Сергей Садов – Начало пути (страница 33)

Стало интересно, что такая ценная вещь делает здесь, да еще аж две штуки. Дотянуться до кулонов получилось, но вот снять — никак. Попрыгав несколько раз, пытаясь сдернуть их с гвоздя и убедившись в бесперспективности стараний, Ленайра уселась на скамейку и с грустью стала рассматривать их, пытаясь придумать, как добыть хотя бы один. Зачем? Она и сама не знала, но чувствовала, что должна, даже ссора с братом и его обидные слова как-то отошли на второй план.

Вдруг девочка хлопнула себя по лбу. Попыхтев, придвинула к зеркалу скамейку, забралась на нее. Теперь достать кулоны стало легче… но тут скамейка покачнулась, девочка взмахнула рукой, ухватившись за один из кулонов… может быть, ей и удалось бы устоять, но гвоздь, на котором висели амулеты, вдруг исчез, один кулон упал на пол, покатившись куда-то, а вместе со вторым, зажатым в руке, девочка рухнула на зеркало, которое вдруг пошло небольшими волнами, и Ленайра словно упала в воду, даже испугаться не успела. Бант, платье, мелькнули ноги в нарядных туфельках, и вот зеркало снова застыло, отражая пустую комнату, ибо недавно вошедшей гостьи здесь уже не было… ее вообще не было в этом мире.

Спустя месяц после гибели мамы Алексей Коршунов сидел в углу просторного зала их недавно отстроенного особняка и наблюдал за гостями, которые произносили много красивых, но совершенно бесполезных слов. Воскресить маму они не могли, так какая польза от них? Леша снова вздохнул и огляделся. Дом… Как радовались они все вместе, когда наконец он был достроен. Мама весело водила его по всем комнатам, показывая, что и где будет стоять, демонстрировала ему детскую.

— Смотри, Леша, — смеялась она, — мы сюда поставим твою кроватку. А здесь можешь строить железную дорогу. Видишь, сколько места?

А потом… потом была та авария. Пьяный водитель за рулем, крик мамы, отбросившей сына в сторону… это последнее, что запомнил Леша из того дня. В больнице, где ему сделали перевязку — он сильно ударился коленями, когда его оттолкнула мама, — папа сказал, что мамы больше нет. Мальчик не плакал, просто сидел весь день, уставившись в одну точку. Папа даже боялся, что он не сможет выйти из этого состояния.

Похороны, поминки — все промелькнуло как миг, не оставив в памяти почти никаких следов. Да и что может запомнить семилетний мальчик, погруженный в свое горе? Но дети быстро забывают плохое, и уже вскоре Леша снова начал интересоваться игрушками, стал выходить с отцом на прогулку. Но вот эта годовщина… месяц со дня смерти… наверное, папе не стоило устраивать поминки в доме, на виду у сына. Снова нахлынули воспоминания и печаль.

Леша вздохнул, поднялся из своего кресла и неторопливо удалился из комнаты, полной взрослых. Но отправился не к себе, а вниз, где в складском помещении хранился разный хлам, с которым отец еще не определился: выкинуть или пригодится?

Устроившись на старом детском стульчике, мальчик стал рассматривать себя в огромном зеркале, непонятно каким образом оказавшемся здесь и сейчас стоявшем прислоненным к наваленной груде разных вещей в углу. Леша нахмурился, пытаясь вспомнить, видел ли он когда-нибудь это зеркало, и не мог. Такое здоровенное, с резной деревянной рамой, он не мог не заметить и не запомнить… но не помнил.

Неожиданно по всей поверхности зеркала пошли волны, изображение зарябило. Леша, раскрыв рот, понаблюдал за этим непонятным явлением, потом медленно встал и подошел поближе, чтобы рассмотреть все получше.

Вдруг из зеркала показался огромный бант, украшенный то ли блестящими стекляшками, то ли настоящими бриллиантами, что, впрочем, ничуть не заинтересовало семилетнего мальчишку, потом голова, а потом уже и все остальное выпало из зеркала и рухнуло на Лешу, погребая его в ворохе нарядного платья старинного фасона. Леша так растерялся, что даже не закричал, хотя то, что упало на него, причинило изрядную боль.

Вот это что-то зашевелилось и оказалось девочкой-ровесницей с невероятно надменным выражением лица. Даже не извинившись, она поднялась, гордо задрав нос, огляделась, брезгливо поморщившись, и только после этого соизволила обратить внимание на распластавшегося на полу мальчишку. Тот, в свою очередь, разглядывал ее. Красивые, длинные, совершенно черные волосы, светло-голубое платьице, огромный бант… Куколка — это первое, что пришло в голову мальчику.

Девочка заговорила… резко, повелительно, явно не ожидая отказа. И все очарование куколки пропало. Чего-чего, но такого хамства мальчик не был намерен терпеть даже от девчонки. Пришла к ним в дом, говорит на непонятном языке, да еще что-то требует в приказном тоне.

