Сергей Сафронов – П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа (страница 19)

Вот мнение И.И. Колышко о думском дебюте П.А. Столыпина: «Перед дрожавшей от бешенства залой, перед "Думой народного гнева" появился элегантный молодой человек и без конфуза, но и без задора, со знающей себе цену скромностью, голосом и дикцией заправского оратора, заговорил. Эта первая думская речь Столыпина доказала силу слова. Прежде чем понять, что говорит Столыпин, Дума заслушалась, как он говорит. Справа налево прошла как бы электрическая струя. Насторожились одинаково и Марков с Пуришкевичем, и Милюков, и Аладьин, и Нечитайло с Неписайловым, вплоть до "кавказских обезьян" – крайней левой. У всех было удивление, у многих насмешка и зависть, но злости – ни у кого. Столыпин сказал одну из самых незначительных своих речей; но она произвела наибольшее впечатление – своей искренностью, теплотой и простотой. После косноязычья Витте, после серой бездарности Горемыкина новый талант правительственного Цицерона прямо ошеломил. Просто не допускали на стороне власти таланта, искренности. А встретившись с ними – осели. Словом, дебюту Столыпина мог бы позавидовать сам Шаляпин. И всем стало ясно, что отныне к именам думских сирен прибавится еще одно имя, еще один парламентарий "божьей милостью" – Столыпин»[99]. Тем не менее от лозунга «В отставку!» Дума не отказалась. С думской трибуны неслись возгласы: «Кто патриот – тот идиот», выливались ушаты оскорблений на русскую армию, некоторые даже требовали изменить название государства (вместо России именовать его Восточно-Европейскими штатами)[100].

Самым тяжелым, как его называли крестьяне, был «земляной» вопрос. Обсуждался он долго, в течение многих дней «нескончаемых дебатов, столкновений на кафедре в самом зале заседаний и в кулуарах… На трибуне сменялись министры, профессора, крестьяне, земцы, народные учителя. Говорили поляки, латыши, мусульмане, башкиры. Говорили о земельных отношениях крестьян, казаков, колонистов, инородцев… Пестрая и яркая картина многосложного земельного строя всей великой матери России выступила наружу»[101]. Всего в I Думу было внесено 3 законопроекта, которые касались аграрной проблемы: 1) 8 мая 1906 г. – кадетский «проект 42-х» (скупка помещичьих земель через Крестьянский банк или их принудительное отчуждение (особенно тех, которые сдавались в аренду или где хозяйство велось полуфеодальными методами), но за «справедливое вознаграждение» с последующим наделением безземельных и малоземельных крестьян землей за выкуп (не на правах собственности, а в пожизненное наследственное владение)); 2) 19 мая 1906 г. – «проект 104-х» трудовой группы (крестьяне наделялись дополнительной землей за счет создания государственного земельного фонда, формируемого из земель казенных, кабинетских и удельных (императорской фамилии), большая часть которых на окраинах страны пустовала, а также за счет частновладельческих земель помещиков); 3) 6 июня 1906 г. – проект социал-демократической фракции, которая состояла из меньшевиков, так как большевики отказались участвовать в выборах (отказ от ленинского требования конфискации помещичьей земли, замена его предложением отчуждения этих земель, создание вместо крестьянских комитетов общедемократических органов местного самоуправления (муниципалитетов), которые должны были объединить все сословия, без различия классовой принадлежности). Все вышеназванные документы не представляли, собой «выработанных тезисов», а предназначались лишь в качестве «материала» для создания нового земельного закона[102].

Всего I Государственная дума посвятила аграрному вопросу 11 заседаний, в которых было выслушано 49 речей членов Думы и 4 речи представителей правительства. Ввиду избрания Аграрной комиссии дальнейшие прения были перенесены в нее, куда были переданы и проекты партии «Народной свободы» и «104-х» (Трудовой группы). На первых двух заседаниях I Дума обсуждала проект партии Народной свободы: правые депутаты, указывая, что выходом из тяжелого положения должна служить интенсификация крестьянского хозяйства, признавали, что частные владельцы должны до известной степени согласиться на принудительное отчуждение. Трудовая группа критиковала проект, находя, что он недостаточно гарантирует интересы трудового крестьянства. На 3-м и 4-м заседаниях выступили со своей положительной аграрной программой и с критикой программы партии Народной свободы главноуправлявший землевладением и земледелием А.С. Стишинский и товарищ министра внутренних дел В.И. Гурко. Первый доказывал несостоятельность проекта кадетов с юридической стороны, так как принудительное отчуждение призналось законом лишь в случаях государственной или общественной необходимости, чего в данном случае не усматривалось. С фактической стороны дополнительное наделение землей крестьян ничего, кроме ущерба, не принесло бы, ибо всей годной для земледелия земли было всего 43 млн дес., что дало бы лишь долю десятины на душу; разрушение частных хозяйств очень невыгодно для государства, так как произойдет падение культуры, а стало быть, и доходности; невыгодно оно и для крестьян, которые лишались заработков в хозяйствах помещиков (по расчетам А.С. Ермолова – на 450 млн руб.). Наконец, при отчуждении придется заплатить помещикам свыше 3 млрд руб., платежи по которым будут не под силу разоренным крестьянам[103].

