых кредитов на переселение». Мало того, в этом же году, в связи с передачей государственных крестьян в ведение общекрестьянских учреждений, было прекращено их организованное переселение, что фактически означало отмену Устава графа П.Д. Киселева.