Сергей Сафронов – П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 1. Путь к политическому олимпу (страница 35)

Наибольшее количество критических замечаний в адрес Гродненского комитета и его председателя П.А. Столыпина сделал либеральный публицист, юрист, литературовед и общественный деятель К.К. Арсеньев. В основном разделе сборника «Сельскохозяйственные комитеты в не земских губерниях» он высказал недоумение по поводу преобладания в составе комитетов чиновников и отсутствия крестьян. Следует заметить, что П.А. Столыпин добивался присутствия на заседаниях комитета крестьян, но последние в силу разных причин уклонились от участия в работе последних. Другое замечание со стороны К.К. Арсеньева было вызвано тем, что на одном из заседаний «председатель Гродненского губернского комитета снял с повестки дня рассмотрение вопроса о земской реформе, ограничившись лишь приобщением к делам комитета». «В том же комитете не было допущено обсуждения записки князя Святополк-Четвертинского о неудобстве постановлений, регулирующих землевладение в Западном крае». В этом смысле, заключал автор, постановления комитетов Северо-Западного края «отличаются вообще меньшей решительностью и определенностью, чем в юго-западных губерниях… Иногда, как, например, в Гродненском губернском комитете, ограничительные постановления, касающиеся поляков и евреев, навлекали на себя председательское (то есть П.А. Столыпина) вето»[235]. Оказала ли критика К.К. Арсеньева какое-то воздействие на позицию П.А. Столыпина в те годы и какова была его реакция на нее, доподлинно неизвестно[236].

Губернатор, пусть и отдаленной небольшой губернии, участвовал и в решении общегосударственных задач. Так, В.К. Плеве прислал ему на отзыв проект упрощенного земского самоуправления в западных губерниях, где доминировали польские помещики. Согласно проекту, земских гласных в таких губерниях должен был назначать губернатор. П.А. Столыпин подошел к проблеме очень рационально. Выборы в Западном крае, где богатый слой населения представляли в основном поляки, а крестьяне и мещане были литовцами, белорусами и евреями, ему виделись опасным делом, так как они обострили бы национальные противоречия. Однако и прямое назначение гласных администрацией виделось губернатору малополезным. Назначенцы не могли бы стать связующим звеном между властью и народом, а только пережимали бы этот канал. В связи с этим П.А. Столыпин предложил создать коллегии выборщиков, которые избирали бы гласных. Он считал важным, чтобы в числе гласных были бы крестьяне и даже евреи. Если учесть официальное отношение к евреям, то это казалось труднообъяснимым. Однако П.А. Столыпин смотрел на вещи без догматизма, считая, что нужны новые подходы. При переработке проекта В.К. Плеве обратил внимание на замечания Гродненского губернатора[237].

На посту губернатора П.А. Столыпин всячески содействовал развитию народного образования. Уже к концу 1902 г. по его инициативе в Гродно были открыты еврейское двухклассное народное училище, ремесленное училище, оборудованное всеми техническими приспособлениями, а также женское приходское училище, где кроме общепринятых предметов преподавались еще рисование, черчение и рукоделие. Училище такого типа стало первым в губернии. В 1903 г. началась подписка на учреждение именных стипендий супругов Столыпиных для лучших учащихся Гродненской мужской гимназии. Усилия П.А. Столыпина в области народного образования были замечены, и 27–28 января 1903 г. в Гродно с визитом побывали министр народного просвещения Г.Э. Зенгер и попечитель Виленского учебного округа В.А. Попов. П.А. Столыпин приложил максимум усилий для гармонизации на практике усилий Синода и Министерства в деле народного образования. Вместе с министром, попечителем и епископом Гродненским и Брестским он посетил ряд гродненских церковноприходских школ, где гости присутствовали на уроках гражданской русской истории, географии, пения и закона божьего.

Немало внимания П.А. Столыпин уделял православной церкви, ее заботам и нуждам. В частности, 21 января 1903 г. он издал циркуляр исправникам Гродненской губернии, поручавший усилить надзор за сохранностью церковного имущества ввиду участившихся краж из храмов в ночное время. О каждом таком преступлении П.А. Столыпин требовал доносить ему немедленно с подробной информацией впоследствии о ходе дознания. Хроника губернской жизни тщательно фиксирует присутствие губернатора на божественных литургиях по случаю тезоименитства царствующего императора и всех представителей Дома Романовых, а также по случаю «чудесного избавления государя Александра III и его семьи от грозившей опасности при крушении царского поезда» и др. П.А. Столыпин постоянно бывал в расположенной рядом с губернаторским домом Св. Александро-Невской церкви. Однако забота о православной церкви проистекала не только из религиозного чувства самого губернатора, но и из политических соображений: он был уверен в объединяющем значении православного населения для многонационального государства.

