Сергей Русаков – Инженер новогодней магии (страница 8)
– Кто дверь не закрыл? – рявкнул Михалыч на товарищей, – не ровен час, забредет сюда Степан, эта ищейка, и обложит всех нас штрафами.
– Мы его тогда матом обложим! Пусть только сунется! – осклабился в шутке неприятного лица собутыльник. Его нимб светился двумя сферами – блекло синей и серой. Натуральный алкоголик.
Степан Андреевич протянул руку к бутылке и пытался ее опрокинуть. Не получилось. Оказывается, что его отношения с материей в этом светящемся мире не так-то просты. И это почему-то разозлило его.
– Чтоб ты лопнула, блин! – в сердцах бросил Степан Андреевич и повернулся к выходу. Сзади что-то хлопнуло, и загалдели голоса. Получилось!. Степан Андреевич улыбнулся и довольно ухмыльнулся: «Вот она – сила мысли!». А для себя отметил – здесь, в этом светящемся мире, работает магия. Самая настоящая магия, когда захотел, возжелал, сформулировал намерение, приложил немного энергии и добился своего. Просто действовать руками и ногами здесь недостаточно. Нужно прикладывать силу личности.
Проверяя эту гипотезу, Степан Андреевич подошел к двери и что есть силы приложился к ней мыслью, как ногой, усиливая намерение магией бранных слов: «На тебе, блин!». Дверь с грохотом распахнулась настежь и ударила дверной ручкой о стену коридора. С потолка упал кусок штукатурки. По оштукатуренной стене кабинета от дверного косяка к потолку пролегла глубокая трещина.
Михалыч истово перекрестился. Нимб вокруг его головы пошел перламутровыми переливами. Все это вызвало у Степана Андреевича прилив хорошего настроения. Даже куража.
«Теперь дело пойдет!» – подумал он о чем-то в общем, без конкретики.
Посвистывая, Степан Андреевич шел по коридору в потоке спешащих с работы домой «дачников». Их неяркие нимбы светились одинаково коричневым, определенно неприятным и наводящим брезгливые ассоциации светом.
«Говно и есть говно!» – оценил новость Степан Андреевич. В коридоре перед лестницей вниз остался всего один офисный толстячок. Откликаясь на звеневший в душе кураж, Степан Андреевич задумал нечто и щелкнул пальцами. Толстячок на это громко пукнул, испугался и заозирался по сторонам.
«Говно и есть говно!» – утвердительно резюмировал происходящее Степан Андреевич. «Ну, теперь держись, дачники! Я только этим прикольным фокусом буду держать вас всех в должном настроении!».
Ведь до нового года оставалось все меньше дней…
Глава 9-я, в которой главный герой создает зомби, а также раскрывается сокровенная правда о карьеристах
Странно, но карьеризм поощряется обществом. По крайней мере, складывается такое впечатление. Это действительно странно, потому что карьеристы разрушают общественные устои. На чем стоит общество?
На правилах. Чтобы мирно сосуществовать и извлекать из системных феноменов больше пользы, люди, наполняющие сообщества, должны соблюдать правила поведения. Правила, они еще называются нормами, задают поведение, действия и поступки.
Был в давности лет у мастеровых такой инструмент – прав
Пр
Правила обязывают человека делать то, что ему, возможно, не хочется, не выгодно, ухудшает его выживание и качество жизни. Правила запрещают человеку делать то, что ему, возможно, хочется, выгодно, улучшает жизнь и условия жизни. Правила оставляют человеку малую толику свобод, в сужающихся рамках которых человек пытается делать то, что ему полезно, и не делать то, что ему вредно. Но правила сильны. Они заставляют себя выполнять. Как же они это делают?
Наказывая и поощряя. За всякое нарушение правил полагается наказание, и оно действительно применяется. Любое соблюдение правил, вопреки своим интересам, поощряется, и поощрения не просто приятны – они полезны. Не пропускается ни одного случая нарушения или соблюдения правил. Кто же следит за исполнением правил, и кто применяет санкции?
А сами же люди и делают это. Вспомните, хотя бы, бдительных соседей, мимо недремлющего ока в дверном глазке которых не проходит ни один случай недостойного поведения соседа напротив. Он, хоть и неженатый, но это безобразие (читай – нарушение правил), что к нему каждый день приходят разные женщины и остаются на ночь. А ведь он просто своеобразный терапевт и добрый человек, объективно заслуживающий памятника при жизни. Ведь женщины считают себя никому не нужными, если их никто не … приголубит. Но бдительные соседи начеку, они звонят, кому следует, и пишут, куда надо. Зачем они это делают?