Положительная часть заявления сводилась к упорядочению крестьянского землепользования путем уничтожения чересполосицы, расселения, образования хуторов и отчасти к расширению крестьянского землевладения путем покупки земель через Крестьянский банк. В.И. Гурко указывал в своей речи, что при осуществлении предлагаемого проекта помещики только выиграют, ибо им выгодно продать свои земли: Крестьянский банк завален предложениями земли. Для крестьян же это будет невыгодно вследствии того, что при уравнении всей земли те крестьяне, у которых больше 4 дес. на душу – а таких едва ли не более половины, – принуждены будут отдать все излишки свыше 4 дес. Возражали И.И. Петрункевич, М.Я. Герценштейн и др., указывавшие на несостоятельность как критической, так и положительной стороны заявлений представителей правительства и назвавшие речь последнего из них аграрной провокацией, имеющей целью восстановить одну часть Думы, а вместе с тем и всего народа, против другой. На 4-м заседании был прочитан «проект 104-х» Трудовой группы. На одном из следующих заседаний было внесено предложение образовать Комиссию для выработки положения о местных земельных комитетах, для выработки положений аграрной реформы и проведения ее в жизнь. Предложение это было передано в Аграрную комиссию. На заседании 8 июня 1906 г. был прочитан «проект 33-х» членов крайнего левого направления; Дума, ввиду того, что он затрагивал глубокие социальные и государственные вопросы, отвергла его.

Аграрная комиссия I Государственной думы собралась в первый раз 7 июня и провела 9 заседаний. Она начала с избрания подкомиссии для выработки плана работ Комиссии и успела рассмотреть большую часть выработанной ею программы. Ввиду того, что Дума в адресе Николаю II единогласно высказалась за принудительное отчуждение частновладельческих земель, председатель Комиссии А.А. Муханов не счел возможным обсуждать этот вопрос по существу, а предложил высказаться лишь о границах отчуждения. Аграрная комиссия признала, что для расширения площади землепользования трудового земледельческого населения должны быть обращены пригодные для сельскохозяйственного промысла казенные, удельные, кабинетские, монастырские и церковные земли, и в порядке принудительного отчуждения – земли учреждений и частновладельческие.

21 июня 1906 г. в «Правительственном вестнике» появилось правительственное сообщение, в котором сначала излагались меры для улучшения земельного быта крестьян, выработанные правительством и сводящиеся к передаче крестьянам казенных и купленных у частных владельцев земель, улучшению переселения, землеустройству крестьян (чересполосица, расселение, хутора) и учреждению землеустроительных комиссий. «Распространяемое среди сельского населения убеждение, – говорилось дальше, – что земля не может составлять чьей-либо собственности, а должна состоять в пользовании трудящихся на ней, и что поэтому необходимо произвести принудительное отчуждение всех частновладельческих земель, правительство признает совершенно неправильным». Такое отчуждение «не увеличит крестьянские достатки, разорит все государство и обречет само земельное крестьянство на вечную нищету и даже голод». Это сообщение послужило предметом горячего обсуждения как в пленарных заседаниях Думы, так и в Аграрной комиссии. I Дума признала необходимым, ради успокоения населения, издать обращение к народу. В обращении этом говорилось, что Дума, стремясь к мирному установлению нового порядка в стране, нашла необходимым немедленно приступить к составлению нового «земельного закона» на основаниях, указанных Государственной думой в адресе царю. «От этих оснований Дума не отступит и никакие предположения, с ними несогласованные, не могут быть ею одобрены». Проект обращения был принят 7 июля 1906 г. (за день до роспуска)[104].

Между тем атака I Государственной думы на правительство продолжалась. Дума не шла ни на какие компромиссы, и казалось, что заранее торжествовала свою победу, вырабатывая самые радикальные проекты изменения жизни государства. Все это происходило открыто, с шумом, гамом и «бешеными угрозами». Так, во время своего выступления депутат от Симбирской губернии, один из организаторов фракции трудовиков А.Ф. Аладьин сказал следующее: «Признаться, с большим трудом могу понять упорство министров, которые хватаются за места, откуда их гонят. Каждый лишний день приводит их к тому положению, которое довольно точно характеризуется одной телеграммой, полученной из Ржаксы: «Почитали объявление министров. Поняли. Министры – враги народа. Поддерживаем вас. Боритесь до последней капли крови». Министры великолепно знают, что они не удержатся на местах. Они не менее великолепно знают, что сидеть им на этих местах придется не месяцы, не недели, а только дни, и что они отсюда уйдут. Их судьба решена. Они отсюда уйдут через несколько дней». 30 июня 1906 г. I Дума приступила к разработке своего обращения к народу. П.А. Столыпин при этом оценивался ей как «непримиримый и опасный враг революции». 7 июля 1906 г. депутат Е.Н. Щепкин потребовал «предания суду Министра внутренних дел Столыпина», который, по его мнению, «открыто вступил на путь борьбы со свободой, со всем освободительным движением», поэтому он желал П.А. Столыпину «всяческих неудач, поражений и гибели» и слал ему «народное проклятие». На этом же заседании председатель I Государственной думы С.А. Муромцев не дал П.А. Столыпину выступить по вопросу Белостокского погрома[105].