Сергей Садов – Загадка обыденной жизни (страница 44)

— Брат матери. Дядя моего друга.

— И он пекарь?

— Нет. В том-то и дело. Он работает в одном из банков. Какой-то мелкий служащий. Но вот в том-то и дело, что он зачем-то постоянно торчит на кухне, где мой друг печет свои булочки. По тому самому рецепту.

— То есть сын рецепт знает.

— Конечно. Он же постоянно отцу помогал в свое время.

— Хм… Дай угадаю, ты полагаешь, что этот дядя решил украсть рецепт и продать его кому-то?

— Я почти уверен в этом. Те булочки приносят пекарне львиную долю дохода. Если рецепт станет общеизвестен, то пекарня уже ничем не будет отличаться от остальных. Естественно, это положение вызывает зависть. Мне несколько раз, негласно, конечно, пришлось воспользоваться именем семьи, чтобы защитить их.

Наташа откинулась на спинку стула и побарабанила пальцами по столу. Нахмурилась.

— Знаешь… гм… в свое время возмущалась… «Когда убьют, тогда и приходите».

— Что?

— А, это так… Не обращай внимания. Просто… Что ты хочешь, чтобы я сделала? Даже если у этого дяди получится узнать рецепт и продать его у вас нет законодательства, охраняющего производственную тайну.

— На самом деле есть, но только не через законодательство это работает. Там своя комиссия по защите семейных тайн.

— Надо же, — изумилась Наташа. — Даже не знала, что такое есть у вас, потому и не смотрела. Хотя, конечно, странно, что это не выведено в закон.

— А у вас есть такой?

— Да. Называется патентное право. Человек может зарегистрировать изобретение, в данном случае особый рецепт. После этого этим изобретением может пользоваться любой… Если купит права, то есть заплатит за них владельцу сумму, которая того устроит, и получает исключительное право на использование. Либо же будет отчислять небольшой процент с продаж, опять-таки по договоренности с владельцем, но тогда и остальные получают такое же право и так же будут отчислять процент с продаж.

— О… — Ариант задумался. — Гм… А знаешь, в этом что-то есть. Надо будет подать отцу идею. Не возражаешь?

— Пользуйся, — махнула рукой Наташа. — Законом больше, законом меньше. Меня ваша сенатская комиссия и так уже досуха выжала в плане законодательства по органам внутренних дел. Стражей, по-вашему.

— Да, я в курсе, — кивнул Ариант. — Отец хоть и не в той комиссии, но он связан с одной из сенатской группировки, которая там участвует.

— А если эту твою комиссию подключить?

— А доказать? По большому счету, как я думаю, комиссия даже не почешется без серьезных улик и будет просто наблюдать. Получится у дяди, вопрос ведь семейный. А если нет… по обстоятельствам. Могут привлечь, могут нет.

— Всё как обычно, — скривилась Наташа. — В любом случае, как я понимаю, чтобы там этот дядя ни делал, это совершенно неподсудно. Комиссия эта твоя тоже не поможет. Да и не знаю я, как там подступиться, я о такой только сейчас вот от тебя услышала. С моральной точки зрения тут, конечно, не просто пахнет — воняет, но мораль, увы, неподсудна. И каких чудес ты от меня ожидаешь?

Ариант отвернулся и вздохнул.

— Не знаю. Я и сам не знаю, чего хочу. Хотел просто пригласить тебя туда, возможно, дядя испугается.

Наташа снова выбила дробь на столешнице пальцами, глянула на часы. Пять… десять минут шестого. Резко встала, уже привычно ухватив трость. Девочка даже не поняла, как сумела так быстро привыкнуть к этому предмету, что без привычной тяжести в руке ощущала себя крайне неудобно. И ходить с ним было очень удобно. Понятно почему люди использовали трости до появления автомобилей. Ходьбу действительно облегчают.

— Идём. Все равно надо отвлечься, дядя прав. Прогуляюсь.

Госпожа Клонье, заметив их парочку, выходящую из дома, тоже вышла.

— Наташа?

— О, мама! Не предупредила, извини. Мы немного прогуляемся.

— Конечно-конечно. Можете взять мою коляску, она готова. Хотела в гости съездить, но тут заказ поступил важный. Хотел уже отменять поездку, но раз так, то можете ее взять.

Наташа кивнула.

— Спасибо. — Потом уже тихонько, что расслышал только ее одноклассник, добавила: — Ага, заказ подоспел… как же.

— Думаешь?

— Да она постоянно пытается меня с кем-то познакомить, считает, что у меня друзей мало. А уж если я иду куда с мальчиком… В общем, не забивай голову.

