Сергей Сафронов – П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 1. Путь к политическому олимпу (страница 67)

В июне 1906 г. максималистами была организована слежка за П.А. Столыпиным. На деньги, полученные в результате вооруженного нападения на банк Московского общества взаимного кредита 7 марта 1906 г., были сняты конспиративные квартиры, оборудованы мастерские по изготовлению бомб, паспортов, приобретены конные выезды, два автомобиля. Находившиеся в любовной связи М.И. Соколов и Н.С. Климова под видом состоятельных молодоженов поселились в Поварском переулке. Детали покушения отрабатывались в наемной квартире других «супругов» (В.Д. Виноградов и Н.А. Терентьева) на Гороховой улице. Дочь богатого купца из Оренбургской губернии 25-летняя Н.А. Терентьева по окончании Уфимской гимназии поселилась в Москве. Здесь она поступила на женские курсы и вскоре вступила в партию эсеров. В студенческом общежитии, где жила Н.А. Терентьева, в ее комнате находилась партийная явка. Там она познакомилась с известными впоследствии террористками – З.В. Коноплянниковой, застрелившей летом 1906 г. подавившего московское Декабрьское вооруженное восстание командира лейб-гвардии Семеновского полка Г.А. Мина, и А.А. Биценко. По воспоминаниям Н.А. Терентьевой, А.А. Биценко не удалось получить санкцию на теракт в отношении карателя саратовских крестьян генерал-адъютанта В.В. Сахарова со стороны Боевой организации партии эсеров в лице Е.Ф. Азефа. Однако именно в Москве в это время образовалась так называемая московская оппозиция внутри эсеровского движения, которая не считалась с директивами руководящих органов партии. Как писала в автобиографии Н.А. Терентьева, она в 1905 г. вместе с А.А. Биценко участвовала в изготовлении бомб под Москвой, а потом помогала снаряжаться А.А. Биценко (именно на явке у Н.А. Терентьевой) перед поездкой в Саратов. Во время Декабрьского восстания в Москве в 1905 г. Н.А. Терентьева вместе с вождями московской оппозиции (М.И. Соколовым-«Медведем» и другими) участвовала в баррикадных боях на Бронной и Пресне. В мае 1906 г. она вошла в Боевую организацию максималистов.

В начале июля 1906 г. боевики несколько раз посещали заседания Государственного совета. Первоначально в их план входил захват этого органа власти: в здание должны были ворваться несколько террористов-смертников и взорвать его вместе с собой. И только роспуск верхней палаты парламента именным высочайшим указом на каникулы заставил их отказаться от прежних планов. Решено было убить кого-нибудь из высших чиновников. Разведка велась на Петергофском проспекте и Варшавском и Балтийском вокзалах. Разведчики собирались в чайных и трактирах на Сенной площади, на конспиративных квартирах в Лесном и на Васильевском острове, им показывались фотографии П.А. Столыпина, А.Ф. Трепова, И.Л. Горемыкина, В.Н. Коковцова, А.А. Бирилева. После роспуска I Государственной думы все свои силы они сосредоточили для организации покушения на П.А. Столыпина. Взрывные снаряды изготовил В.О. Лихтенштадт в динамитной мастерской большевистской Боевой технической группы Л.Б. Красина, которая была оборудована в московской квартире А.М. Пешкова (Горького). Охраной мастерской руководил С.А. Тер-Петросян («Камо»). Максималистам удалось рассчитать необходимое количество динамита и изготовить метательные снаряды, которые и были использованы при взрыве на Аптекарском острове. Придя к решению взорвать дачу министра в приемный день, боевики прекрасно понимали, к какому количеству случайных жертв может привести подобная акция. Позже, на следствии, Н.С. Климова говорила: «Решение принести в жертву посторонних лиц далось нам после многих мучительных переживаний, однако, принимая во внимание все последствия преступной деятельности Столыпина, мы сочли это неизбежным». Время для теракта было выбрано не случайно. По мнению М.И. Соколова, последние события в стране (разгон Думы и неудачное восстание на флоте, закончившееся многочисленными казнями) создавали атмосферу, в которой система террора должна была «поднять ниспадающую волну революции»[468].

12 августа 1906 г. в четвертом часу к даче премьер-министра подъехал экипаж, в котором находились максималисты «Француз» (Э. Забельшанский), «Гриша» (И.М. Типунков), переодетые в жандармов, и «Федя» (Н.И. Иванов) в штатском. Двое «жандармов» бережно держали в руках портфели, как потом выяснилось, с бомбой весом не менее 6 кг в каждом. Приемная премьера была полна посетителей, дожидавшихся аудиенции у премьера. «Жандармы», видимо, вызвали подозрение у швейцара и заведующего охраной П.А. Столыпина генерала А.Н. Замятнина. Дело было в том, что незадолго до этого головной убор жандармских офицеров изменили, а приехавшие были в касках старого образца. Швейцар попытался преградить дорогу подозрительным визитерам, а заметивший их из окна приемной генерал А.Н. Замятнин бросился в переднюю. Террористы, видя, что привлекли внимание, и боясь упустить момент, кинулись в подъезд, оттолкнув швейцара. В передней они натолкнулись на выбежавшего навстречу генерала А.Н. Замятнина и с криком «Да здравствует революция!» бросили свои портфели на пол перед собой, после чего раздался оглушительный взрыв. Результатом теракта явилась смерть более чем 30 людей (27 человек было убито на месте, 32 ранено – из них 6 умерло на другой день). В числе погибших оказались бывший пензенский губернатор, член Совета министров внутренних дел С.А. Хвостов и управляющий канцелярией московского генерал-губернатора А.А. Воронин. Кроме них, погибли или были тяжело ранены случайные, ни в чем не повинные люди и даже дети, включая одну из дочерей и сына владельца дачи. У четырнадцатилетней Наташи Столыпиной оказались сильно повреждены обе ноги, и она на всю жизнь осталась калекой, а трехлетний сын Адя (Аркадий) получил перелом бедра. Среди убитых были женщины, одна – на восьмом месяце беременности. Другая, вдова, пришла хлопотать о пособии вместе с маленьким сыном, ручку которого после взрыва нашли в саду. В числе погибших оказался и создатель первого русского бронеавтомобиля подъесаул М. Накашидзе.