Неторопливо поднявшись, мальчик демонстративно отряхнулся от пыли, не обращая на гостью никакого внимания. Такое пренебрежение девочке явно не понравилось. Она схватила его за руку, дернула, разворачивая к себе, и что-то быстро-быстро повелительно заговорила. Леше немедленно захотелось стукнуть задаваку чем-нибудь, пусть даже она и выглядит такой куколкой. Остановило только воспитание — отец никогда не одобрил бы, если бы он ударил девочку, даже такую.

Не добившись никакой реакции, девочка сердито топнула ногой, отвернулась и стала подниматься по лестнице. Недоумевающий мальчик с интересом наблюдал за ней. Вот девочка замерла на верхней ступеньке, озадаченно рассматривая дверь, осторожно открыла ее, выглянула наружу и долго к чему-то прислушивалась. Наконец-то решила выйти.

Леша уже хотел двинуться следом, как снова показалась та самая девочка. Изображая зомби, она спустилась по лестнице с круглыми от удивления глазами. Мальчик подошел к ней и осторожно коснулся ее руки, девочка даже не вздрогнула. Только когда он ее легонько встряхнул, эта куколка очнулась, осмотрелась еще раз и снова о чем-то спросила. Повелительные нотки из голоса не исчезли, но смягчились, она скорее просила о чем-то, чем приказывала.

— Я не понимаю, — четко проговаривая слова, остановил ее Леша.

Девочка замерла, прислушиваясь к его словам, недоуменно нахмурилась, потом снова заговорила, явно на другом языке. Леша вынужден был снова покачать головой.

— Не понимаю.

Девочка моргнула и снова поменяла язык общения, а Леша хмыкнул от удивления и даже зауважал эту куколку. Он почему-то почувствовал, что на всех этих языках девочка говорит совершенно свободно, у нее явно не вызывал никаких проблем переход с одного на другой. А уж когда она выдала фразу еще на одном языке, даже присвистнул, но снова вынужден был подтвердить, что не понимает. Попытался заговорить с нею на английском, но долго подбирал слова, после чего окончательно запутался. Теперь девочка качала головой и, запинаясь, пробовала общаться еще на каком-то непонятном языке.

Сообразив, что ее все равно не понимают, девочка отвернулась, глянула в зеркало… Леша тоже посмотрел туда и моргнул. Как он сразу не заметил? Впрочем, неудивительно, он все время смотрел только на эту странную девчонку, не замечая больше ничего вокруг, но теперь, когда она сама обратила внимание… эта девочка не отражалась в зеркале!

Будь мальчик постарше, он бы, наверное, завопил что-нибудь про вампиров и убежал. Вот только вампирами он никогда не интересовался и книги про них не читал, мал еще. Потому удивительное явление его заинтересовало, а не отпугнуло. К зеркалу он подошел одновременно со странной девочкой. Было так необычно наблюдать в зеркале отражение одного себя и одновременно видеть, что рядом стоит кукла в светло-голубом платье с огромным бантом на голове.

Девочка неуверенно подняла руку и коснулась зеркала… точнее попыталась. Рука тут же провалилась сквозь стекло. Куколка замерла, потом решительно подошла ближе и сунула в зеркало голову. Замерла, вынырнула оттуда, огляделась и снова нырнула в зеркало.

— Ух ты! — Леша подошел ближе и попытался повторить трюк, но его рука встретилась со стеклом и проваливаться дальше отказалась наотрез. Почему-то стало обидно.

Вот девочка наигралась и теперь смотрела на мальчика заинтересованно. Затем она подняла руку с зажатой в ней цепочкой, на которой висел шарик, похожий на металлический. Взгляд ее стал задумчивым. Она снова посмотрела на мальчика, на шарик… решительно шагнула к нему, привстала на цыпочки и застегнула цепочку с шариком у него на шее.

— Эй! — Леша запоздало отстранился, попытался убрать шарик, но на его руку легли ладошки девочки, ее взгляд стал просящим, и она о чем-то быстро-быстро заговорила, указывая на шарик, на себя и в сторону зеркала. От былого высокомерия не осталось и следа. Коснулась рукой шарика, снова привстала на цыпочки и дотронулась до застежки, после чего энергично замотала головой, одновременно махая рукой.

— Ты не хочешь, чтобы я снимал этот шарик? — удивился Леша.

Девочка прислушалась к его словам, вздохнула, потом снова показала на шарик закрыла его ладошкой, взяла в руку и спрятала ему под майку, после чего отошла к зеркалу. Еще раз огляделась, снова посмотрела на мальчика и коснулась рукой своей груди, намекая на шарик, после чего скрылась в зеркале. Леша только растерянно моргнул. Подбежал, пытаясь нырнуть следом, но снова ничего не получилось. Почесал макушку.

— Папе точно рассказывать о таком не нужно, — сделал он вывод.

После этой встречи Леша каждый день спускался в подвал и сидел перед зеркалом, непонятно каким образом оказавшимся у них в доме. Шарик он тоже не снимал, даже спать с ним ложился. А вот зеркало он папе все-таки показал, хотя и не стал рассказывать, чем вызван интерес. Папа задумался и признался, что никогда его не видел, и предположил, что купила зеркало мама, просто не успела повесить.