Ариант рассмеялся.

— Знаешь, а я тебе даже завидую. Редко видишь такое отношение даже среди родственников.

Наташа промолчала. Перед посадкой Ариант объяснил кучеру, куда ехать, и забрался рядом с Наташей. Та кивнула.

— Пока едем, давай кратко объясни, что там к чему и как. Только факты, без эмоций.

— Гм… Факты, значит… Два года назад умер Лорн — пекарь и держатель лавки, про которую я тебе говорил.

— И он открыл какой-то рецепт булки?

— Да, верно. Тогда-то их лавка и начала подниматься. Сейчас это уже весьма преуспевающая пекарня, у которой очень много индивидуальных заказов. Собственно, в самой лавке уже давно не торгуют теми самыми булками, только обычной выпечкой, как и в других.

— Смерть владельца, как я понимаю, не пошатнула положения?

— Нет. Лорн всегда брал сына в пекарню и готовил исключительно с ним. Даже жену не брал, она занималась готовкой для лавки. После смерти Дорин стал готовить самостоятельно. Первое время качество, конечно, было не то, но он быстро совершенствовался.

— Ему поступали предложения по продаже рецепта? Что? Это же очевидное решение со стороны конкурентов.

— Да, все время забываю, — хмыкнул Ариант. — Наташа, я хоть и говорю, что мы с Дориным друзья, но… Он знает, кто я, а дружба между семьей нобиля и сенатора с семьёй булочника, пусть даже разбогатевшего на новом рецепте… Я не сноб, но эта разница в положении всегда была границей, незримой, а потому намного прочнее любой каменной. Он не делился со мной своими проблемами. Я о них через свои каналы узнавал и помогал порой. Но он об этом не знает. Потому я не могу ответить. Если такие предложения и поступали, то я об этом ничего не знаю. Но да, ты права, это было бы логично. Я потому и удивился, что сам мог бы подумать о таком. — Ариант вздохнул. — Но даже если такие предложения и были, Дорин их отклонил.

— Да, иначе сегодняшняя ситуация и не возникла бы, — согласилась с ним Наташа.

— Верно. И я думаю, что конкуренты решили воспользоваться ситуацией после несчастного случая с Мирой, но на этот раз через дядю Дорина. И тут я уже просто не знаю, как ему помочь. Я пытался поговорить с отцом…

— Он не заинтересовался?

— Ну не то чтобы. Сказал, чтобы я сам учился разбираться с проблемами, если считаю, что они есть. С его же точки зрения какая разница, где покупать те самые булки, которые так нравятся нашей семье.

— Трудно спорить, — согласилась Наташа и задумалась. — Ладно, основную проблему я поняла. Есть кое-какие вопросы, но ты вряд ли сможешь ответить. Поговорим с твоим приятелем Дориным.

— У тебя есть идеи?

Наташа вздохнула.

— Какие идеи? Сам же понимаешь, что если бы была возможность как-то помочь, используя положение семьи, то ты и без меня бы справился. Какая бы я ни была призванной, но у меня меньше возможностей, чем у Торфов. Напугать? Этот дядя знает о тебе?

— Как одного из клиентов. Хотя знает, что я много общаюсь с Дориным, но, кажется, считает это моей прихотью.

Наташа чуть обернулась, глянула на Арианта, снова отвернулась.

— Посмотрим… Мы, кстати, похоже, приехали.

Коляска остановилась у небольшого двухэтажного дома за небольшой, где-то по пояс взрослому человеку, оградой из штакетника. Ариант вышел, помог спуститься Наташе, что-то сказал кучеру, который согласно кивнул и поехал куда-то дальше по дороге.

— Там трактир будет за поворотом, и есть место для коляски. Обычно там кучера и ждут хозяев, если те приезжают в этот район, — пояснил Ариант.

Наташа кивнула, но скорее машинально, занятая осмотром дома. Красивого, кстати, резной палисад, штакетник недавно покрашен светло-синей краской.

Ариант уверенно, даже не постучавшись, откинул петлю на калитке и вошел во двор, дошел до крыльца и несколько раз стукнул.

— Он что, один живет? — удивилась Наташа. — Его мать, говоришь, два дня назад погибла?

— Эм… насколько я знаю, он отказался съезжать из дома.

— Мать похоронили вчера? — Насколько помнила Наташа, здесь было принято хоронить на следующий день после смерти.

— Да. Но Дорин все-таки не один был, у него друзья. Может, и сейчас кто есть.

В этот момент дверь открылась и показался вихрастый юноша, рыжеватый, веснушчатый. Удивленно глянул на гостя.

— Ариант?