Сами террористы, а также генерал А.Н. Замятнин и швейцар были разорваны в клочья. Но сам премьер-министр чудом остался жив. В момент взрыва он сидел за письменным столом. Несмотря на две закрытые двери между кабинетом и местом взрыва, громадная бронзовая чернильница поднялась со стола на воздух и перелетела через голову П.А. Столыпина, залив его чернилами. Ничего другого в кабинете взрыв не повредил. Все трое при совершении теракта погибли. М.И. Соколов-«Медведь», находившийся поблизости, получил ранение, уйти ему удалось. 10–24 октября 1906 г. в г. Або в Финляндии прошла I Всероссийская конференция максималистов, на которой в качестве программного заявления Союза эсеров-максималистов был принят доклад М.И. Соколова «Сущность максимализма». К этому моменту «максы», как их называли на тогдашнем революционном сленге, оказались в центре общественного внимания. Как вспоминал один из них, Г.А. Нестроев, имя «максималист» гремело по всей России и Европе, вызывая удивление у одних, трепет у других и жажду мести у третьих[469].

Однако время триумфа «максов» действительно оказалось недолгим. Вскоре в руках у Охранки оказались фотографии виднейших членов Боевой организации, включая М.И. Соколова. Дело было в том, что в руководстве Союза подвизался С.Я. Рысс по кличке «Мортимер», завербованный полицией во время ареста. Он вел какую-то странную двойную игру, поставил в известность о своей вербовке «Медведя» и в то же время открыл Охранному отделению важные сведения. С помощью С.Я. Рысса в Москве была обнаружена и выслежена известная максималистка Л.С. Емельянова. При помощи наружного наблюдения полиция пошла по следу: адреса, которыми она воспользовалась по приезде в Санкт-Петербург, помогли филерам нащупать «конспиративки» и явки неуловимых доселе максималистов. Уже 16 октября 1906 г. перед военно-полевым судом в Петропавловской крепости предстала группа схваченных во время зачистки города после ограбления таможни максималистов. Восемь из них во главе с В.Д. Виноградовым были повешены. 13 ноября в Одессе были арестованы боевики, выехавшие туда для покушения на командующего Одесским военным округом барона А.В. Каульбарса. Среди них оказалась Н.А. Терентьева, осужденная на пожизненную каторгу. 26 ноября 1906 г. на улице к М.И. Соколову подошел «нищий», стал выпрашивать копеечку. Тот сунул руку в карман – «нищий» (переодетый полицейский) в нее вцепился. Тут же еще шесть человек навалились на него. Скрутили с трудом. 2 декабря 1906 г. М.И. Соколова повесили. С.Я. Рысс был также повешен.

На столь вопиющий террористический акт власти необходимо было как-то ответить. Действовавшие на тот момент законы предусматривали исключительное положение как правовую категорию, которой был посвящен целый блок нормативных правовых актов, регулировавших деятельность администрации и полиции в Российской империи при возникновении чрезвычайных обстоятельств общественного, политического или иного характера. Как писал дореволюционный правовед В.М. Гессен, положение представляет собой «совокупность исключительных полномочий, в чем бы они ни состояли, предоставляемых правительственной власти, при наступлении обстоятельств, угрожающих изнутри или извне существованию государства»[470]. Данное понятие отражает субъективность и неопределенность самого явления. Характерное для любого государства, исключительное положение по-разному регламентируется и по-разному реализуется. В Российской империи его значимость всегда была велика. Особенно следует отметить Положение «О мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия», одобренное 14 августа 1881 г. Это был один из первых актов, изданных после гибели императора Александра II его наследником, самодержцем Александром III; закон обозначил новый курс в политике – консервативный. Нельзя, впрочем, сказать, что в предыдущем царствовании совершенно отсутствовали репрессивные меры: напротив, с усилившейся волной терроризма актов, ужесточавших управление и контроль, стало гораздо больше (Положения «Об особых мерах к ограждению общественного спокойствия» от 1 сентября 1878 г., Указ «О временном подчинении дел о государственных преступлениях и о некоторых преступлениях против должностных лиц ведению военного суда» от 9 августа 1878 г.). Однако все это были лишь точечные меры – попытки стабилизировать положение, ликвидировать социальную напряженность. Неэффективность действий, приведшая к гибели царя, определила судьбу правительственных либералов с М.Т. Лорис-Меликовым во главе. К власти пришли консерваторы, стремившиеся подавить революционное движение любыми средствами.