П.А. Столыпин пробыл в должности гродненского губернатора восемь с половиной месяцев. Покидая Гродно в связи с назначением Саратовским губернатором, он 21 марта 1903 г. присутствовал на прощальном собрании. Выступая с краткой речью перед представителями местного чиновничества и духовенства, Столыпин заявил, что его пребывание в Гродно было похоже «на прекрасный сон, и как сон оно было слишком коротковременным». Несколько ранее, только узнав о предстоящей смене должности, П.А. Столыпин признался А.К. Святополк-Мирскому, что покидать Гродно для него «настоящее горе». Епископом Иоакимом был совершен напутственный молебен, по окончании которого он подчеркнул такую характерную особенность непродолжительной административной деятельности П.А. Столыпина, как верность основным началам государственного строительства в Западном крае – православию, самодержавию и русской народности. П.А. Столыпин отбыл из Гродно 22 марта 1903 г.

2.2. Саратовская губерния: бурное время и неспокойное место

26 марта 1903 г. П.А. Столыпин был назначен на пост Саратовского губернатора. В конце XIX – начале XX вв. Саратовская губерния занимала 13-е место по площади среди губерний европейской части России. Она состояла из 10 уездов. Северную часть Саратовской губернии составляли Хвалынский, Вольский, Кузнецкий, Петровский и Сердобский уезды, сравнительно небольшие по площади. В центральную группу входили многоземельные Саратовский, Балашовский и самый обширный в губернии – Аткарский уезд. На юге губернии находились вытянувшиеся вдоль Волги Камышинский и Царицынский уезды. По своим размерам Саратовский край был вполне сопоставим с рядом европейских государств: он превосходил Данию, Грецию, Бельгию, Швейцарию и некоторые другие страны. По плотности населения Саратовская губерния не относилась к числу наиболее заселенных, хотя в ней, по сведениям первой всероссийской переписи населения 1897 г., на 1 квадратную версту приходилось около 33 человек, тогда как средняя плотностъ населения 50 губерний Европейской России составляла не многим более 22 человек. Выше средне-губернского была плотность населения в северных лесостепных уездах, тогда как в самом южном – Царицынском – проживали лишь 24 человека на 1 квадратной версте. В степном Самарском Заволжье – Новоузенском уезде – не более 12 человек на 1 квадратную версту. Население губернии в начале XX в. значительно выросло, по данным переписи 1897 г., в ней проживали 2 405 829 жителей. Среди населения края по-прежнему преобладало сельское, оно составляло свыше 2 700 000 человек, или 82 % всех жителей губернии. Население края было многонациональным. Во всех уездах Саратовской губернии преобладало русское население, которое, по данным переписи 1897 г., составляло 76,8 % всех жителей. Второй по численности этнической группой были поволжские немцы – 6,9 % всего населения. В пределах Саратовской губернии они компактно проживали в Камышинском уезде и небольшими группами в Аткарском и Саратовском, а в Самарском Заволжье – в Новоузенском и Николаевском уездах. Украинцы (6,2 %) селились в центральных и южных уездах, тогда как села и деревни мордвы (5,2 %) и татар (3,9 %) располагались, главным образом, в северной части края. Чуваши и другие, еще более мелкие национальные группы составляли все вместе всего 1 % населения[238].

Один из Саратовских губернаторов П.П. Стремоухов оставил о данной губернии такое впечатление: «Саратовская губерния была одною из обширнейших губерний в империи. С севера на юг она тянулась около 700 верст, а в ширину раскинулась на 400. Я полагаю, что площадью она была немногим меньше Бельгии и, во всяком случае, больше какого-нибудь Вюртемберга. Чтобы охарактеризовать размеры губернии, скажу, что на севере ее, в Кузнецком уезде, водились лоси и глухари и росла клюква, а на юге, в Царицынских степях, бродили сайги (род антилоп) и дрофы, вызревал чудесный виноград и пахали на верблюдах. Со своими изгибами Волга протекала по губернии около 800 верст… В преобладающей массе население было великорусское; в Хвалынском уезде проживали татары, кое-где была мордва, а в Камышинском уезде расположились обширные немецкие колонии; кое-где были вкраплены станицы Астраханского казачьего войска. Промышленность в губернии была развита менее значительно, а подавляющая часть населения занималась земледелием. Некоторые помещичьи латифундии были громадны и исчислялись десятками тысяч десятин, например Баланда – графов Шереметевых, Зубриловка – князей Голицыных-Прозоровских, имения графа Орлова-Денисова, Нарышкиных, графа Воронцова-Дашкова. Однако огромная часть земли была уже во владении крестьян… к моему времени помещики были еще богаты и местное дворянское представительство представляло еще из себя силу, с которою надо было считаться… Земство Саратовской губернии считалось весьма работоспособным и передовым… В средней и западной части губернии почву составлял глубокий плодородный чернозем, но особые климатические условия часто поражали губернию неурожаем, и это сильно отражалось на экономике губернии и психике ее населения. Крестьянство отличалось буйным нравом, особенно население местностей, прилегающих к Волге. Песни о Стеньке Разине и легенды о Пугачеве далеко еще не выветрились из народной памяти. Саратовская губерния имела громкое революционное прошлое. Чернышевский и Каракозов были саратовцами, Спиридонова и "бабушка русской революции" Брешко-Брешковская усердно в ней работали. Тут же подвизался и сидел в тюрьме знаменитый ныне Минор»[239].