Соблюдение правил участниками группы гарантирует каждому из них условно справедливое распределение благ. Справедливость… Вспомнилась завораживающая формула коммунизма: «От каждого по способности, каждому по потребности!». Какая жестокая жесть!
Вспомнился и любимый Кеннет Бланшар: «Нет ничего более несправедливого, чем равное отношение к неравным!». Это умозаключение может показаться слишком смелым, но правила общежития в социальных системах навевают коммунистические настроения. А дальше – довольно суровая логическая цепочка.
Системы подавляют личности людей ради своего существования. Люди в системах тем более несвободны, чем сильнее система. Получается, что коммунизм – это для систем, но против человека. Система и личность – враги. Чем менее развита личность, тем больше нравится и подходит коммунизм.
Если вспомнить изначальное значение термина «пролетарий», для которого Карл Маркс придумал светлое будущее коммунизма, то это может шокировать. Пролетарии – это содержанцы государства, живущие за счет госбюджета, который, как известно, складывается из налоговых поборов с работающих и зарабатывающих граждан. У пролетариата была только одна обязанность – воспроизводить потомство таких же пролетариев. Таков коммунизм. А что же карьеристы?
А карьеристы – это жгучие, как перец «чили», антикоммунисты. Карьеристы не просто плевать хотели на правила, они нарушают правила, чтобы те были нарушены, а системы – авторы правил – были разрушены. Карьеристы разрушают основу социальных систем – убожественно справедливое, оскорбительно равноправное распределение общих благ.
Карьеристы почти свободны. Как минимум, они свободны от диктата правил поведения и от потребности быть членом группы. Вот только… Так ли свободны карьеристы от членства?
Вовсе не свободны. А где же они, скажите на милость, будут нарушать правила? С кем они будут меряться статусами, если шкала статусов намертво привязана к сообществу? Где взять соперников для соревнования и состязательный драйв? Свободны-то они свободны – карьеристы – да только вовсе это не свобода, если ими уверенно правит, хоть и высшая социальная, но потребность. А раз правит потребность, а не личность, значит, она еще слаба.
Зависимость от высшей социальной потребности – карьеры – соизмерима с самыми сильными зависимостями – алкогольной и наркотической. Зависимость карьеристов от карьеры довольно точно описывается словом «одержимость». Как бесами. Это обстоятельство усиливает опасность карьеристов для организации. В чем опасность карьеристов?
Сочетание всех этих обстоятельств, окружающих карьеристов и звенящих сильной нотой в их сердцах, дает, что называется, «гремучую смесь», то есть, придает карьеристам огромной силы разрушительный потенциал. Убить соперника по карьере, чтобы занять его место? Запросто! Вырасти в организации, предать ее, переходя к конкурентам только потому, что там можно взобраться повыше по лестнице статусов и обанкротить родину, как нового конкурента? Легко! Очень отдает шекспировским «Гамлетом»… Что же с ними делать, с карьеристами, чтобы уберечь от этой склянки с нитроглицерином организации и людей?
В обычном мире (теперь их два) Степан Андреевич готовил операцию устрашения карьеристов. Как только рабочие покинули рабочие места, он направился в гальванический цех с необычным попутчиком – нес подмышкой довольно тяжелый пластиковый манекен, предназначенный для отработки искусственного дыхания и непрямого массажа сердца. Манекен в натуральную величину, с розовой кожей пластика и шарнирами суставов.
В гальваническом цехе Степан Андреевич одел манекен в рабочую спецовку, поставил его возле ванны с электролитом, согнул в поясничном шарнире и окунул с головой в раствор. Руки остались плавать на поверхности. Спецовка задымилась химической реакцией, окрашивая ткань в жуткие цвета кислотного ожога.
На следующий день с утра, но в другом, светящемся мире, Степан Андреевич терпеливо ждал в гальваническом цеху его начальника, который, как и все карьеристы, приходил на работу раньше рабочих.
Скрипнула и открылась дверь. В цех вошел начальник цеха. Его взору открылась ужасная картина – рабочий упал в ванну с электролитом, его ударило током, он умер и обуглился. Красный нимб вокруг головы начальника цеха пошел сполохами.
Начальник цеха побледнел и был близок к обмороку. Но он все же нашел в себе силы для того, чтобы взять себя в руки и действовать, как настоящий карьерист, обнажая взору незаметного наблюдателя Степана Андреевича неприглядные грани карьеризма.